Чтение онлайн

Родмана кольнуло недоброе предчувствие.

– Почему это они вымрут, получив продовольствие?
– спросил он.

– Можно вычислить средние структурные свойства клеточных мембран определенной части населения. Липопротеины, созданные специально с учетом этих свойств, могут быть введены в поставки продовольствия, которое станет причиной гибели людей.

– Немыслимо!
– воскликнул ошеломленный Родман.

– А вы все-таки поразмыслите. Смерть будет безболезненной. Мембраны постепенно закроются, и человек в один прекрасный день заснет и не проснется. Это куда более милосердная смерть, чем от голода или атомного взрыва. К тому же умрут не все, поскольку любое население неоднородно по мембранным свойствам. В худшем случае погибнет семьдесят процентов. Отсев будет производиться только там, где перенаселение совершенно безнадежно, а выживших будет достаточно, чтобы сохранить представителей каждой нации, каждой этнической и культурной группы.

– Сознательно убить миллиарды...

– Мы не будем убивать. Мы просто дадим людям возможность умереть. Кто именно из них погибнет - зависит от биохимии каждого индивида. Это будет перст Господень.

– А когда мир узнает о ваших злодеяниях?

– Нас тогда уже не будет, - сказал Аффер.
– А процветающий мир будущего с ограниченным населением объявит нас героями за то, что мы пожертвовали некоторыми, дабы не допустить всеобщей погибели.

Жар бросился в голову доктору, и он почувствовал, что язык повинуется ему с трудом.

– Земля, - сказал он, - большая и очень сложная спасательная шлюпка. Мы до сих пор не знаем, к чему привело бы справедливое распределение ресурсов, и, что характерно, никто не хочет даже попробовать узнать. Во многих районах Земли продукты ежедневно выбрасывают, и это особенно бесит голодающих.

– Я с вами согласен, - холодно проронил Аффер, - но мы не можем переделать мир по своему желанию. Мы вынуждены принимать его таким, какой он есть.

– Тогда принимайте и меня таким, какой я есть. Вы хотите, чтобы я обеспечил вас молекулами липопротеинов, а я этого делать не стану. Даже пальцем не шевельну.

– В таком случае по вашей вине погибнет еще больше народу. Я искренне надеюсь, что вы передумаете, когда поразмыслите как следует.

Доктора Родмана навещали почти ежедневно, один чиновник за другим, все как на подбор откормленные и упитанные. Родману невольно бросалось в глаза, какими сытыми выглядят те, кто рассуждает о необходимости убийства голодных.

Государственный секретарь по сельскому хозяйству вкрадчиво сказал ему во время одного из посещений:

– Разве вы не одобрили бы забой скота, пораженного ящуром или сибирской язвой, с целью предотвращения распространения заразы на здоровое поголовье?

– Люди не скот, - ответил Родман, - а голод не заразен.

– Вот тут вы ошибаетесь, - возразил секретарь.
– В том-то и дело, что заразен. Если мы не проредим перенаселенные районы, голод перекинется на те места, где его еще нет. Вы не должны отказывать нам в помощи.

– И как же вы меня заставите? Пытать будете?

– Мы и волоска на вашей голове не тронем! Ваши таланты в этой области слишком для нас драгоценны. Но продовольственные карточки можем отнять.

– Голод вряд ли пойдет мне на пользу.

– Вы не будете голодать. Но раз уж мы готовы обречь на гибель несколько миллиардов человек ради спасения рода человеческого, то нам не составит труда лишить продовольственных карточек вашу дочь, ее мужа и их ребенка.

Родман молчал, поэтому секретарь продолжил:

– Мы дадим вам время подумать. Мы не горим желанием причинять вред вашей семье, но сделаем это, если потребуется. Даю вам неделю на размышление. В следующий четверг состоится общее собрание комиссии. Тогда вас подключат к проекту, и никакой дальнейшей задержки мы не потерпим.

Охрану увеличили вдвое. Родман окончательно превратился в узника, и этого уже не скрывали. Через неделю к нему в лабораторию прибыли пятнадцать членов Всемирной продовольственной организации вместе с госсекретарем по сельскому хозяйству и представителями законодательных органов. Они уселись за длинным столом в конференц-зале роскошного исследовательского комплекса, построенного на общественные фонды.

Несколько часов они толковали и строили планы, время от времени задавая Родману вопросы по специальности. Никто не спрашивал, согласен ли он сотрудничать; все были уверены в том, что другого выхода у него нет.

– Ваш проект все равно провалится, - сказал в конце концов Родман.
– Вскоре после того как в определенный район прибудут поставки, люди начнут умирать миллионами. Неужели вы думаете, что уцелевшие не увидят связи между поставками и повальной смертностью? Вы не боитесь, что в отчаянии они таки сбросят вам на головы атомную бомбу?

Аффер, сидевший за столом прямо напротив Родмана, заявил:

– Мы предусмотрели все возможности. Неужели вы думаете, что мы, годами разрабатывая план операции, не учли потенциальную реакцию регионов, выбранных для прореживания?

– Надеюсь, вы не рассчитываете на их благодарность?
– с горечью съязвил Родман.

– Они и не узнают про отсев. Не все поставки зерна будут инфицированы липопротеи-нами. И мы не станет сосредоточивать их в каком-то одном районе. К тому же мы позаботимся, чтобы местное зерно тоже было частично зараженным. А потом, умрут-то не все и не сразу. Кто-то, лопавший зерно от пуза, вообще не умрет, а кто-то, съевший всего горсточку, скончается немедленно - в зависимости от их мембран. Это будет похоже на чуму. Как будто вернулась Черная Смерть.

– А вы подумали о психологическом воздействии Черной Смерти? Вы подумали о том, какая поднимется паника?

– Ничего, перетопчутся, - бросил секретарь, сидевший в конце стола.
– Для них это будет хорошим уроком.

– Мы объявим об открытии противоядия, - пожав плечами, сказал Аффер.
– Сделаем поголовные прививки в районах, не подлежащих прореживанию. Доктор Родман, мир отчаянно болен и нуждается в отчаянных средствах. Человечество стоит на краю чудовищной гибели, поэтому не пытайтесь оспорить единственный способ, каким его можно спасти.

– В том-то все и дело. Действительно ли это единственный способ - или вы просто выбрали самый легкий путь, не требующий от вас никаких жертв, кроме миллиардов чужих жизней?

Родман прервался, так как в конференц-зал вкатили столик с подносами.

– Я решил, что нам не помешает немного подкрепиться, - сказал доктор.
– Может, заключим на время перемирие?

Он потянулся за бутербродом и, прихлебывая из чашечки кофе, заметил:

– Мы обсуждаем величайшее массовое убийство в истории, но сами при том питаемся отменно.