Чтение онлайн

Вера хотела ребенка – Андрей ей помог. Простая схема. Но почему тоска и чувство сиротства? Будто стоит один в лесу ночью, и хочется даже не выть на луну – ее хочется грызть. Беспомощный одинокий волк. Она хоть с ребенком будет, а он – без них.

– Иди. Лучше ты от меня уходи, чем я от тебя, – попросила Вера.

Андрей ее отпустил, и пошел сначала тихо, продираясь сквозь корзины и чемоданы, а потом почти побежал, не оглядываясь. Чтобы ветер выдул тоску.

В поезде под стук колес Вера понемногу успокаивалась. Ведь она везла внутри самый ценный багаж, который он мог ей подарить. Она чувствовала, что этот багаж – есть.

Андрей тоже, улетая на самолете, удалялся от событий со скоростью 500 км в час. И уже не осознавал – было, не было. Помнил почему-то ее большой нос, непропорциональный лицу. По идее некрасиво. А ему понравился именно нос. Какой у нее будет ребенок? – думал он уже отстраненно. У НЕЕ, а не у НАС. В единственном числе.

Вернувшись домой, Андрей старался не думать о Вере. И действительно, дела закрутили сразу. Он стал помаленьку отвлекаться. Но однажды ему приснился мальчик – белый, как лунь. Будто сначала он увидел себя маленьким, а потом понял, что это другой пацанчик. Но очень похожий, копия. И началась маета. Шел ли куда-то, стоял или сидел в кабинете, вел заседания, – ему везде было неудобно. В полной мере понял, что значит – места себе не находить. Сказать некому, поделиться не с кем. Поехать к ней? Посмотреть? Адрес он знал. Наверное, сын уже родился. Андрей почему-то был уверен, что сын. Но что он ей скажет? Я разведусь? Нет.

Решил позвонить. Заказал переговоры. Вера получила извещение и даже не удивилась. Она действительно родила. Мальчика – белого, как лунь. Пересуды ее не занимали. У нее есть сокровище, маленькое и теплое. Целых пять килограммов счастья.

В переговорном пункте из каждой будки доносились отголоски чьей-то жизни. Люди кричали так, будто хотели, чтобы их услышали на другом конце страны без телефона.

– Ты мне зачем посылку выслала, я же сказала – не надо! А? Че? Да, съели сгущенку ребятишки. Дырку проткнули и выпили. И скрыли… Да не говори! Нет, ниче больше не надо… А то он совсем распоясался, ниче делать не заставишь, только на диване лежать…

– Привезу… Ага. Встречай, поезд 37. Утром… А? Да в пять. В пять, говорю!

Вера дождалась, когда ее соединят с Андреем. Что он хочет ей сказать? Откуда-то из живота волна подкатывалась к сердцу. И сердце обрывалось, как на резком взлете качели. Волнение и предвкушение. Чего? А ничего. Просто голос услышать. На руках – самый ценный груз. Лежит и молчит. Только глазами лупит. «Смотрит, как правдишный! Что бы ты понимал», – с умилением подумала Вера.

Конечно, понимает – мешать сейчас нельзя. Вот и не пищит.

В переговорной будке, пахнущей искусственной кожей, Вера сняла длинную телефонную трубку.

– Вера, – Андрей сказал и сам не узнал свой голос.

– Андрей…

Они не поздоровались, как будто расстались сегодня.

– Ты как живешь?

– Я не одна. Теперь не «я», а «мы», – ответила она с улыбкой.

– А кто у тебя?

– Со мной человек, пять килограммов.

– Это как? – он будто отупел вмиг.

– Очень просто. И не просто.

– Кто родился?

– Парень. Здесь вариантов всего два.

– Как бы мне его увидеть?

– А зачем? Не сворачивай кровь ни мне, ни себе.

– Но сын-то мой.

– И спасибо тебе.

– Я себе места не нахожу.

– И здесь не найдешь. Оттуда сюда тянет, отсюда туда будет.

– А ты как одна?..

– Я не одна – говорю же…

– … Растить.

– Нам много не надо.

– Я вам помогать буду.

– Я знаю, что ты есть, и мне этого достаточно.

– Мне без тебя совсем хреново. Не могу я так. Разреши хотя бы звонить тебе.

В это время сын захныкал, а потом закричал в голос.

– Ну все, у нас истерика по графику, – крикнула Вера в длинную трубку.

– Как зовут-то его?? – пытался перекричать Андрей.

– А? Что? – она уже ничего не слышала. Повесила трубку. И не слышала, как он сказал «люблю».

Потом весь день страдала. Ну пусть бы приехал. Почему она думает о его детях? Об ее сыне кто подумает? Детей Андрея ждал весь мир – мама, папа, бабушки, деды. Ее сына не ждал никто, кроме нее. А чем он хуже? Он и так родился с прочерком вместо отца.

Потом Вера подумала – нет, все правильно. Зачем ей его половина? В середине жизни уже целого не получить. А Андрей ей нужен целиком, либо никак.

Родился Сережка в самом начале перестройки. Страна перестраивалась. Кто-то наживался на переделе государственной собственности. Для отвода глаз ее раздали людям бумажками. Ваучерами. Ты собственник. Живи не хочу, дивиденды получай. По базару, где прямо с земли на клеенках торговали варёнками, китайскими «адидасами» и «монтанами», ходили мужики с картонными табличками на груди «Куплю ваучер». «Зачем он им нужен?» – думала Вера. А мужики, не задумываясь, продавали свою долю государственной собственности за бутылку водки. Выпил и забылся на некоторое время. А то и навсегда, если паленая попалась.

Деньги «живые» перестали платить. Ее строительная контора успела превратиться в АО и раздать сотрудникам акции. А потом сразу обанкротилась. «Шарага развалилась», – так говорила Верина сотрудница. Стройки превратились в долгострои. Все кругом застыло и зияло пустыми черными глазницами. Кому нужен этот несуразный громадный дом культуры в центре города, когда людям нечем кормиться?

Вера осталась без работы. Страна перестраивалась – люди ломались. И не было никому дела до двух отшельников, живущих в однокомнатной малогабаритке. Они были слишком малогабаритными для такой огромной страны. Всего лишь одна клетка в штатном расписании, которую можно перечеркнуть. Всего одна клетка в многоквартирном доме, которая сливается с сотней таких же. Появились в обиходе новые фразы: «твои проблемы», «вам никто ничего не должен», «человек человеку волк».

Вера потыркалась в поисках работы. Но нигде никто не требуется. Безработица, безысходность, безальтернативность, безденежье. В это время все было «без». И она осталась без всего. Как пешка на шахматной доске – их много, и их не жалко. Они служат для фона.

Вера пошла в соцзащиту за пособием матери-одиночки. Как всегда, в окошечко. Кассирша в окошке ей сказала:

– Денег нет.

– Как нет денег? – не поняла Вера.

– А так, не перечислило казначейство. Нет денег в стране.

– Когда будут? – Вера не понимала, что государство способно оставить ее без куска хлеба. – Завтра, послезавтра?

– Не знаю, узнавайте… – неопределенно сказала кассирша.

– Я должна узнавать то, чего никто не знает! – от бессилия Вера разозлилась и голос сбился. – Мне ребенка надо кормить, а не узнавать ходить.

Женщина в окошке пожала плечами.

В этот раз Вера ушла домой. Помощи ждать неоткуда. Родители недавно умерли, причем один за другим.

На следующий день Вера опять пошла в соцзащиту. Но уже не в окошко, а в кабинет, где сидели тетки на одно лицо – все толстые, с короткими засаленными волосами.