Отступница
Шрифт:
— Но почему?!
— Да потому что у нас так принято. Именно так и никак иначе. За просто так только сыр в мышеловке. А все остальное надо отрабатывать. Долго и тяжело… И никто тебе кроме тебя самого и, может быть, самых близких людей не поможет…
Эммануила передернуло:
— Вы такие жестокие, люди… И такие странные…
— Какие есть! — оскорбилась я. — И изменить это вряд ли удастся, а посему, давай ближе к делу. Сейчас ты полетишь в Лаосен.
— Я?!
— Ага. И купишь нам что-нибудь поесть. Ладно?
— Ни за что! — ангел возмущенно скрестил руки на груди. — Я лучше от голода умру!
— Это еще почему?
— А что я, крайний что ли? Почему именно я лететь должен?
— Во-первых, нас тут всего двое, поэтому выбор небольшой: либо я, либо ты. Во-вторых, у тебя есть крылья, и долететь тебе раз плюнуть, а я только в одну сторону несколько часов идти буду. В-третьих, тебя не ищут, в отличие от меня. А если и ищут, то не тронут, потому что ты ангел и вряд ли кто посмеет на тебя прилюдно напасть…
— А ты Дарка, — перебив меня, огрызнулся Эммануил. — На тебя, как я понял, вообще напасть невозможно. Чуть что — сразу в обратную сторону Меткой твоей получишь. И не факт, что жив останешься!
— Хорошо! — внезапно обиделась я. — Ладно! Я сама пойду. Обойдусь как-нибудь без посторонней помощи. А ты посиди, отдохни, нервы побереги. В тишине и безопасности! А меня, неприкасаемую, Метка побережет! — я наспех привела одежду в порядок, с сожалением глянув на свою некогда белую футболку, безнадежно испорченную зелеными следами от травы, — Вот только учти, Хранитель, если меня кто-нибудь из-за угла пристрелит, амулет не успеет среагировать. Рискуешь еду свою не дождаться!
Демонстративно фыркнув, я быстро зашнуровала кроссовки и решительно зашагала в наугад выбранную сторону (а именно обходя озеро)…
Метров через пять я начала сомневаться в порядочности ангела, через десять — в своем уме, через пятнадцать — обозлилась на весь белый свет, через двадцать Эммануил сдался…
— Ладно, я полечу! Давай свои…деньги. — Ангел завис над моей головой, тяжело взмахивая крыльями.
— Не стоит себя утруждать, многоуважаемый адепт света, — холодно отозвалась я, — ваша подопечная вполне самостоятельна и сможет за себя постоять в случаи чего, а если понадобится, то еще и за вас, хра-ни-тель.
Эммануил сжал кулаки, побледнел, но смолчал. А я, искренне надеясь, что провокация все-таки удастся до конца, снова зашагала вперед. Некоторое время за спиной слышались тяжелые хлопки крыльями, и когда я уже подошла к самой кромке леса, мне на плечо легла теплая ладонь:
— Ну, извини, Далия…
Я обернулась, задумчиво перекинула с ладони на ладонь довольно увесистый мешочек и, не предупреждая, с силой швырнула его ангелу в руки. Эммануил, нисколько не удивившись, ловко поймал «кошелек», бросил на меня укоризненный взгляд и, взлетев высоко над полянкой, полетел в противоположную от меня сторону.
Я покачала головой, улыбнулась и пошла обратно к озеру.
Впихнуть в сумку бесцеремонно высыпанное мною же на траву содержимое, оказалось нелегким делом.
Поскольку сумка прибыла в Чарону вместе со мной, в ней уже находилась куча всевозможного «нужного» хлама, который я повсюду таскала за собой; собираясь в Лаосен, я умудрилась впихнуть (благо размеры позволяли) в нее несколько легких вещичек и собранный Архипом пакет со всякими, как он утверждал «полезными мелочами». И без того большая сумка раздулась до невероятных размеров и стала неподъемной. Приехав в Лаосен и обживаясь в предоставленной мне Ариной Степановной комнате, я вытащила только вещи: запасные штаны да футболку, кои при скорых сборах в побег были засунуты крайне небрежным образом.
И вот теперь, сидя на траве и мрачно обозревая полученную в результате опорожнения сумки кучу, я искренне недоумевала — каким волшебным образом я смогла все это там уместить?!
