Отразись в моих глазах
Шрифт:
Вооружившись, она несколько мгновений стояла в нерешительности, затем выглянула в коридор. Спустя еще минуту двинулась в направлении прихожей.
Бах- бах-бах!
Кто бы ни находился там, снаружи, он явно не собирался отступать.
– А ведь я могу и разозлиться!
– Энни гневно засопела. Выпитое вино придало ей сил.
– Сейчас распахну дверь и тресну нахала по башке!
Она говорила негромко, снаружи ее слышать не могли, тем не менее, будто в ответ, раздалось:
– Энни! Я знаю, что ты здесь! Открывай немедленно, иначе я разнесу к дьяволу весь этот домишко!
Она изумленно разинула рот. Донесшийся снаружи голос был ей более чем знаком.
Макс!
– Энни! Открывай!
– Макс?
– склонившись к двери, взволновано произнесла она.
– Как ты здесь оказался?
– Прилетел на ковре-самолете!
– В голосе Макса сквозил триумф: все-таки он не ошибся, Энни здесь.
– Но… зачем? Мы все друг другу сказали и…
– Нет!
– крикнул он.
– Еще далеко не все. Наш разговор требует продолжения. Ты не можешь так просто уйти от меня!
Уголки губ Энни опустились. Вот оно что. Из-за этого Макс и явился сюда. Видно, до сих пор еще не было случая, чтобы женщина бросила его, и сейчас уязвленное самолюбие не дает ему покоя. Так что не стоит воспринимать визит Макса слишком радужно. В действительности он руководствуется совсем не теми мотивами, которые Энни успела себе вообразить.
Она выпрямилась, подняла свечу выше и оглядела дверь, прикидывая, какова ее прочность. Вроде бы должна выдержать натиск, хотя кто его знает… Ой, а крючок висит! Надо накинуть, вот так, теперь пусть Макс попробует ворваться…
– Уезжай!
– громко произнесла Энни.
– Никаких разговоров я с тобой вести не намерена.
– Она умолкла, с ускоренным сердцебиением ожидая ответа, но снаружи было тихо.
Переместился он куда-то, что ли?
– подумалось ей. А может, уехал? Но где же звук его джипа?
– Эй, слышишь меня?
– окликнула его Энни, внутренне готовясь к тому, что из-за двери вновь не раздастся ни звука.
Но она ошиблась.
– Нет!
– крикнул Макс.
– Не слышу! И слышать не хочу! Лучше не зли меня, открывай по-хорошему!
Энни вновь с опаской взглянула на щеколду.
– Иначе - что?
– Иначе я за себя не отвечаю!
Словно в подтверждение своих слов он грохнул кулаком по двери. Потом еще раз. И еще.
– Поняла?! Так и буду стучать, пока не откроешь!
– Не дождешься!
– сердито крикнула Энни.
– Посмотрим! Я настырный, ты меня еще не знаешь. Очень скоро я окажусь внутри, так и знай! Эта дверь тебя не спасет!
4
Войдя в паб «Мерри донки», Макс Ричардсон застал оживленную атмосферу. Веселье здесь царило всегда, потому что собирались завсегдатаи - все местные, деревенские, знающие друг друга с детства, - но сегодня шум стоял такой, будто что-то случилось.
Правда, в каком-то смысле так и было, хотя событие намечалось лишь на следующий день - соревнование кузнецов. Этот ежегодный праздник проводился в деревне Лоубридж испокон веков. На него со всей округи съезжались кузнецы, чтобы помериться искусностью и показать поделки из металла. Макс, как здешний уроженец, являлся неизменным участником этого своеобразного фестиваля и любимцем публики. Но сейчас никто из находившихся в пабе не обратил на него внимания, все были поглощены разговором. Точнее, слушали Джонни Флинча, фермера, специализирующегося на выращивании овощей.
– …Я так и сказал парням из Престон-Виллидж: зря раскатали губу, победа будет за нами.
– А они что?
– спросил из-за стойки бара Том Гизер, владелец заведения.
Джонни Флинч усмехнулся.
– Ясное дело, стали спорить, доказывать мне, что наш Макс в подметки не годится их здоровяку Фреду Уилсону.
– Можно подумать, наш Макс не здоровяк!
– хохотнул кто-то.
Тут же слева возмущенно раздалось:
– Да наш Макс в сто раз здоровее их здоровяка!
– Точно!
– подхватили другие.
– И даже больше, чем в сто!
– В тысячу!
Разумеется, Макс все это слышал. Хотел было поблагодарить односельчан за кредит доверия, но в этот момент вновь заговорил Джонни Флинч:
– Примерно то же самое и я сказал. А потом добавил, что их Фреду Уилсону не видать главного приза как своих ушей.
– Правильно, не видать - пусть хоть наизнанку вывернется!
– Хоть лоб себе расшибет!
– Хоть…
– Тише-тише!
– поднял ладонь Джонни Флинч.
– Меня вам убеждать не надо, я думаю точно так же, как и вы. А ребятам из Престон-Виллидж сказал: вашему Фреду Уилсону победа светит лишь при одном условии - если наш Макс по какой-то причине не сможет участвовать в состязании.
Вокруг зашумели.
– Не бывать этому!
– Как не сможет? Обязательно будет участвовать!
– Да мы его на руках на площадь доставим! И поковки, которые он изготовил, принесем!
– И даже молот с наковальней!
Тут Макс не выдержал и вмешался в беседу:
– Бросьте, ребята, всякое может быть. Я такой же человек, как остальные, могу заболеть, ну и тому подобное…
Завсегдатаи паба как по команде взглянули на него. Джонни Флинч поскреб в затылке.
– Ну да, об этом я и толковал парням из Престон-Виллидж. Мол, если что-то случится с нашим Максом, только в этом случае у Фреда Уилсона появится надежда на победу. А Билли Рэдхем с хутора Олд-Фарм ответил на это, что, дескать, коню понятно: побеждает тот, кто участвует в соревновании, а не тот, кто топчется в сторонке.
По залу прокатился недовольный гул. Переждав его, Джонни Флинч с вздохом продолжил:
– Еще Билли сказал… - Едва начав, он умолк в нерешительности.
– Что? Что?
– зазвучало со всех сторон.
Джонни Флинч поморщился, всем своим видом показывая, как не хочется ему передавать слова Билли Рэдхема.
– Сказал, что, наверное, у нашего Макса просто кишка тонка, раз он заранее ищет отговорки, которые позволят ему увильнуть от соревнования с Фредом Уилсоном.
Последовала новая волна недовольного гула, на этот раз прорезанная свистом. Взгляды всех вновь сошлись на Максе.
– А я что?
– пожал тот плечами.
– Я ничего. Разве кто-то слышал от меня, что в этом году я не собираюсь участвовать в соревнованиях? Ты слышал, Джонни?
– Нет, - замотал тот головой.
– В чем же дело?
– Просто ты как-то не проявляешь энтузиазма, - с некоторым смущением пробормотал Джонни.
Макс окинул его внимательным взглядом.
– Сдается мне, тут кроется что-то еще. А? Я прав?
Конфуз Джонни усилился настолько, что его заметили остальные.
– Ну-ка, давай, Джонни, выкладывай!
– донесся со стороны бара голос хозяина паба Тома Гизера.