Чтение онлайн

— Всё, что осталось на столе — ваша работа, Софочка, — пренебрежительно бросила, покидая кабинет. — Остальные вещи заберу чуть позже.

Я не стала дожидаться, когда подчиненная скажет что-нибудь в ответ, или наблюдать, как она посмотрит вслед. Всё это стало неважно, и если ее что-то не устраивало, то теперь это ее личные проблемы.

В кабинет начальника отдела я, к слову сказать, не заходила ни разу. Шуриковна предпочитала раздавать указания, замечания и порицания у нас. И тем волнительнее и приятнее было поворачивать ключ в замочной скважине. С придыханием я вошла внутрь и разочарованно шмыгнула носом: небольшая комната, раза в полтора меньше общего нашего кабинета, стандартные офисные стол, стул и компьютер, грязно-белые жалюзи. Серый палас, разукрашенный разводами каких-то жидкостей, опустевшие полки в стеклянном шкафу и подоконники, сохранившие на себе следы недавней бурной зеленой жизни — жухлые листья и рассыпанную землю. Прежняя хозяйка, похоже, очень любила цветы. Уходя, она унесла их все до последнего.

Кабинет выглядел заброшенным и сиротливым, словно его покинули давным-давно. Я вздохнула, кинула нехитрые пожитки на стол и принялась наводить порядок.

Пришлось побегать до туалета и обратно — мочить тряпки, выкидывать старые ненужные бумажки, за ненадобностью брошенные Ириной Александровной в ящиках стола. Ближе к обеду, когда я освоилась в новой обстановке и перетащила сюда верхнюю одежду и обувь, дверь неожиданно распахнулась и на пороге появился Петр Иванович с шикарным букетом фисташковых роз.

— Разрешите? — спросил он, распахнув белоснежную улыбку.

— Конечно, — настороженно ответила я, откладывая в сторону документы, с которыми только что работала.

— Я пришел извиниться, — сказал Перт Иванович, зайдя внутрь и прикрыв за собой дверь. Не дождавшись ответа, продолжил. — Понимаю, что вел себя неадекватно. Просто ты очень красивая девушка, Вика. Рядом с такими все нормальные мужики теряют голову, и я — не исключение. И потом, до сих пор женщины сами вешались мне на шею, из-за чего я забыл, что бывает и по-другому. И пусть отказ мне неприятен сам по себе, как удар по самолюбию, рад, что нашлась женщина с чувством собственного достоинства.

Его глаза блеснули азартом хищника.

— Извинения приняты. За комплименты — спасибо.

— Цветы тебе, — начальник подошел ближе и протянул букет. — Как знак того, что впредь никаких претензий, кроме рабочих моментов, с моей стороны не будет.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась, принимая подарок. И неожиданно для себя предложила. — Кофе не хотите?

Отдельный кабинет — это, конечно, хорошо. Вот только поговорить или выпить чаю теперь не с кем. Наверное, поэтому, просидев полдня в одиночестве, я с непривычки оказалась готова вытерпеть любую компанию.

— Попозже зайду, — шеф улыбнулся, всматриваясь в меня прищуренными глазами, словно ситуация показалась ему знакома. — Грей пока чайник.

Только тут я вспомнила, что его в этом кабинете нет.

— Ой! — растерянно остановила я генерального в проеме распахнутой двери. — А у меня его, кажется, нет.

— Ну, тогда приходи ко мне, — не оборачиваясь, ответил шеф. Но я могла поклясться, что на его лице уже расплывается улыбка чеширского кота. Не дожидаясь ответа, он вышел и прикрыл за собой дверь.

За вазой пришлось идти в приемную. Та, что здесь осталась, валилась под тяжестью массивного букета. Я пересчитала розы и хмыкнула — ровно двадцать девять. Петруша уже подсуетился и вызнал мой возраст, кроме того, еще и один год убрал для нечетности. Ища взглядом место, куда пристроить подарок, я попутно размышляла: не слишком ли опрометчиво раздавать воздыхателям приглашения на чай? Пускай шеф говорит, что хочет, всё равно его намерения сквозили в каждом жесте. Верить в то, что никаких притязаний с его стороны не будет, я не собиралась. И никак не могла решить идти чаевничать в кабинет генерального или нет? Конечно, лапать и набрасываться на меня никто не станет, но маневрировать между ловкими щупальцами обольщения Петруши не хотелось. Я пристроила вазу на подоконник, повздыхала и отправилась к начальнику. Из вежливости. Всё-таки сама первая предложила кофе.