Промучившись с полчаса, я, безжалостно выкинув часть барахла, и крайне аккуратно сложив немногочисленное оставшееся в сумку, добралась, наконец, до пакета, собранного Архипом.
Открыла и поняла — с магом мы явно родственники… В пакете творился примерно такой же бардак, что и в моей сумке.
Подавив тяжелый мученический вздох, я предалась разбору «полезных мелочей». Ими оказался набор всевозможных мешочков и малюсеньких бутылочек с непонятным содержимом. Иногда к такому мешочку прилагалась надпись и инструкция по применению, привязанная за веревочку. В основной же массе инструкции валялись отдельно от самого снадобья, перемежаясь с шелухой от лука, комками пыли и прочим мусором.
По-всей видимости, собирая меня в дорогу, маг не глядя смел содержимое одной из своих полок (которой уже несколько лет не касалась уборка) в пакет, руководствуясь принципом: что-нибудь да пригодится.
Я наугад вытащила одну из бесчисленных бумажек — инструкций и вчиталась в корявые буквы (похоже, что каждая инструкция писалась от руки):
Сбор: «Небесная овца».
Показания к применению: бессонница, тревожный сон, лунатизм, ночные кошмары и прочие нарушения сна и сновидений.
Способ применения и дозы. В 200 миллилитров кипятка всыпать содержимое одного пакетика сбора. Помешивая, варить пять-десять минут до появления характерного запаха «свежескошенной травы» и смены исходного цвета сбора на небесно-голубой. Затем перелить полученный отвар в глубокую тарелку и установить у изголовья кровати. Дать настояться пятнадцать минут и ложиться спать. Применять не более одного месяца по 1 пакетику перед сном. Далее сделать перерыв в 1–2 месяца.
Особые указания. В период засыпания характерно появление видений. Чаще всего это бесконечный ряд голубых овец, прыгающих через пропасть в горах. Сопротивляться видению не нужно. Это один из способов воздействия снадобья. Рекомендуется поочередно производить пересчет животных до наступления сна.
Противопоказания: не рекомендуется применять лицам с выраженными нарушениями психики.
Взаимодействия с другими средствами: не применять с препаратами группы «Бодрец».
Побочные действия: излишняя сонливость, изредка наблюдаются дневные видения.
Форма выпуска: полотняный мешок, содержащий 16 пакетиков со сбором и инструкцию к применению.
Условия хранения: хранить в сухом, темном месте.
Срок годности: 3–5 лет.
Изготовитель: «Таолинь-Веда».
Подобрав отвисшую челюсть, я попыталась философски воспринять прочитанное. Ведь я все-таки в Чароне, стране всякой нечисти, здесь свои порядки и законы, и лекарства тоже свои, особенные…
Но как-то не вязалось мое представление об этом мире с тем, что он являл мне на самом деле. В Чароне причудливо переплетались современные (для моего мира) достижения с «пережитками прошлого» и откровенной магией. И что самое интересное — здесь это воспринималось АБСОЛЮТНО нормально! Нормально вместо поезда использовать силовые переходы, нормально написать от руки длиннющую, заумную инструкцию к «небесной овце», нормально, имея магию пользоваться деньгами, нормально получить работу ангела-хранителя на земле! Но от всего этого нормального у меня голова шла кругом!
Пытаясь сохранить душевное равновесие, я отказалась от дальнейшего прочтения инструкций, тем более что определить, какая из них относиться к какому сбору было абсолютно невозможно. Закрыв пакет, я аккуратно положила его в сумку, стараясь особо не раздумывать над вопросом, зачем старый маг снабдил меня препаратами типа «небесной овцы». Последним в сумку лег загадочный фолиант, прихваченный мной из домика Арины Степановны.
Окончательно собрав сумку, полюбовавшись на зеркальную гладь озера, вдоволь наслушавшись пения птиц, я, наконец, вычленила слабый голосок, подрывающий мое внутреннее спокойствие, мешая вдоволь насладиться красотами природы.
Это была совесть. Она тихонько гнобила меня за недостойное поведение, излишнюю грубость и недопустимую эгоистичность по отношению к Хранителю, а также не забывала водить хороводы с беспокойством за Эммануила, являя моему воображению страшные картинки…
Не выдержав столь яростного напора эмоций, я встала и нервно прошлась вдоль озера, потом еще раз, еще, пытаясь хоть как-то отвлечься. Поймав себя на десятом развороте, я решила брести целенаправленно, попутно с душевными терзаниями обследуя местность вокруг водоема.