Чтение онлайн

Домой.

Света в окнах нет, значит, Маринка на ночной смене. Поднялся пешком, не так высоко — пятый этаж, а ходьба немного отвлекала от тяжких мыслей. Электронный замок открылся почти бесшумно — качество и на заказ, как всё в доме. Толкнул дверь, шагнул в мягко осветившийся коридор и не сразу понял, что не так.

На белом, под мех, покрытии стояли серебристые туфельки. Маринкины. Дома, значит. Ладно. Она умница, в душу не полезет. Странно, что без света, рано для сна. Говорил же ей, не ставь…

Поднятые туфли я не уронил. Швырнул. На модные ботинки. Чужие. В другой раз подумал бы, что и откуда, но не сейчас. Слишком много на меня сегодня свалилось.

Быстрым шагом, прямо в обуви по покрытию, в спальню. Распахнуть дверь, рявкнуть: «Свет!»

Вот мрази…

— А? Что? — Заспанная Маринка села на нашей кровати. На МОЕЙ кровати. Натуральное дерево, ручная резьба, всю квартальную премию за неё грохнул. А эти… Эти…

Маринка неуверенным движением отвела с лица спутавшиеся чёрные пряди. И увидела.

— Ой! Лё… ша…

— Мм? Что? — Димка сел следом. — Чёрт… Лёха…

Спокойно, Лёха. Спокойно.

— Пять минут.

Жест красноречивей всяких слов. Маринка выкарабкивается из-под одеяла, торопливо одевается. Руки у неё заметно дрожат, даже бюстгальтер застегнуть с первого раза не может. А бельё красивое. Шёлковое, с ручной вышивкой. По её настоянию купил, не пожалел. Всё для этой твари делал. Верил ей, сочувствовал, что в ночные смены часто ставят, планы на будущее совместное строил да радовался, что не ревнует, когда допоздна задерживаюсь. Теперь понятно, почему.

Чуть не женился на этой бляди, дурак.

И Димон хорош. Подсидел. И подлежал. Друг.

То-то он в последнее время к Крымскому бегал да от встреч после работы делами отговаривался. Наверняка узнавал, когда меня выпрут, чтобы место занять. И этой сучке напел…

И про приказ в курсе был. Иначе с чего ради раньше времени с отпуска бы вернулся.

Я знал, что он завидует моим успехам. Но не думал, что настолько. Верил болтовне про дружескую конкуренцию.

Вот и получил по яйцам, откуда не ждал.

Совсем со счетов списали, мрази.

Только закружило Димочке голову карьерой, и забыл, что отстранение — не арест.

Маринка, испуганно сжавшись, проскользнула мимо, прихватив в охапку одежду из шкафа — сколько успела. Остальное тоже не залежится. Тварь…

Спокойно, Лёшка. Спокойно. Ты и так в неприятностях.

— Лёха, давай поговорим, — сидит на кровати, едва прикрыт и нагл. Охамел вконец, сука.

Только это — мой дом. Здесь я хозяин.

— Вон.

— Ну и дурак, — встаёт, одевает бельё. — Я тебе говорил, не закусывайся с Иванычем, не спорь, а ты привык, что весь такой правильный, всё тебе на блюдечке: и награды, и бабы, и место… Тоже мне, кавалер ордена Отваги, почётный стрелок, лучший сотрудник отдела… Тьфу! Иванычу давно надо было докладную на твоё отстранение накатать. Гордого из себя корчишь, а сам в ОСБ Рахманову подлизываешь…

Я не успел до конца осознать, что рука сама шарит на поясе в поисках изъятого «УД». Но ещё успел увидеть, как Димка бросил модную пёструю рубаху, заорал: «Лёха, не надо!» — и краем сознания отметил истошный женский визг.

А потом всё исчезло в накрывшей меня алой ярости.

— Спокойно, капитан, спокойно.

Сильный и уверенный голос надо мной, в исчезающем красном тумане перед глазами — обломки дерева, рваные белые тряпки в кровавых пятнах и следах от ботинок. Я на полу, руки за спиной, холод наручников, рубаха на груди почему-то мокрая, тело болит всё, особенно голова и костяшки. Во рту металлический привкус. Запах. Лекарства. Спирт. Кровь. Где-то неразборчивые голоса, всхлипы. Пробую шевельнуться. Сверху падает тяжесть, а в грудь вонзается что-то острое и обжигающее.

И сразу ярким пятном окровавленный обрывок пёстрой рубахи под самым носом.

Шлемов… Сука…

— Николай Павлович! Он опять!

— Двойную дозу, быстро! Агрессия в красном секторе!

Укол в шею.

И темнота.

Резкий грохот привёл меня в чувство. Сквозь чёрную пелену медленно доходило, что это грохот чем-то твёрдым по железу. Следом за звуком по мозгам ударил запах. Не казармы, хуже. С трудом открыл глаза и мысленно выругался.

Два на два метра. Нары, биотуалет и намертво привинченный к полу стол. Железная дверь с наружным глазком, наверху — скрытая камера. Напротив двери под самым потолком узкое — рука с трудом пролезет, — зарешёченное окошко.

Одиночка.

Ёёё…прст…

На попытку пошевелиться всё тело отозвалось таким воплем боли, что снова уткнулся лицом в невозможно пахнущую постель.

Но этого оказалось достаточно.

— Очнулся, — голос за дверью, писк электронного замка — и в камеру заходят двое в гражданке, в сопровождении охраны. Парни в броне, с оружием. Смешно. Я с трудом могу приподнять голову, не то что побег устраивать.

— Алексей Витальевич, — один из двоих, похожий чем-то на Семёна, со скучающим видом достаёт медицинский чемоданчик, кладёт на стол. — Я поставлю вам несколько уколов. Это обезболивающее и успокоительное. Потом вас проводят в лазарет на перевязку и обследование.

Ясно. Болен не смертельно, потому на больничку не отправили. Пока единственная приятная новость. А кто второй?

Непрезентабельный тип в гражданке поймал мой взгляд. Низенький, чуть округлый, с зализанными волосами, длинным острым носом и маленькими глазками, он походил на умную и хитрую крысу.

— Гомзяков Василий Петрович, следователь по особо важным делам, Чёрный Корпус, подразделение Икс-три.

Чёрт… Это уже не ОСБшники. Это — хуже. Вот это я вляпался — мама не горюй. Что же такого я натворил?

Доктор подходит, быстро всаживает в плечо один за другим два шприца. Охрана все время держит меня на мушке. Боль проходит, и в голове все яснее.

— Можете сесть, — следак не спускает с меня взгляда. Доктор отступает к двери. На всякий случай. Я медленно сажусь, только сейчас замечая на себе серую робу. И впервые вижу свои руки. Сплошняком в тонкой плёнке биогеля. Ну и ну. Это я от души кому-то надавал…

Покурить бы…

— Вы помните, что вчера случилось? — Следак не сводит с меня острого, цепкого взгляда. Крыса канцелярская.

Отрицательно качаю головой. Не помню. Василий, как его там, не удивлён. Вынимает электронный блокнот, просматривает.

— Капитан Донников Алексей Витальевич, тридцать лет, уроженец Земли, исполнитель по делам, связанным с крупными суммами, в подразделении Зет-два, — короткий взгляд на меня исподлобья.

Ну, я это. Дальше давай.

— Вчера вы были отстранены от занимаемой должности до окончания проведения служебной проверки для решения вопроса о возбуждении в отношении вас уголовного дела по статье триста двенадцать-бис Военного кодекса Федерации свободных планет. Это вы помните?