Отступление
Шрифт:
– Не надо бравады, Юрий...
– Ильин примирительно положил полковнику ладонь на плечо.
– Хотя ты прав - у нас действительно есть некоторые сложности.
– Прощу простить, Иван Федорович, - Фурманов слегка передернул плечами - то ли от неловкости, то ли - холода.
– Нервы. После произошедшего несколько расклеился.
– Нормально, - Ильин добродушно усмехнулся, вновь похлопав Юрия по плечу. И добавил, обернувшись к пилотам.
– Видите ли, какая штука получается... У нас нет экипажей для самолетов...
– Что, совсем нет?!
– Соболевской не удалось удержаться. Выкрик сорвался с языка - лишь после девушка, ойкнув, рефлекторно поднесла ладони к лицу.
– Увы, но факты вещь упрямая, - горько усмехнулся Ильин.
– Так что вас троих, за неимением иных кандидатур спрашиваю: сможете поднять машины?
Пилоты переглянулись. Раевский ответил первым после долгих секунд раздумий:
– Я, пожалуй, смогу...
Соболевская без особой уверенности добавила:
– Попробую...
Ильин одобрительно кивнул, заметив:
– Вот и ладно. Только робеть не надо, ребята. Руки опустить - последнее дело. Уверенность в себе порой больше половины необходимого. Да и неплохо помнить: не боги горшки обжигают.
– Только вот к той уверенности неплохо бы ещё практики часов сто...
– задумчиво пробормотал Раевский.
– Ну! Не все сразу!
– усмехнулся Ильин.
– Кроме того, садиться в крайнем случае не обязательно. Мы же не пехота - десант. Выгрузим бойцов и следом. Главное - подняться и довести машину. Кстати, Юрий, а ты сам как - сможешь вести? Поскольку от майора Скляра пока никаких вестей. А без его пациента пилотов других нет.
– Ну... Попробовать можно...
– пробормотал Фурманов. На изможденном лице отразилась целая гамма противоречий, тягостных раздумий.
– Взлет-посадку я проходил... Конечно, это были реактивные штурмовики... Но, если нужно только взлететь... Уже автоматом отпадает половина проблемы.
На это Ильину оставалось лишь облегченно расхохотаться...
...Перед стартом время текло для каждого по-разному: то тянулось словно ладья по песку волоком, то бежало вперед, обгоняя порывистый ветер. Но так или иначе, близился час Ч.
Соболевская изо всех сил обживалась в кабине. Хотя, едва ли это можно назвать 'обживаться'. Из приборов только аварийный гироскоп, часы да редкая мелочь. Лида очень надеялась, что не откажет противообледенительная система - иначе самолет, через считанные десятки минут обрастет толстым панцирем. А после, окончательно превратившись в ледышку и потеряв летучесть, рухнет вниз...
Учитывая творящийся вокруг аврал, опасения девушки совсем не выглядели надуманными. Шасси, например, с помощью сложных приспособлений внесенных техниками предстояло, за неимением автоматики, втягивать в корпус самостоятельно, ручной тягой. Да, Аристотель довольно смело заявлял про Землю, рычаг и точку опоры. Но, скажем честно, верил ли он, что кто-то сумеет ему дать такой рычаг с точкой? А вот бойцам предстояло не на бумаге, а очень даже на самом реальном деле решать проблему. Хотя техники и заверяли клятвенно, что всё должно быть в порядке, каждый - включая рыцарей разводного ключа и отвертки - ощущали смутную тревогу.
И таких примеров, увы, предостаточно - ведь при мертвой электронике на самолетах даже зажигание пришлось осуществлять вручную, ковыряясь в хитросплетенном нутре. Не менее причудливым рецептом Фурманов предложил решить вопрос коммуникации. Совершенно спокойным, даже академическим тоном полковник произнес: 'Если уж в космосе семафорили, то что мешает и здесь?' И прошло. За неимением лучшего техники скрипнули зубами от абсурдности происходящего, но согласились. Да и недовольство было какое-то вялое, с ленцой - спец словно по инерции ещё пытались применять к делу прошлые критерии. Деваться-то некуда.
А ведь оставался еще вопрос навигации, который никак не поддавался решению - принципиально. Единственный вариант - лететь по звездам и солнцу. От подобного предложения ещё три дня назад военные дружно бы схватились за сердце. Это ли в двадцать первом веке?! Подражать примеру античных шумеров, эллинов и прочих аргонавтов?! На современном аваиборту, который по умолчанию не может летать без сложного оборудования и профессиональной команды. Это похлеще сакраментальной пачки 'Беломора'.
А вот ведь однако же молчать теперь. Все молчат: от Ильина до последнего техника. Жизнь расставила многое по местам. Уже не до изысков. Капризы мирной жизни кажутся баловством, кичливой роскошью. А вместе с капризами понемногу стирается и прежний смысл слова 'невозможно'. Раньше оно несло отпечаток отстраненности: если можно удобнее, надежнее, безопасней, то зачем иначе? И за этим следовало категоричное 'Нет!' Теперь прежние запреты потеряли актуальности. Они не предостережение, но лишь вызов. Ведь если даже не так комфортно, не настолько твердо и порой рискованно, но можно - разве это плохо? Не самый лучший принцип руководства к действию прочно вошел в силу. И удача пока не заявляла протест...
Чуть легче чем пилотам и техникам пришлось старшим офицерам - Ильину и Лазареву. Хотя их жизнь тоже отнюдь не смахивала на беззаботное порхание по цветущему лугу. Разместить три с половиной тысячи людей по трем несчастным самолетам - отнюдь не новым и особо не приспособленным для подобных испытаний. В конце концов, видавшие виды АНы оставались грузовыми транспортами. И заявленные три с половиной сотни тонн предполагали накрепко застопоренные танки, бронетранспортеры, тяжелое оборудование: от промышленных трансформаторов до БЕЛАЗа. Конечно, с точки зрения теории запихнуть внутрь тысячу человек можно - по тоннажу. Но будет ли такое решение человечным? Сдавленные хуже селедок в пресловутой бочке десантники - да ещё и уложенные штабелями - зрелище душераздирающее даже в теории. Как говорится, было гладко на бумаге...
Техников оказалось мало, потому пришлось офицерам брать инициативу. Дружно поплевав на ладони, целые роты десантников дружными шеренгами ринулись на завод - подыскивать инструмент, фурнитуру и прокатные стальные листы. Хотя бы с этим проблем определенно не предвиделось. Тут надо сказать, бригаде крупно повезло: в отличие от событий вековой давности, когда сидевшие на складах интенданты часто плевать хотели на всех - ну и что, что война? А здесь немногочисленный персонал оказался вполне дружелюбным. Даже заместитель директора выразил полную готовность помочь.
Так что работа закипела, заладилась. В десять минут, конечно, управится не удалось. Только ведь и сам Ильин понимал: срок излишне требовательный. А вот уже через два с половиной десятка работы подошли к концу. Лазарев, невольно оказавшийся главным приемщиком в целом одобрил. Приварив по периметру грузового отсека на высоте двух с половиной метров прочные стальные листы, десантники укрепили конструкцию цельными подпорками из бракованного проката. Получилось нечто вроде фантасмагорического плацкарта: одна нижняя и одна большая П-образная верхняя полка с проемом посередине, на которых вполне смогла разместиться добрая треть всех пассажиров.