Чтение онлайн

— Кто ваш непосредственный командир? Номер части и сектора приписки? Индекс маршрута следования? — быстро выпалил офицер, а я напрягся. Ссылаться на потерю памяти бессмысленно — эти данные должен помнить любой солдат, если конечно не после тяжёлого ранения в голову, которого у меня нет.

— И ещё… — вставая с места, начал он, но договорить офицеру я не дал. Оправдываться бессмысленно, только хуже будет. Рывком одновременно с ним встал и оказался быстрее. За этот короткий промежуток времени я успел не только извлечь спрятанный клинок, но и оттолкнуться и, щучкой, выставив оружие вперёд перелететь разделявшее нас небольшое расстояние через стол, и вонзить клинок ему в грудь. По инерции мы пролетели дальше, повалились на пол и упёрлись в стену. Я сверху, а хрипящий офицер снизу. В сердце, куда метил не попал, тот успел немного дёрнуться, но с первого удара удалось его тяжело ранить — пробил лёгкое. И тут я заметил, что в руке у него оружие.

— Значит догадался… — выругался на русском, производя контрольный удар ножом в ухо. Моментально убить человека единственным ударом ножа очень трудно. Нужно попасть в жизненно важный орган: сердце или в мозг через глаза или ухо. А анатомию инопланетян я не знал. Но предполагал, что у гуманоидной расы она будет схожа. Поэтому и метил в правую от себя сторону груди, но всё равно с первого удара не убил, пришлось добивать.

То, что услышат возню не боялся. Гермодверь плотно закрылась за мной, а если здесь есть следящие устройства, то вряд ли кто-то в данную минуту их отслеживает…

Корабль пошёл на посадку. По громкой связи оповестили об обнаружении ещё одной спасательной капсулы и объявили готовность для группы блокирования и эвакуации. А я, бросив неудачную попытку привести свою форму в порядок — оттереть от пятен крови, что забрызгала форму, копался в документах офицера, что лежали на видном месте. Компьютер или как тут называют вычислительное устройство, что находилось на столе я случайно свалил и он не включался, а коммуникатор убитого офицера не реагировал на попытку пройти блокировку отпечатком пальца и сетчаткой глаза.

«Тут сидеть запертым долго нельзя», — думал, проверяя трофейное оружие, отбросив безрезультатную затею покопаться в документах. Всё равно ничего непонятно. Или шифр, или незнакомый язык.

«Надо выходить и лучшего случая, как суматоха во время посадки вряд ли появится. Сейчас предупрежу наших и пойдём в капитанскую рубку. Не думаю, что здесь обычная пилотская кабина. Слишком большой корабль», — проговорил для себя, пряча трофейное оружие. К несчастью ещё одного пистолета, как не искал, я в каюте не обнаружил.

Сделав пару глубоких вдохов-выдохов открыл гермодверь и шагнул прочь из каюты. К моему удивлению суматохи не было. Вооружённый отряд строем быстро двигался, как понял, в сторону открытой аппарели, а медики семенили за ними. В одном из коридоров пришлось пропустить колонну. На меня обращали внимание, но никто не интересовался, что я такой красивый с пятнами крови на непривычной форме здесь делаю, а я стоял, провожая их взглядом, не зная куда мне идти. На инопланетном корабле такого класса я не ориентировался. И память Глена не помогала.

— Что-то случилось, офицер? Почему встали? Вам необходимо лежать до прилёта, — остановился возле меня один из спасательной группы, что шёл последним. Лицо его я вроде узнал. Он руководил нашей эвакуацией.

— Мне надо к капитану корабля, а я не знаю куда идти, — попробовал изобразить растерянность. Вдруг прокатит.

— Капитан в рубке. И он вряд ли кого к себе вызывает во время полёта.

— Ко мне приходил офицер-лейтенант, не знаю, как его имя, потом я разговаривал с офицером в отдельной каюте, и он отправил меня к командиру корабля, а сам сказал позже придёт. Есть важная информация, что срочно необходимо передать командованию.

— Офицер-капитан Контатис приказал?

