Чтение онлайн

Рабы высокими голосами читали хвалебные оды Первенцам, унижали друг друга, истязали.

До того как обленившиеся виды ушли в Доминаты, Реверанс ничего подобного не видел. Зункулы выказывали Первенцам почтение, служили им, выполняли черную работу. Многие поколения их рождались в загонах как кролики. Несмотря на то, что эти выродки формально были из Ранней расы, зункулы знали об уважении не больше, чем мыши. Их воспринимали как неизбежное зло, у всех полноценных Первенцев довольно часто рождались отсталые дети. Эти могли создавать пары только с подобными себе. Они ни на что не претендовали и ничего не ведали.

Но у зункулов были права.

А то, что происходило сейчас, вызывало у Реверанса отвращение.

Что за гадкая потребность, — унижать идиотов?

Бесформенные туши благосклонно фыркали на своих носилках. Зодчий мрачно озирался по сторонам. Его окружали пыхтящие тела.

Чтобы отвлечься от собственного провала, он стал думать о том, как может существовать организм, состоящий из одного жира и нескольких литров спеси, которые заперты в зарастающих артериях. Маггией, как оказалось, необходимо уметь пользоваться не только с точки зрения целого платья и спокойных соседей. Нужно знать меру. Но как ее определить, когда Троегорье не оставляет места возможному, превращая любую прихоть первенца в реальное? Или видимое.

Больше всего Реверанса угнетало то, что сородичи относились к своему новому виду совершенно спокойно. Похоже, лежачее положение, уже стало новой модой. Брюхо, над которым установлена система зеркал для переднего обзора — современным эталоном. А Реверанс, бедняга, морально устарел.

Смотритель присвистнул и воровато огляделся по сторонам.

— «Во что же мы превратились?» — мысленно проорал он, стараясь передать сигнал всем зункулам в окрестностях. Те навострили уши и завыли, неразборчиво и тоскливо:

— Во что-о-о зже му-э ватил-эс!

Шествие разом остановилось, словно кто-то щелкнул кнутом. Реверанс почувствовал, как его разум взяли за шкирку и внимательно осмотрели со всех сторон. Обычно Первенцы никогда не врывались в сознание полноценных сородичей, это было проявлением агрессии. Однако Реверанс теперь был… На уровне зункула.

— Он в порядке?

— Да. Слишком возбужден. Неудивительно.

— Нужно было сделать смены короче. Двести нерестов, это все-таки испытание даже для первенца.

— Воистину. Хотя я бы не сплоховал.

Правители зашумели.

— Постыдное хулиганство, Реверанс, — сказали зункулы-стражи рядом с ним. — Выйди вперед! К нам!

Сложив руки на груди, смотритель неторопливо направился к острию шествия. Там его ждали Логика, оригинал Колос из вида Каритус и остальные лидеры. Всем своим видом они выражали крайнее неодобрение. Смотритель определил это по тому, что над ними светилось, написанное крупными маггическими буквами, слово «интервенция».

Это означало, что провинившемуся предстоит поискать в себе раскаянье. А если ему это не удастся, старшие товарищи всегда готовы залезть в душу и помочь перетрясти ее.

— Реверанс, что с тобой происходит? — спросил Колос с ходу, прищелкнув волчьей пастью на последнем «т». — Зункулы только что отыскали поселок, в котором жило больше сотни людишек! Они пили, купались в священном пруду и совокуплялись.

«Жило», — понял Реверанс.

Первенцы ахнули. Кто-то кинул в смотрителя куском сырой маггии.

— Ты хоть представляешь, какое чудовищное преступление ты совершил?! — распалялся Колос.

— Я изолировал их, — глухо ответил Реверанс. — Построил вокруг забор.

— Врата не были заперты! — рявкнул Колос. — А охраняли их два замороженных медведя! Весь Сад в округе изгажен отходами. Бесценные плоды и травы съедены, они вспахали несколько заповедных полян и выращивали там какое-то наркотическое растение.

Тут Колос прервался, видимо получил еще одну телепатограмму от зункулов.

— Построили хижины из Скрижалей Вечности… — просипел он, выпучив глаза.

Реверанс увернулся от еще одного куска маггии.

Колос отдышался и спросил:

— Как ты это объяснишь?

— Я хотел немного поэкспериментировать с мутациями. Это не запрещено.

— Не запрещено работать в специально отведенных помещениях, под наблюдением стражи. С отдельными экземплярами! А ты развел тараканье гнездо без намека на технику безопасности! Светозверь побери, Реверанс, представь всего на секунду, какую заразу они могли сюда занести!

— Я отбирал только здоровых, — без особой надежды уточнил Реверанс. — Послушайте, мои цели были благородны. Люди развиваются. Они становятся доминирующим видом в Одиноком мире. Сколько их сейчас? Почти миллиард! А нас? Тысяч сорок, если считать зункулов. Ясно, что рано или поздно наша идея с Авторитетом себя изживет. Мы не сможем их контролировать, и нам придется защищаться. Я пытался создать что-нибудь, что разрушит их культуру изнутри. Затормозит развитие.

Это была правда. Однако Реверанс решил не упоминать, что через некоторое время сильно привязался к хаотичной культуре людей. Так сильно, что перестал отличать свой хвост от человечьего копчика. Сначала людей было всего десять. Реверанс экспериментировал с их здоровьем, невольно наблюдал за взаимоотношениями подопытных и так увлекся, что решил добавить еще десяток. Дал им полянку и немного свободы. Он думал, что это будет большим, на что он сможет решиться.

Нет, не совсем. Совсем нет. Абсолютно.

Больше сотни. Сначала Реверанс предполагал, что человечьи самки в неволе будут съедать своих детенышей. Когда эта гипотеза не подтвердилась, он решил не раздувать из мухи слона и некоторое время занимался только тем, что возился с детьми, показывая им фокусы.

Эх, если бы Первенцы, если б он сам, с самого начала относились к людям как к равным, как к достойным уважения существам, все было бы иначе. Но надменное невежество Реверанса оказалось ахиллесовой пятой там, среди смелых и воинственных, смекалистых и благородных. Да, их были единицы, с ядром в скорлупе, и даже просто добрых и отзывчивых. Но их хватило. Хватило проведенного с ними времени и чувства удивительного открытия человеческой разумности, чтобы понять — люди достойны сами вершить свою историю. Сами искать пути объединению или независимости.

А то, что создали Первенцы — Авторитет — искусственный мир. Чуждая людям империя, в которой есть тень свободы и выбора. Полупрозрачная фикция, над которой нависла громада истинной безнадежности — закон которой: «относительная свобода дается каждому, но не всем». Как единая раса — человечество было обречено идти по дороге, проложенной для них чужаками.

Фальшивое настоящее и чужое будущее.

Разумеется, тогда Реверанс еще не до конца понимал все это. В нем не было ненависти к своему народу. Но он ощущал смутное противоречие в мыслях. Первые намеки на справедливую мысль — Первенцы, возможно, сами того не понимая, зашли слишком далеко, стремясь защитить себя. Даже Пенная чума была светлее того, что они сделали на этот раз, чтобы защитить свое бесполезное существование.