Чтение онлайн

— Ай, да короче!

Быстрым движением Илья откинул черную крышку. Ни отрубленного пальца, ни дорогого украшения внутри не было. Не было там ни пачки денег ни, допустим, маленькой флэшки. Вместо всего этого, на дне шкатулки, очень просторной для имеющегося в ней содержимого, лежал простой белый листок бумаги, сложенный вдвое. На глаз — А5.

Илья оторопел. Пару минут он просто сидел с широко открытыми глазам, держа коробку на коленях. Бельштейн не понимал, что должен сейчас чувствовать. То ли расслабиться и выдохнуть от облегчения, то ли наоборот напрячься еще больше. Он убрал коробку на кровать и двумя ладонями несколько раз потер лицо. Потом усмехнулся, взял листик, развернул, да и прочитал.

«Не спи сегодня», — было написано красивым почерком.

— Чееего?! — вслух, усмехаясь протянул он.

Затем усмехнулся еще раз, но теперь как-то скорее истерически.

— Нет. ЧЕГО? Не спать??! Ахахахахах!

Тут он уже рассмеялся искренне. Это было настоящее, не с чем не сравнимое чувство облегчения. Когда твой тревожный мозг нафантазировал себе всякого, а реальность, как часто с ней бывает, оказалась куда как спокойнее и прозаичнее.

«Странно конечно», — подумал Илья, — «Очень тупо для прикола. Если только у тебя не наглухо отбитое чувство юмора. Хотя, мало ли чудиков на свете? Может ходит какой-то дядя и раздает подобные посылки кому не лень, упаковывая их в красивую обертку. Но вот именные?..

Ну и что? Может кто-то из знакомых решил так меня разыграть. Я, пожалуй, даже знаю кто. Для розыгрыша, однако, это очень беззубо…»

Он двумя руками убрал все еще мокрые волосы назад, приглаживая те к голове. Словно только и дожидаясь этого прикосновения рук, крючок, засевший в сознании, снова напомнил о себе уколом.

«А что, если правда предупреждение?»

На крыльях этой мысли, ледяным порывом, в голову снова проникла тревога.

«Не спать?.. Но почему? Почему только сегодня? Что такого может произойти с тобой во сне? Нет, скорей всего просто дебильная шутка. Ну и ладно! Зато, хотя бы, не пальцы»

Тревога отступила, словно спряталась за ширму, удаляясь из поля внимания до поры до времени. Илья вспомнил о своих планах на вечер. Нагнулся под кровать, пошарил там рукой и извлек тот самый пухлый ароматный косячок.

Сразу вспомнилось, как к нему попали эти 3 джойнта.

Как-то раз, будучи здесь, в Индонезии, он просто прогуливался по прибрежному поселку. На пути встретилась лавка. Илья мельком взглянул на стеклянную витрину. За ней были всякие интересные вещицы, должно быть товары антикварного магазина. На тротуаре возле входа стояло много коробок и ящиков. Рядом с ними, уперев сухие, смуглые руки в бока, стоял старый чернокожий дед с почти уже полностью седыми длинными дредами. Когда Илья проходил мимо него, тот внезапно, с неожиданной для мужчины его лет скоростью и ловкостью, обернулся и схватил Илью за руку. Илья, конечно, удивился и опешил, но руки вырывать не стал. Все-таки его поколение воспитали почтительно относиться к старшим, даже несмотря на их, порой, странные выходки.

— Я могу вам как-то помочь? — спросил тогда Илья.

Дед пристально посмотрел на него пустыми белесыми глазами. Где-то за их молочной поволокой можно было различить тусклые зрачки. Старый негр склонил голову и прищурившись продолжал изучать Илью. Потом улыбнулся коричневыми отвратительными зубами, словно убедившись в чем-то, и сказал:

— Молодой человек! Боги послали мне вас! Видите все эти коробки? В одиночку мне ни за что не перетаскать их внутрь! Помогите!

Бельштейн был в хорошем настроении и делать было особо нечего, поэтому он без колебаний согласился.

Спустя какие-то 5, может 10 минут, все коробки находились внутри.

— Спасибо вам, молодой человек, — горячо поблагодарил его дед, — примите пожалуйста в знак моей признательности.

Он снова схватил Илью за руку и сунул ему в ладонь те самые 3 косячка. А после этого поглядел хакеру в глаза, лукаво прищурился и осклабился своими коричневыми зубами.

— Максимальный эффект достигается вечером, — сказал он на прощание, — лучше всего прямо перед сном. Спать будете без задних ног!

