Чтение онлайн

Постояв над ней в печальном оцепенении, я спросил Сашу:

— Что ты собираешься делать с его убийцей?

— Постараюсь избежать смертной казни, — вздохнул тот. — Орден мягко, но настойчиво дал мне понять, что они ждут от меня решения. Лануэль предложила переправить его в один из ее доменов, в тот же Рувабе, инсценировав побег. Юля считает, что безопаснее всего ему будет на Старой Земле.

— Может быть и так, — согласился я. — Но это — крайний вариант. Надо понять, кто стоит за всеми этими манипуляциями. Когда стреляли в Кольера, Рейнард был уже мертв. Кто-то из его школы? Или кто-то из того самого домика на озере, где мы с Гевором обнаружили шеадр, ведущий в Анг Мирт, и где, судя по всему, держали Румянцева, пока он восстанавливался после плена?

— Я об этом ничего не знаю, — напряженно сказал он.

Мы вернулись в оружейный зал, и пока я вкратце излагал ему некоторые известные нам факты, Саша принес из кабинета бутылку вина и пару бокалов

— Я плохо разбираюсь в местных винах, — извинился он. — Но это мне нравится.

Да, неплохое вино, с наших, аскаремских виноградников, на юго-восточных склонах Фераннона, там, где горные отроги спускаются к морю. Терпкое и ароматное, с нежнейшей сладостью…

— С кем еще, кроме Рейнарда, ты контактировал в школе Эгрох?

– С немногими, — ответил он. — Могу перечислить по именам.

Имена мне ничего не говорили, но я честно их запомнил — для Шандра.

— А в Эксере?

— В основном с Эгулом и со вторым помощником Вагабра, Бернаром, — продолжил Саша. — Но не часто.

— Никто в последнее время не предлагал тебе никаких далеко идущих авантюр? Союзов, планов, рассчитанных на очень далекие временные рамки?

— Предлагали, и не раз, — хмыкнул Саша. — Тот же Румянцев и предлагал. Только это больше на бред больного воображения походило. Я до сих пор не могу понять… его все время кидает в крайности, словно он не может разобраться, чего он хочет. То говорит, что ему здесь нравится, а то — что хочет вернуться. Вроде бы полон энтузиазма и идей, а потом вдруг — ненавижу всех, нас подставили… Что из этого — его собственные мысли, а что — внушение? Не знаю, — он вздохнул, допив вино, и вопросительно посмотрел на меня.

— Очень естественно для человека, попавшего в неоднозначную ситуацию, — сказал я. — Ничего удивительного в том, что он потерял старого себя и не может найти нового.

Саша печально покачал головой.

– То же самое можно сказать и обо мне, — признался он. — Я до сих пор не различаю, где прихоть древнего божества, где традиция, а где — необходимость. Я привык к Нигейру в себе, но иногда все, что со мной происходит, кажется мне настолько диким и неестественным, что… — он покачал головой, — я не знаю, что с этим делать.

— Когда произошла инициация, — начал я после долгой паузы, задумчиво глядя на рубиново-красную жидкость в бокале, отбрасывающую на мои руки блики, похожие на пятна крови, — ты получил силу, долг и оружие. Быть Нигейром — значит активно пробивать новые пути и новые методы, расширять наши горизонты, оттачивать новое оружие. Нигейра называют Завоевателем… Это его долг. Владение стихиями и Асгаротом — это всего лишь инструмент для выполнения долга. Пока ты молод и неопытен, оружие кажется неподъемным. Громоздким. Неудобным. Странным… Ты берешь его, чтобы выстрелить по врагам, но оно выворачивает тебе руки и стреляет по друзьям.

Саша напряженно глядел в огонь.

— Надо накачивать мышцы, — продолжил я. — Чтобы удержать то оружие, что тебе дали. Чтобы справиться с долгом. Не слушай никого… Именно человек определяет, кем станет эта божественная сила для мира — злом или благом. Ужасом или благословением. Демон есть в каждом из нас, неважно, кто ты — человек, Двуликий или Вечный, но именно ты властвуешь над своими демонами, а не они над тобой. Вечный, по сути, это тот же Двуликий, но его хозяева — все разумные существа этого мира — ждут от него, что он оправдает то доверие, которое они ему дарят. Выполнит свой долг. Странно звучит, но у бога тоже есть долг… Поэтому ответственность лежит на человеческой личности, в которую эта сила вселяется, а древнее существо без разума — это всего лишь сила. Инструмент. Ты им распоряжаешься, а не он — тобой. Тебя напичкали убеждениями, что ты раб своего божества. Ты не раб. Ты сильнее.