Вопреки ожиданиям, шеф не проронил ни одного комплимента. Мы спокойно попили чай с конфетами, поговорили о погоде и разошлись каждый по своим делам. Более того, до конца рабочего дня он больше ни разу ко мне не зашел. Только один раз через Олю поинтересовался, что с зарплатой.

Дома я оказалась только в девять. Два часа свободного времени безвозвратно съелись в клинике. Хорошо еще, что Кеша оказался рядом. Его присутствие успокаивало.

Клиника почти ничем не отличалась от районной больницы. Стенды с прошлогодними графиками и выцветшими брошюрами по онкологии, высокие стены, наполовину темно-зеленые, наполовину белые, холодные дырчатые стулья-скамейки в коридорах. Правда, бахилы здесь раздавались бесплатно. Врач, которого всю дорогу нахваливал Аркаша, оказался изможденным сутулым старичком в очках. Без лишней вежливости и сантиментов, он меня опросил, осмотрел и выписал направления на стандартные анализы. В общем, никакого чудо-доктора, способного с одного взгляда определить заболевание, я не увидела.

Когда же по дороге домой в автобусе высказала сомнения Кеше, он только рассмеялся в ответ.

— А ты чего хотела? Он же врач, а не рентген! Да не переживай, если что-то не так, Виталий Федорович сразу поймет и вылечит. Я в этом уверен.

Отвечать я не стала. Вместо этого погрузилась в размышления на тему «что приготовить на ужин, если в холодильнике ничего нет?». Пришлось заскочить в магазин около дома — приобрести пачку пельменей. Нехитрый ужин, душ и кровать — что еще нужно после напряженного дня? Тайком от Кеши я проглотила снотворное и провалилась в сон.

Я сидела на кровати и смотрела, как лунный свет, прокравшийся в комнату сквозь прикрытые шторы, скользил по полу перед кроватью. Не могла понять: снилось мне это или происходило на самом деле? Кеша посапывал рядышком, положив руку туда, где минуту назад спала я. Он был похож на ребенка — такой же беззащитный и трогательный. Я еле вытащила одеяло из-под его ног и укрыла любимого, потом погладила его по щеке, поцеловала в губы. Не воспользоваться ли внезапно возникшей бессонницей для чего-то более приятного? Я прижалась к Кеше, прошлась губами по его груди. Скользнула рукой ниже живота. Но любимый не реагировал. Даже не шелохнулся.

Я обиженно отодвинулась от него, и снова принялась наблюдать за лунным светом. А он, меж тем, вопреки законам логики, пополз вглубь комнаты, обогнул кровать и вонзился в зеркальную гладь. И что самое интересное, не отразился! Зазеркалье проглотило лунный свет, колебля наше с Кешей отражение в кайме виноградных листьев. Секунда — и они налились зеленью, превращаясь из железных в настоящие. Еще одна — и змеи, державшие зеркало на хвостах, зашевелились, сбрасывая налет железного покрова. Они шипели и извивались на прикроватном ковре, словно хотели расползтись по разным углам.

Голову окутал туман. Я с трудом соображала и никак не могла понять, почему зеркало не падало? Тем временем отражение расплылось, и теперь в зазеркалье вместо меня сидел огромный серый зверь. Лохматый, с воспаленными огненно-зелеными глазами. Я не сразу догадалась, что это — волк. Мысли путались, в горле пересохло. Я шевелила губами, словно хотела что-то сказать, но изо рта не вылетало ни звука. Зверь в отражении словно знал об этом, и я могла бы поклясться, что он смеялся надо мной, скаля кровожадную пасть. Волк навис над безмятежно спящим Кешей, протяжно завыл, а потом вцепился ему в горло. Я закричала, но никто не услышал этого — тьма, заполнившая комнату, проглотила звуки. Только тут я поняла, что все еще сплю.