— Спасибо большое, — поблагодарил его, сильно удивленным таким подарком, Илья, — мне было совсем не сложно.

— О что вы, что вы! Вы очень, ОЧЕНЬ помогли старику!

— Ну… Я рад! Всего хорошего, спасибо, — сказал хакер уходя и убирая подарок поглубже в карман.

— Всего хорошего. Без задних ног! — крикнул ему вслед старик, — … и мыслей.

— Что, простите?

— Ничего-ничего! Просто старый дед бурчит себе что-то под нос!

Илья пожал плечами и пошел дальше.

«Ну, а теперь проверим, что же сильнее: растафарианское зелье старой школы или таинственная записка!» — возвращаясь в настоящий момент, спросил себя фрилансер.

Он поджог белый свернутый фитилек и сладко затянулся маслянистым дымом. После еще пары затяжек откинулся на кровать с косяком между пальцев. Дурман заводил свой привычный медленный танец в голове. Лишние мысли и тревоги растворялись в нем, как сумерки растворяются в рассветных лучах. Скоро Илья совсем забыл и о записке, и о своих недавних фрустрациях по поводу присносущности рутины. Медленно затягиваясь и выпуская дым, он наблюдал как вновь меняется мир вокруг него. Или он в этом мире? Разобраться и сказать об этом с уверенностью в моменты нарождающегося трипа всегда было крайне сложно, если возможно вообще. Всегда было интересно: какой из этих миров настоящий? Тот, что сейчас: с размазанными гранями предметов, волнами перетекающих один в другой или тот, что мы видим обычно? Точнее чаще всего. Тот, где есть верх и низ, объекты и субъекты, да и нет, реально и нереально?

Всматриваясь полузакрытыми глазами между повисших в воздухе переплетенных невесомых паутинок дыма, Илья думал, что это один из немногих вопросов, где у человека действительно есть выбор. Мир одновременно и такой, и такой. Для тебя же он поворачивается той стороной, в которую ты веришь. Можно позволять жизни постоянно отвлекать себя, разменивать и растягивать свой фокус на бесконечное количество отвлекающих факторов, крючками разрывающих и терзающих душу. А можно, как сейчас, успокоиться и забыть о них, увидеть наконец истинную волновую природу вещей, где одно продолжение другого и плавно из него вытекает. Истинную причинно-следственную связь бесконечного и всеобъемлющего логоса.

Яркие красочные картины поплыли перед Ильей. Непонятно чем навеянные абстракции. Он не понимал открыты его глаза или закрыты. Разноцветный калейдоскоп унес сознание далеко. Путешествуя там, по сокрытым в других измерениях пейзажам, он не заметил, как уснул.

Берег моря. Нет, скорее океана. Линия песчаного желто-серого пляжа, полоска метров 20 шириной. За ней туман. А в нем, дальше, то ли скалы, опоясанные ближе к вершине, тусклой темно-зеленой порослью, то ли просто холмы — не разберешь. Впереди от края до края неспокойный кипучий океан. Пенные волны накатывают на берег, точно хотят пожрать песчаную полоску, наступая и откатываясь, и вновь наступая, с каждым новым пульсом все сильнее поглощая сушу. Сверху надавило серое, почти черное, клокочущее тучами небо. От воды к берегу дует равномерный сильный ветер. Волосы Ильи развиваются на нем, хлещут прядями по лицу.

Это не похоже на теплую, ласковую Индонезию. Это вообще не похоже на реальный мир: настолько серых красок в нем не бывает. А еще в нем не бывает такой угрозы и тревоги. Они чувствуются буквально во всем: в каждой песчинке, в дуновении ветра, в невесомом тумане, в твоей голове. Но самая сильная, массивная и концентрированная опасность исходит оттуда. Из невообразимых, неисчислимых тонн темных вод.

Илья стоял и не мог пошевелиться от давящего на него пресса. Это был пресс бесконечной силы, холодной и безразличной. Внезапно фрилансер почувствовал изменения в дующем ветре, услышал в нем что-то, точно зов. Это было похоже на работу чьего-то сознания, если ее вообще посильно засечь человеческому существу. Илья постарался закрыться, рефлекторно защититься от этого пресса, со всех сторон обрушившегося на голову. Но продолжалось это сопротивление всего мгновение. Потом ментальные барьеры, если таковые вообще были, обрушились, развеялись и порвались в клочья на этом сильном, холодном ветру. Илья упал на колени, зажмурился от боли, резкой и звенящей. Это было в его голове. Разом во всех ее уголках. Пропал мир вокруг, колени перестали чувствовать под собой мелко-покалывающие песчинки, он словно растворился в невесомости.