— Не знаю, он не представился, — ответил, смотря честными глазами, не моргая, на собеседника. И он первым отвёл взгляд.

— Тебе налево по лестнице на уровень выше, потом направо, затем первый поворот налево и снова направо до конца.

Ни отвечать, ни как-то жестом проявлять благодарность не стал — неизвестно, какие у них привычные жесты и уставные порядки. Спокойно развернулся и пошёл к лестнице.

Я торопился. Не знаю почему, но обострилось чувство опасности. Я чуть ли не бегом, перепрыгивая через несколько ступеней поднялся на уровень выше и чуть сбавив темп пошёл по коридору. Поворот. Ещё один поворот и у самой двери, где как мне сказали находится капитанская рубка, замечаю офицера посыльного, что приходил в медотсек, а рядом с ним Поскан, что-то торопливо говорит и экспрессивно жестикулируя объясняет…

Время вновь уплотнилось. Мне показалось, что разделявшее нас в двадцать метров расстояние я преодолел за считанные мгновения. Я видел, как медленно поворачивается в мою сторону офицер-лейтенант, как его глаза закрываются, моргая, а я уже стою возле и наношу удар клинком в область печени. Зрачки Поскана медленно увеличиваются в размере, рот открывается в немом крике, но и он получает свою порцию смерти. Тела ещё стоят. Хватаю за форму офицер-лейтенанта, переворачиваю лицом к двери. Одной рукой поддерживаю чтобы тот не упал, а второй, что с клинком, беру за кисть и прислоняю его ладонь к панели управления дверью. Та медленно, очень для меня медленно начинает открываться. Удерживая тело достаю из кобуры личное оружие. Клинок перекладываю в левую руку, пистолет в правую и тут время ускоряет свой бег. Тело Поскана — собаке собачья смерть, падает. Не доверял я ему. Слишком неадекватно для кадрового военного он вёл себя. Предавший раз предаст и второй, и третий. Он выжидал и нашёл время и место, когда предать вновь. Скажите жизнь любил, так все её любят и хотят жить.

Дверь открывается и я, отбрасывая тело офицера, шагаю внутрь капитанской рубки. Дверь за мной закрывается. Шаг вперёд и в сторону влево. Вскидываю оружие.

Помещение пять на восемь метров. Справа и слева друг за другом занятые экипажем места. Впереди отдельно два рядом места, как понял пилотов. Вскидываю оружие и начинаю стрелять, мысленно молясь, чтобы оружие не дало осечки.

Семь выстрелов — шесть трупов. Один, тот в кого стрелял последним успел встать с места и попробовать укрыться, но второй заряд попал в цель. Вытер пот со лба.

— Не расслабляйся, нужно провести контроль и поднять аппарели, — оглядываясь, бормотал себе. То, что кто-то выжил в скоротечном бою я сомневался. Стрелял практически в упор с расстояния пары метров в неожидающих атаки, но контроль нужно произвести, проверить, может кто и получил заряд в область сердца, но по какой-то причине выжил. Мог бы стрелять и в голову, но тогда у противника возрастёт шанс отклониться от выстрела.

Экипаж — шестеро, а это восемь-девять секунд и за это время, особенно последняя цель, может изменить положение, что и вышло. Пилот, в которого стрелял последним так быстро выскочил из своего кресла, что первый заряд прошёл мимо. Но вторым я в него попал, вот только не был стопроцентно уверен убил или нет.

Осматривать, пробовать пульс не стал. Подходил, клинком в сердце и всё, тогда наверняка.

— Пятый, — произнёс, выдёргивая клинок из груди. — Так, а где шестой?!

Не знаю, какая чуйка сработала, но я из положения полусидя ушёл перекатом через бок и одновременно, едва задев меня над плечом пролетел заряд.

— Живой… Надо было с него начинать… — чертыхнулся про себя лёжа на полу, отползая за укрытие. — Стреляли слева и сбоку. Значит он где-то за пилотскими креслами. Обойти не могу, а время идёт и с минуты на минуту всполошатся или кому-нибудь взбредёт в голову прийти на уровень где располагается капитанская рубка. Придётся действовать быстро.