Чтение онлайн

– А я это… почитать люблю… – заявил Василий с таинственностью в голосе.

Долганов безучастно покачал головой.

– Серьёзные книги читаю… – выразительно добавил Василий.

Долганов вновь никак не отреагировал. Выдержав паузу, Василий осторожно спросил:

– А у тебя… нет ли чего почитать?

– А что тебя интересует? – вяло спросил Долганов, не глядя на собеседника.

– Ну мне такое… посерьёзнее…

– Посерьёзнее… Ну а тематика-то какая?

Василий остановился и, устремив мечтательный взгляд куда-то вдаль, ответил, торжественно понизив голос:

– Про то, какой жизнь быть должна…

– А-а-а… Ну тогда могу порекомендовать собрание сочинений Ленина. Там как раз про это.

Василий обиженно надулся.

– Ты, может, думаешь, я неграмотный какой?

Взяв Долганова за плечо, Василий притянул его к себе и тихо шепнул ему на ухо:

– Я Авторханова читал. «Технологию власти».

Долганов потрясённо замер.

– Зачем тебе это?

– Учение писать хочу… чтоб каждый мужик понять мог… А то у этих больно мудрёно… Кто не учивши, тот и не разберёт. Я разобрал тока потому, что воля у меня к этому… Вот я и хочу написать так, чтоб каждый мужик права свои понял…

Долганов глядел на Василия серьёзно, с некоторой тревогой, как на маленького ребёнка, схватившего в руки спички.

– Какие права ты собираешься разъяснять и зачем?

Василий удивлённо выкатил глаза.

– Как это зачем?! Адвокатом работал, а ещё спрашиваешь! Когда прав своих не знаешь, так вот оно и выходит…

– Что выходит?

Не зная, с чего начать, Василий призывно поглядел по сторонам, словно ища поддержки у каких-то незримых союзников.

– Да вот хоть это… – с некоторым усилием начал он, пытаясь собраться с мыслями. – Обещали одно, а на деле вышло другое… Когда нас на завод нанимали, говорили, в городе снабжение… А какое тут снабжение? Очереди полкилометра. Говорили, квартиры дадут через пять лет. Уж три раза по пять лет прошло, а нас всё гоняют: начальник цеха – в профсоюз, профсоюз – к директору, директор – в отдел учёта, а в отделе учёта только руками разводят…

Из-за угла барака, стоящего справа, прогулочной походкой вышли Гошка с Власом, оба невысокие, крепкого сложения. Казалось, в чертах лица тоже было какое-то сходство. Нередко их принимали за братьев. Но на самом деле это было лишь сходство мимики, какое встречается у людей, поддерживающих постоянный и тесный контакт. Услышав слова Василия, Гошка легонько толкнул Власа локтем, и оба насмешливо заулыбались с какой-то странной готовностью. Видимо, подобные выступления Василия уже не раз имели место и получили признание публики как своего рода бесплатный спектакль.

– А директор говорит, ничего я вам не должен! – распалялся Василий. – Договор мне тычет: ну где у вас тут жилплощадь? Они всегда так: на словах обещают, а как срок придёт, говорят, нигде не написано. А как план сдавать, так с тебя три шкуры сдерут. Иди работай, хоть в праздник, хоть в будень… В газету хотел написать, шоб все знали. Да разве ж туда напишешь? Один у нас написал. Инженер Константин Рудольфыч. Так за ним скора помаш приехала…

Гошка с Власом уже еле сдерживались, чтобы не рассмеяться в голос.

– А вот это, думаешь, у меня что? – продолжал Василий, указывая на шрам над бровью. – Подрался, думаешь? А вот и нет! Это на меня кусок упал в раздевалке… У нас там штукатурка кусками валится. Я им давно говорю, вот свалится кому-нибудь на голову… А они ничего. На ремонт денег нет, вот и весь сказ. Молочную кухню открыть обещали, помещение выделили. А потом туда контора какая-то въехала. А мы так и таскаемся аж на Пулемётчиков…

– Ладно, – перебил Долганов, – какую конкретно проблему ты хотел бы сейчас решить?

– А шо тут решишь, когда все молчат? Один я ничего не решу. Потому я и говорю, учение писать надо! Права разъяснять!

Долганов повёл глазами с усталой иронией.

– Учение – это не ко мне. Я юрист, а не проповедник. Но если есть какие-то основания для правового спора, я готов помочь в его разрешении. Сейчас ты обозначил несколько проблем. Они лежат в разной плоскости и решаются разными путями. Выбери то, что считаешь наиболее актуальным, и я скажу, какие тут возможны перспективы. Когда определишься, Воронцов знает, где меня искать.

Долганов уже было собрался уходить, но задержался и, обратив на Василия строгий взгляд, тихо проговорил, внушительно впечатывая каждое слово:

– Борьба за права даёт результат, только когда она направлена на конкретную цель. А просто разъяснять права не имеет смысла. На большинство людей абстрактные разговоры о правах не производят никакого впечатления. Так ты не решишь ни одной вашей общей проблемы, но зато создашь массу новых проблем для себя лично.

Долганов развернулся и деловым шагом двинулся в сторону улицы, провожаемый любопытными взглядами приятелей Василия.

– А это кто такой? – спросил Влас.

Василий уныло потупился и, ничего не ответив, побрёл куда-то в глубь района.

Домой Долганов вернулся около десяти. Привычно звеня ключами, он отпер дверь и вошёл в совершенно тёмный коридор. Видимо, бабушка уже уснула. Расстегнув пальто, Долганов уже было повесил его на вешалку, как вдруг заметил, что из-под двери его комнаты сочится слабая струйка света. Машинально повесив пальто, Долганов отворил дверь и… удивлённо замер. У стола, небрежно закинув ногу на ногу, сидел Медунин, читая книгу при свете настольной лампы. Волнистые светло-каштановые волосы с золотистым отливом наполовину закрывали его гладко выбритые щёки. От него исходил какой-то парфюмерный запах, который Долганову показался вульгарным и приторным. Увидев Долганова, Медунин прохладно улыбнулся и осторожно проговорил:

– Фаина Романовна сказала, что ты скоро вернёшься, и любезно предложила мне подождать.

Удивление на лице Долганова сменилось презрительным скепсисом. Хозяйской походкой он не спеша двинулся прямо на гостя. Решив, что ему что-то нужно у стола, Медунин поспешно поднялся и отошёл вправо. Но Долганов не притронулся ни к одному ящику и ничего не взял. Он развернулся и поглядел на гостя в упор, словно отбрасывая его к двери. Медунин покосился на стоящий у стены топчан, но сесть на него не решился.

Так они и остались стоять друг напротив друга.

– В чём дело? – сухо спросил Долганов.

– У тебя есть Уголовный кодекс двадцать шестого года? – невозмутимо ответил Медунин вопросом на вопрос, как бы не замечая этих пространственных манипуляций. – Хотел посмотреть формулировки пятьдесят восьмых статей. Ты, наверное, знаешь, завтра начинается суд над Мурашкиным. Он распространил листовки…

Медунин замялся, заметив, что скепсис в глазах Долганова становится всё более и более леденящим. От этого взгляда язык застывал и прилипал к нёбу. Но Медунин быстро привёл себя в чувство и продолжил, сделав вид, что отвлёкся мыслью: