Чтение онлайн

— Нет, лейтенант, ехать осталось меньше часа, подзаправимся в Лас-Пегасусе, — ответил Понифаций и тихонько добавил: — Тем более, в поезде сидр не наливают.

Недалеко от границы Эквестрии другой поезд подъехал к конечной станции. За полтора дня пути состав проехал полторы тысячи километров, доставив доктора Хувса почти прямо к цели. Бурый пони закинул на спину переметные сумки и спрыгнул на облупившийся деревянный настил. Уже не прилагая усилий, он чувствовал, как лежащая в кармане брошка указывает направление к своему создателю.

Путь вел в горы. Вьющаяся серпантинами дорога взбиралась все выше и выше по каменистому склону. Хувс быстро миновал приграничный городок, пару ферм и в сомнениях остановился. Пойти напрямую сквозь отвесные скалы он не мог, а по горным тропкам плутать кругами можно было бесконечно. Земной маг сосредоточился, и в дорожной пыли проявилась миниатюрная модель местности. Из песка выросли маленькие горы, прорезались ущелья, а главное, прочертились дороги, тропы и несколько горных ферм. Проведя брошью над пылью, доктор Хувс почувствовал, как она потянулась к одному из домиков, и стал прослеживать ведущие туда тропки. Вскоре путь был проложен, бурый пони разметал пыль и отправился дальше.

Спустя пару часов, он перевалил через хребет горы и увидел небольшую зеленую долину, прячущуюся между отвесных скал. Просторный деревянный дом окружало несколько деревьев, грядки и с полсотни ульев. У пчелиных жилищ хлопотала пожилая земнопони, а два единорога таскали из горной речки воду в огромную бочку. Хувс подобрался поближе и замер, слившись с камнями. «Вот он, Карви Вуд», — подумал бурый пони при виде красногривого единорога. Все приметы сходились, за исключением одной: у единорога не было кьютимарки. Знака не было и у второго единорога с желтой шкурой. Немного понаблюдав, доктор Хувс заметил еще одну странность: единороги выглядели как взрослые пони, но вели себя как жеребята. То и дело они бросали ведра и начинали с криками и гиканьем друг за другом носиться, по-жеребячьи неспособные долго заниматься нудным делом. Лишь после окрика земной пони они возвращались к работе. Друг друга они называли «Кар» и «Рейст», а к земной пони обращались «мама Олдмейд». «Маскировка? — думал бурый пони, — кьютимарки ведь можно спрятать, тем более они — единороги. Но смысл убирать свои знаки и не менять внешность?» Решив проверить, какие заклятия наложены на жителей долины, он глянул магическим зрением, но единственное, что обнаружил — черную нить Найтмермун, тянущуюся из головы Рейста. Приглядевшись внимательнее, земной маг заметил вокруг тел единорогов слабое сияние магического фона. Видимо много лет назад они попали под мощное магическое воздействие. «Что может стереть кьютимарки? — думал Хувс. — Самое сильное волшебство может скрыть их только на время. Если только...» Предположение было довольно необычным, но доктор Хувс все больше убеждался в его истинности. Кьютимарок не бывает у жеребят и слабоумных, а если эти двое не имеют знаков, ведут себя как малыши, но на дурачков не похожи, то вывод может быть только один: они потеряли память.

Никто не пробовал ранее взрывать столько звездной пыли за раз, поэтому последствия взрыва были непредсказуемы. Это не порох, который просто разносит все кругом, это — высвободившийся за мгновение ураган магической энергии. Малые порции звездной пыли, взрываясь в салютах, помогают забывать о плохом, а тот заряд, что накрыл Карви Вуда, запросто мог выжечь все воспоминания. Остаточный фон, что Хувс заметил на шкурах единорогов, был следом от магического взрыва, а значит второй — желтый единорог — это экс-глава «Лунной Тени». Странным образом бывшие противники стали братьями.

В целом, такое положение вещей доктора Хувса вполне устраивало. Карви хоть и не оказался трусом, боящемся возвращаться в Кантерлот, но уезжать из этой долины явно не собирался. В качестве укрытия представить себе что-то еще более укромное было сложно. Слегка замаскировать горную тропку, и их никто не найдет при всем желании. Оставалось решить еще пару вопросов: слегка припугнуть Олдмейд, чтобы она никуда не пускала Вуда из долины, и обрезать черную нить. Бурый пони чувствовал свою вину за сокрытие Карви и надеялся хоть чуть-чуть облегчить угрызения совести, лишив Найтмермун последнего источника сил.

