Чтение онлайн

Я знала, что, раз Гидеон проникся в отношении секса такой серьезностью, это требует особого внимания.

– Ничего подобного. — я подняла лицо к затемненному потолочному куполу, где укрывалась ближайшая из видеокамер. — Чтобы ты кончил, вот зачем. Обожаю, когда ты кончаешь, Гидеон.

– Тогда это подарок, — хрипло произнес он.

Только я одна знала, что значило для Гидеона видеть в сексуальном акте подарок. прежде секс ля него ассоциировался с болью и унижением, с похотью и вожделением. Теперь, со мной, на смену этому пришли наслаждение и любовь.

– Как всегда.

– Очень хорошо. Потому что ты, Ева, и все, что мы имеем, для меня истинное сокровище. И даже наше непрестанное желание трахаться драгоценно для меня, поскольку это имеет значение.

Я прижалась к колонне, мысленно признавая, что надо мной опять берет верх старая деструктивная привычка: использовать сексуальное влечение для избавления от чувства незащищенности.

Если Гидеон вожделеет меня, он не может вожделеть никого больше. Но откуда он всегда знает, что творится у меня в голове?

– Да, — закрыв глаза выдохнула я. — Это имеет значение.

Было время, когда я предавалась сексу, ощутив всего лишь влечение, и путала мгновенное желание с настоящей потребностью. Именно поэтому теперь я настаивала на том, что, если ж ложусь с мужчиной в постель, наши отношения должны иметь и своего рода дружеское обрамление. Я больше не хотела, выбравшись в очередной раз из койки любовника, не чувствовать ничего, кроме пустоты и грязи.

И была чертовски уверена, что не хотела принижать то, что было у нас с Гидеоном, потому что страшно боялась его потерять. У меня это просто в кишках сидело, словно постоянное ожидание чего-то ужасного.

– Ангел моя, после работы ты вполне можешь получить желаемое. — Его голос зазвучал глубже, с большей хрипотцой. — Ну а пока желаю тебе славно перекусить с подругой по работе. Я тем временем буду думать про тебя. И про твой рот.

– Я тебя люблю, Гидеон. — Я отключила телефон и сделала два глубоких вздоха, чтобы прийти в себя и вернуться к Мегуми. — Извини, пожалуйста.

– Все в порядке?

– Да. Все просто замечательно.

– У вас с Гидеоном Кроссом по-прежнему напряженные отношения? — посмотрев на меня, слегка улыбнулась Мегуми.

"Хмм… О да"

– Нет, тут тоже все замечательно.

Мне отчаянно хотелось пооткровенничать на эту тему, отрыть клапан и выпустить наружу распиравшие меня чувства. Поведать о том, как поглощают меня мысли о нем, как я схожу с ума, касаясь его руками, как страсть его измученной души пронзает меня, словно острейший клинок.

Но я не могла. Ни в коем случае. Он был слишком известен, слишком узнаваем. Подробности его личной жизни стоили немалых денег. Я не имела права рисковать.

– Уж он-то точно замечательно, — согласилась Мегуми. — Чертовски крутой. — А ты нала его до того, как устроилась сюда на работу?

– Нет. Хотя, полагаю, со временем мы все равно встретились бы.

Из-за нашего прошлого.

Моя мать вкладывала немало сил и средств в помощь детям, подвергшимся надругательством, этим занимался и Гидеон. Так что раньше или позже, но наши пути непременно должны были пересечься. Я даже мысленно представляла себе эту встречу: он под руку с великолепной брюнеткой и я с Кэри. Интересно, имела бы место при подобной встрече столь мощная внутренняя реакция, которая произошла при столкновении в вестибюле Кроссфайра?

"Он возжелал меня с того мгновения, как увидела на улице".

– Мне просто интересно, — сказала Мегуми, направляясь наружу через вращающуюся дверь. А когда я присоединилась к ней на тротуаре, продолжила: — читала, что у вас, похоже, серьезные отношения. Вот я и решила, что бы, наверное, были знакомы раньше.

– А ты не верь всем сплетням и слухам, на какие наткнешься в блогах.

– Так у вас все несерьезно?

– Этого я не говорила.

Порой все у нас оказывалось слишком серьезно. Болезненно и жестоко.

Она.

– Господи… — покачала головой Мегуми. — Ты уж прости за любопытство. Интерес с сплетням — это один из моих пороков. А уж коли дело касается таких крутых мужчин, как Гидеон Кросс, я просто не могу не гадать о том, каково это — подцепить такого сексуального парня. Сознавайся, он хорош в постели?

Я улыбнулась. Хорошо все-таки, когда у нас, девчонок, появляется возможность посплетничать между собой. Нельзя сказать, что Кэри был невосприимчив к крутым парням, однако девичий разговор — это нечто особенное.

– Да уж, пожаловаться не могу.

– Везет же некоторым, — сказала она, шутливо толкнув меня плечом, и спросила: — А как тот парень, с которым ты делишь квартиру? Я фотки видела, он тоже обалденно красивый. Он один, а? Может, познакомишь?

Я отвернулась, чтобы скрыть гримасу. Не больно-то легко далось мне понимание того, что сводить с Кэри хороших знакомых и подмогу не стоит. По той простой причине, что в него было очень легко влюбиться, из-за чего разбилось великое множество сердце, потому как сам он просто не мог ответить на любовь такой же любовью. Едва только отношения начинали скалываться наилучшим образом, Кэри тут же все портил.

– Один он или нет, я понятия не имею. У него сейчас все… довольно запутанно.

– Ладно, просто имей в виду, что если представится возможность, то я буду не против. Только скажи. Ты такое любишь?

– Обожаю.

– Есть чудесное местечко в паре кварталов отсюда. Пошли.

Когда мы с Мегуми возвращались с обеда, настроение у меня было просто великолепным. После сорока минут оживленных сплетен о парнях и любовных отношениях сдобренных превосходными мексиканскими лепешками с начинкой, я чувствовала себя чудесно. Радовало и то, что с обеда я поспевала минут на десять раньше окончания перерыва. В последнее время я частенько опаздывала с обеда, хотя Марк и не выражал недовольство по этому поводу.

Вокруг нас бурлил и громыхал город, плотные потоки людей и машин, как всегда в эит часы, пронизывали жарки и влажный воздух, а я бесстыдно пожирала их взглядом, вбирая в себя все и всех.

Мужчины в деловых костюмах вышагивали вперемежку с женщинами в шлепанцах и коротких юбках, дамы в дизайнерских нарядах и туфельках по пятьсот долларов обходили окутанные паром тележки продавцов хот-догов и громкоголосых уличных торговцев. Это возбуждающее смешение всего на свете. именуемое Нью-Йорком, вызывало у меня дрожь восхищения, чувство, когда я не испытывала нигде и никогда прежде.