Чтение онлайн

Валенски при этих словах самодовольно улыбнулся. Гордосевич отставил банку и как-то странно посмотрел на Сенина.

– Командир, а мы твоего крестничка прикончили.

– Кого? – вздрогнул Сенин.

– Двойничка твоего.

Сенин ощутил, как по коже побежали мурашки. Это было немыслимо. Он понял, что до сего момента не верил, что такое может произойти, что двойник может стать реальностью. В его голове это просто не укладывалось.

Он ощутил, как напряженно глядит на него Валенски.

– Как это было?

– Да как-то странно. Он сам приперся ни с того ни с сего. Мы в доме были, все четверо. Вдруг видим – он… Мы все ошалели, конечно. «Командир, командир…». А Карелов взял автомат – и чпок! Пулями. Безо всякого геля.

– Карелов, – едва слышно проговорил Сенин. – Ну, конечно. Кто же еще…

– Это почему? – прищурил глаза Гордосевич.

– Да так, мысли вслух… А с чего, интересно, вы решили, что это был двойник, а не я?

– Не мы, – покачал головой Гордосевич. – Это Карелов сразу понял. Ну, во-первых, он весь в какой-то засохшей дряни был. Во-вторых, без одежды. Только тряпка грязная болталась. В-третьих, ты, командир, был уже в космосе – сам же сообщение нам отбил.

– Ну, да, логично… – кивнул Сенин. Потом вдруг рассмеялся. – А если представить, что я из космоса неожиданно вернулся. Корабль взорвался, я спасся в капсуле, одежда сгорела. Пришел к вам – здравствуйте, ребята! А вы мне пулю в лоб, – последние слова он договорил с трудом, его душил нервный смех.

Гордосевич тоже чуть-чуть улыбнулся, правда, без веселости.

– По правде сказать, – негромко проговорил он, – мы и сами сначала переживали. Не каждый день на твоих глазах такое… Я вообще удивляюсь, как хватило у Карелова нервов решиться на это.

Сенин прикрыл ладонью усмешку. Он ничуть не удивлялся. Федеральные киллеры, как Карелов, еще и не на такое способны. Родную маму замочат, если сильно понадобится.

– А потом мы сомневаться перестали, – сказал Гордосевич. – А знаешь, почему?

– Нет, не знаю.

– Мы труп спрятали, закопали в мешке прямо на территории. Есть там одно глухое место между трубами. Так вот, Вельцер туда через пару дней наведался…

– И что?

– Там уже кустики вьются. Сам знаешь, какие. Прямо над могилкой.

– Она пустила побеги? – раздался удивленный голос Валенски. – На морозе?

– Там не совсем мороз. Там же трубы – и над землей, и под землей. Мы место специально выбрали, где земля мягкая, чтоб лед не долбить. Оно и проросло…

– Получается, грибница плодится на телах умерших организмов! – ошарашенно проговорил Валенски. – Вы понимаете, что этот факт означает? Эта зараза может расползтись по десяткам планет! Здесь нужен строжайший карантин! Это стоило предвидеть – здесь все растения живут на трупах убитых ими животных…

– Подожди со своими животными, – остановил его Сенин. – Послушай-ка, Гордосевич, кроме вас, это кто-то видел?

– Нет-нет, всё прошло тихо и чисто. Но я вообще-то по другому поводу приехал.

– Так у тебя и еще поводы имеются? – воскликнул Сенин. – Ну-ну, рассказывай, порадуй нас еще чем-нибудь.

Гордосевич тяжело вздохнул. Некоторое время хмурился и собирался с мыслями.

– Я не знаю… – пробормотал он наконец. – Может, мне всё кажется… Вообще посоветоваться надо.

– Говори, не томи.

– Ну, в общем, ребята мне последнее время не нравятся. Какие-то не такие стали.

– Какие? – и вновь у Сенина в груди пробежал холодок.

– Боюсь, что они тоже, в общем… – Гордосевич неопределенно махнул рукой, растерялся и умолк. Слишком страшные вещи ему приходилось говорить.

– С чего ты это взял? – жестко проговорил Сенин.

– Ни с чего. – Гордосевич пожал плечами. – Просто смотрю на них и…

– И что? Ну, говори!

– В общем, ничего особенного в них нет. Но им всё стало до лампочки. Мы же вначале договаривались – вместе ходить, смотреть в оба, патрулировать улицы… Так вот, ничего уже давно не делается. Я пытался напоминать, а они только насмехаются и успокаивают. С Вельцера это началось. Потом и остальные…

– Так, может, они просто чересчур расслабились в приятной обстановке?

– Ну, может, и так… – Гордосевич окончательно сник. – Я поэтому никому про вас и не сказал. Вельцер установил пеленгаторы, когда вашу посадку засекли, а я вчера метку заметил и сразу стер.

– Так. – Сенин потер виски. – Только этого нам не хватало. В команде появились оборотни.

– Но ведь это еще неточно, – сказал Гордосевич, однако интонация при этом была почти вопросительная.

– Слышишь, биолог, какие тут у нас дела?

– Слышу, – отозвался Валенски.

– Вот бы сейчас пригодился твой сепаратор, а?

– На рейдере есть сепаратор.

– Это хорошо. Это правильно. Заодно и этого паренька проверим, да? Ты не против, Гордосевич, если мы и тебя проверим? А то, может, ты только на вид такой смирный.

– Да проверяйте, – удивленно пожал плечами Гордосевич. – Мне бояться нечего, я чистый.

– А откуда ты знаешь, что чистый. Они все ведь тоже думают, что чистые.

– Ну, что же, я себя не знаю?

– Неубедительно, – развел руками Сенин. – Но ты не переживай. Мы охоту на ведьм сейчас устраивать не будем. Всё равно «мочалке» скоро конец.

Он пристально посмотрел на Гордосевича – как тот отреагирует на эту новость. Но тот реагировал нормально. Не только с интересом, но и с радостью.

– Вы уже все сделали?

– Сделали.

– Отлично. Значит, скоро домой?

– Не очень скоро, но дело идет к концу. И это нас безумно радует. И всё-таки интересно, почему тебя не тронул твой подражатель? Может, он еще в пути?

– А я откуда знаю? – Гордосевич нахмурился – ему, конечно, не нравился подобный разговор.

– А если он тоже измененный, как я? – подал голос Валенски.

– А мы у него спросим. Слышь, Гордосевич, ты случайно не измененный?

– В каком смысле? – удивился тот.

– В твоем организме есть искусственные клетки?

– Клетки? – Парень тихо рассмеялся. – Да у меня не клетки, у меня сердце из фиброкерамики.

– Что-что? У тебя искусственное сердце?

– Уже лет десять. Шрам от операции еще не совсем зарос. Показать?