Солнце поднялось в зенит, и в долине стало жарковато. Фермеры наскоро перекусили свежескошенной травой и попрятались от полуденного зноя. Единороги забрались на сеновал, а земная пони прикорнула на скамейке-качелях, подвешенных к крыше навеса. Почувствовав, как все задремали, Хувс занялся нитью. Поднимаясь вверх на несколько сотен метров, связь изгибалась и вновь ныряла к земле. Селена, где была заточена Найтмермун, находилась сейчас по другую сторону планеты. Земной маг подобрался к месту, где нить уходила в камни, и начал прощупывать линии магической силы, пронизывающие земную толщу. Он выбрал две самых плотных и своим усилием начал подводить их к черной нити. Найтмермун обладала божественной силой, даже ее призрак, явившийся в пещере «Лунной Тени», мог легко справиться с Хувсом, поэтому действовать следовало быстро — рассечь связь одним резким нажатием, пока темное существо не почувствовало угрозы. Земной пони затаил дыхание и постарался как можно сильнее истончить кромку линий. Когда он решил, что готов, быстро сжал черную связь между силовых лезвий и резанул. В нити появилось два глубоких рубца, но полностью рассечь ее с первого раза не удалось. Не теряя времени, он резанул повторно, и в голове возник будто бы скрежет ломаемых зубьев пилы, наткнувшейся на гвоздь в доске. Найтмермун отреагировала моментально и, послав в нить свою магическую силу, сделала оставшиеся жилки крепче стали. Вздохнув пару раз, доктор Хувс зажмурился и вжался в землю, своей волей заставляя лезвия земной силы пилить остаток нити. Темное существо было далеко, сработал эффект неожиданности, и земной маг понял, что справится. Справится, если сможет удержать свою волю в напряжении. С каждым движением лезвий нить слегка истончалась, и когда Хувс уже готов был потерять сознание, силовые линии сомкнулись, перерезав последнюю жилку темного щупальца.

Чуть отдышавшись, он прислушался к происходящему на ферме. «... не бил тебя по голове, Рейст. Ты просто перегрелся, вот и приснилось. Сходи водички попей», — из наушника подслушивающего устройства донесся тихий разговор. Раздался шум льющейся воды, видимо Рейст облился из ведра, чтобы освежиться. Минут через 15 все снова затихло.

Доктор Хувс спустился к ферме и принял как можно более официальный вид.

— Доброго дня, — обратился он к земной пони. — Вы Олдмейд?

— Да, мистер, вы за медом? — старушка суетливо спрыгнула с качалки.

— Нет, я инспектор Трек из Кантерлота. Ищу двух весьма опасных преступников.

— Да где ж на моей ферме взяться бандитам? — хмыкнула Олдмейд.

— След ведет в приграничье, поэтому я обязан опросить всех фермеров, — сурово продолжил Хувс. — Может Вы видели кого-то со следующими приметами: первый — фиолетовый единорог с красной гривой, второй — желтый единорог с желтой гривой.

— Н-нет, — она запнулась от испуга. — Никого такого я не встречала!

— Соседи говорят, что у Вас есть работники, позвольте с ними переговорить, может они видели? — продолжил напирать «инспектор».

— Нет, их сейчас тут нет, — зачастила фермерша. — Это же соседские ребятишки, они сейчас по домам ускакали, а здесь никого-никого больше нет!

— Хорошо, если заметите кого-то с такими приметами, обязательно сообщите в город.

— Конечно-конечно, мистер Трек.

— Всего хорошего, — доктор Хувс На перевале он задержался, чтобы наложить заклятие, заметающее следы. В течение нескольких месяцев все отпечатки копыт прошедших в долину пони будут быстро разглаживаться, скрывая тропинку от посторонних.

— Привет, Санни! — поприветствовала Селестия подружку, возникнув в больничной палате.

— Ах, здравствуй, Тия! — обрадовалась пегасочка. — Знаешь, я чувствую себя уже достаточно окрепшей, чтобы вернуться к своим обязанностям.

— Я поговорила с доктором, нельзя прерывать курс реабилитации, — ответила принцесса. — Поленись еще денек.

— Тебе там не слишком тяжело приходится?

— Ну, конечно, близняшки дают жару, особенно когда их спать укладываешь, — улыбнулась Селестия, — но эта неделя для меня была все равно, что отпуск. Знаешь, я поняла, что больше никогда не осмелюсь попросить тебя о подобном одолжении.

— Почему? Я всегда готова ради тебя...

— Просто я поняла, что это неправильно. Когда подбегают твои жеребята, когда Энди проявляет заботу, мне становится тепло и уютно... и очень грустно от того, что все это предназначено не мне. Я лишь беру взаймы чужое счастье, и, как и любой займ, его приходится отдавать, расплачиваясь грустью и тоской.

— Прости, я просто от шока была не в себе, когда обратилась со своей просьбой.

— Санни, но я ни о чем не жалею, я буду вспоминать эти дни, как один из лучших эпизодов своей жизни! — воскликнула принцесса. — Столько милых, добрых и забавных моментов... Например, вчера Энди решил, что я — беременна.