Он посмотрел на меня с какой-то отчаянной надеждой.

— Конечно, если ты изначально тварь-человек, ты таким и останешься, — усмехнулся я. — Примеров в нашей истории достаточно. Хэйген Ант, например. Или предыдущая кошка-Лануэль. До чего ж зверюга была, мстительная, жестокая, жадная… Когда черная ипостась выходила погулять, люди прятались. Ее люди и убрали, здесь, в Элезии, в Южном Ферте, после того, как она отдала приказ убить резко поговорившего с ней главу маленькой общины лэйсе. Восстание вспыхнуло. И знаешь, я не стал приходить ей на помощь, хотя мог бы… Не слушай никого. Слушай человека в себе. В тебе его больше, чем в нас, выросших в мире, где божества ходят рядом с обычными людьми, а второй облик является нормой. У тебя гораздо больше шансов сохранить человечность.

— Пока это плохо получается, — буркнул он, отворачиваясь

— Но это не повод, чтобы опускать руки.

Мы закончили обсуждать проблемы защиты от Анг Мирта, когда в его маленьком рабочем кабинете по соседству со спальней резко и настойчиво зазвонил гвор. Саша неохотно поднялся, чтобы ответить, с неловкостью оглядываясь на меня — возможно, ждал личного звонка и не хотел, чтобы я его слышал. Но через несколько мгновений до меня донесся далеко не нежный женский голос.

— Шандр сказал мне, что Рессер здесь, — мягкий, шелестящий и чуть хрипловатый голос Реваля вызвал у меня приступ раздражения.

— Да, — согласился Саша, и я с еще большей неохотой поднялся с кресла.

— Слушаю. Что опять случилось?

— В Саманданге вырезали общину, поклонявшуюся Единому. Целиком. Выглядит как ритуальное жертвоприношение. Ты можешь туда наведаться?

— Могу. Где это?

— Записывай адрес. Потом загляни ко мне, поделись впечатлениями.

Это оказалось то маленькое святилище, куда Юлька водила нас посмотреть на службу Единого. Тридцать три разумных — одиннадцать Двуликих и двадцать два человека — были мертвы. У каждого из них было перерезано горло, причем никаких следов сопротивления ни охрана порядка Саманданга, ни мы с Алексом не обнаружили. Лица жертв были расслаблено спокойны, и ни боли, ни страдания на них не запечатлелось, словно они легли и уснули. Саша разговаривал с начальником городского патруля, обнаружившего трагедию, а я бродил по крохотному святилищу, пытаясь считать остаточный фон и понять, что здесь происходило.

Там, за аркой, ведущей к отделенному от основного помещения алтарю, стояло несколько больших хрустальных чаш. Я принюхался. Чаши ополоснули водой, но запах, едва заметный запах крови, все еще держался на едва теплом стекле из-за нескольких не смытых капель, попавших в хрустальные узоры. Взяв в руки одну из них, я сосредоточился и поймал остаточный экстатический эмоциональный след, такой же, какой шел от больших храмов во время служб. Меня сразу же выбросило в Маар, но там было пустынно и холодно — все давно развеялось, и только несколько ярких душ, имевших отражение в пространстве Некроса, медленно погружались в Некрос истинный — в прозрачно-ледяную землю, обиталище ушедших. Если что-то и приходило кормиться, следа оно не оставило.

Зато в реальности след все еще держался. Любопытный такой отпечаток энергетической ауры, который остается от нас, Вечных, или от сильных элементалов, если мы применяем свои способности. Чувствовать его могут такие же, как мы. Здесь был кто-то с сильным дживом в основе, причем скорее всего дживом ударным, а не базовым. Сразу же оживились подозрения: а что, если мы зря списываем школу Джмар со счетов, только потому, что она находится под боком у Ширин и она лично контролирует оба главных филиала? Возможности джмаровцев больше и шире… Так кому здесь принесли жертву? Единому или кому-то под маской Единого?