Чтение онлайн

— Да хоть сам папа римский! Правила для всех едины! Я должна спросить у её лечащего врача! — отрезала медсестра и потянулась к телефонной трубке.

Слободский послушно замер в ожидании.

И тут к стойке подошла женщина. Идеально ровная спина, темная копна волос по плечам, спокойный макияж. Уложила ухоженные руки с непривычно короткими ногтями на стойку администратора и лишь потом скользнула быстрым взглядом по нему. И тут Слободский совершенно точно увидел, что красавица едва заметно дернула левой бровью, будто удивившись, но тут же перевела взгляд на медсестру, продолжающую говорить по телефону.

“А ведь она красива! — Слободский невольно залюбовался женщиной, стоящей рядом. — Не молоденькая кошечка, о, нет! Знающая себе цену львица!” Почему-то именно это сравнение пришло Валерию на ум.

Слободского окутал аромат её духов. Едва уловимый, на грани чувствительного.

А вот это было уже странно — обычно такие яркие женщины и ароматы предпочитают такие же яркие.

Сам того не осознавая, Валерий в упор рассматривал стоящую рядом женщину, даже не скрывая этого. Что-то его притягивало к ней, не давая отвести взгляд.

Красавица терпеливо ждала, пока медсестра закончит говорить по телефону с врачом Ильки.

— У меня на голове сидит крокодил? — женщина вдруг повернулась к Слободскому и, глядя ему в глаза, задала странный вопрос.

— Крокодил? Нет, — ответил заторможено, не в силах оторвать взгляд от её карих глаз.

— Тогда с чего столько внимания к моей персоне?

— А может, Вы мне нравитесь? — Слободский наконец очнулся и включил свое обаяние на полную. — Такой вариант ответа подходит?

— Нет.

— Что именно “нет”? Нет — не нравлюсь, или нет — вариант не подходит?

— Нет, потому что Вы мне не нравитесь, господин Слободский! — ответила, как отрезала, и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Валерий Антонович, бахилы наденьте и можете проходить. Один! — услышал он наконец голос медсестры. — Охрана Ваша пусть здесь останется. У нас в больнице своя имеется. Вам на третий этаж, палата триста пятнадцать.

Слободский отошел от стойки медсестры, чувствуя себя странно — сегодня им командуют женщины. Одна только что милостиво разрешила пройти в палату к дочери, а вторая только что отбрила, не впечатлившись ни им самим, хотя он имел успех у женщин, ни его именем. Что за нахрен??

Ладно, он сейчас сходит к дочери, а потом Тихон поднимет записи с камер наблюдения больницы и выяснит, кто эта красавица.

С этими мыслями Валерий натягивал идиотские бахилы и не слышал того, о чем тихо переговаривалась шатенка с медсестрой.

Натянул их, забрал из рук охранника коробочку с пирожными и букет тюльпанов, бросил коротко своим парням:

— Здесь ждите! — и шагнул к лифту.

Приятным и неожиданным бонусом было то, что в одном лифте с ним оказалась и красавица, так легко отбрившая его и решившая, что на этом всё. Да с чего бы вдруг-то? Слободский он или нет, в конце-то концов!

— А позвольте узнать, чем же я Вам, прекрасная незнакомка, не угодил? — пошел в наступление, едва они оказались в замкнутом пространстве лифта.

— Не люблю семейных тиранов, — прозвучало странное объяснение.

Определенно эта женщина умела удивлять!

— А я похож на тирана? — Слободский даже опешил, услышав это.

— Да, — последовал короткий ответ.

— “Да” и весь Ваш ответ? Объяснений не будет?

— Да, это весь мой ответ, и нет, не будет.

В этот момент лифт остановился на нужном им обоим этаже. Незнакомка вышла первой, Слободский следом.

Он шел за ней как привязанный. Какого хрена происходит-то?? Он видит её в первый раз в жизни! Его можно было обвинять во многом, но точно не в том, что он домашний тиран!

Остановился, едва не получив в нос захлопнувшейся перед ним дверью.

— Да мать твою! — ругнулся и огляделся. — Где я?

Новое ругательство вырвалось само, когда понял, что женщина только что вошла в туалет, а он, вот стыдобища, чуть не зашёл с ней туда же. Ругнулся под нос еще раз и пошел искать палату, в которой лежала его дочь.

В раздрае эмоций и чувств, думая совершенно не о том, как и что говорить дочери, Слободский вошел в палату Ильки.

Вошел и замер, прирос намертво к полу — из душевой, что, оказывается, имелась в этой палате, вышел раздетый по пояс Димон, босиком и с мокрой головой.

Илька, что стояла у кровати, смотрела на его недавно воскресшего друга с восхищением.

Слободский вынужден был признать, там было на что посмотреть — кубики на прессе, цветная татуха, переходящая с левой руки на грудь.

Димас всегда умел собирать восхищенные взгляды баб.

Баб! Илька-то здесь причем??

— Какого хрена ты тут делаешь… — начал говорить Слободский, обращаясь к Димону, напрочь забыв, что пришел он вообще-то к дочери.

Шагнул к Димону со всем этим добром в руках, но был прерван дочерью, которая, юркнув шустрой мышкой, встала между ним и Димасом:

— Папа, нет!

На Ильку уставились оба мужчины, и оба были удивлены:

— Илька? Ты что, его защищаешь?

— Синичка? Ты что, меня защищаешь?

Произнесли оба и одновременно.

— Да! Защищаю! — Илька стояла, гордо задрав подбородок, сложив руки на груди, и смотрела в глаза отцу.

— Иля, детка, да ты хоть знаешь, кто он?

— Знаю! Я его узнала! Это твой якобы погибший друг Дмитрий Ярцев. Теперь он Дубов. Папа, а ты хоть знаешь, сколько слез я пролила, когда думала, что его убили? Сколько ночей я рыдала в подушку, оплакивая его? Нет, не знаешь! Да и откуда бы? О первой влюбленности девочки отцам не рассказывают. Об этом знали только мама и Тор!

— Влюбленности? Первой? — Слободский замер, всматриваясь в дочь. Страшная догадка мелькнула в мозгу, и он перевел взгляд на друга, стоявшего за спиной Ильки. Дубов стоял с абсолютно нечитаемым выражением на лице.

— С-с-су-у-у-ука! — выдохнул, глядя на Димаса. — Ты уже… С ней… Здесь!

— Ша, Валер! Выдохни! Тебя куда-то не туда понесло! — Димон, положив ладони на плечи Ильки, попытался задвинуть её себе за спину.

Но его боевая синичка, дернув худенькими плечами, скинула горячие мужские руки и продолжила наступление на отца: