Чтение онлайн

— Такое невозможно! Святая магия такого уровня доступна лишь архиепископу!

Они думали, что светлая магия изучается только у них, они не знают, что на таком уровне изучения находится половина всех тех, кто начинает её изучение. Церковь уже давно утратила право своего голоса.

— И тогда она потеряла сознание и… — тараторил Юджин, не обращая внимания на людей в храмовых одеждах.

— Всё хорошо, мальчик мой, — говорил главный целитель.

Той же ночью она проснулась от яркого света, что витал в её палате. Сначала она подумала, что солнце в этот день такое яркое, и лишь потом поняла, что находится в закрытом помещении.

Пред ней, в её кровати, предстали изображения животных, что она рисовала раньше, они бегали, прыгали, в конце концов исчезая в одном из прыжков. Но наблюдая за этим всем, она услышала чей-то голос, призыв.

«…моими Апостолами!»

Она подорвалась со своей кровати, выбежав из палаты в одном халате и проигнорировав радостный возглас Юджина и его попытку накинуться с объятиями.

Эвелин чётко видела чёрную, склизкую нить, что была рядом с нею. И она чувствовала вселенское отвращение к ней.

То был какой-то подросток, ерзающий в кровати, старающийся высвободить из под одеяла. Ему было так жарко, что он будто бы вот-вот взорвется, однако, Эвелин, будто бы зачарованная знала, что ей нужно делать.

Свечение появилось в её указательном пальце, а позже растеклось по всей ладони, она провела ею над телом парня, в конце концов приложив свою нежную руку к его горящему лбу.

Он затрясся, застонал от боли, а позже начал истошно кашлять, да смотреть со страхом смерти в глазах, будто бы думал, что всё, пришёл его жизни конец, а какой — подавился чем-то!

Зашедший Юджин, который успел задохнуться, пока бежал за Эвелин в соседнее крыло в какую-то палату, словил прямо в лоб вылетевший из горло парня-подростка камешек.

И пока оно куда-то не укатилось Эвелин, снова проигнорировав Юджина, точнее то, что он упал безс сознания, бросилась за катящемся чёрным прозрачным камешком, внутри которого светился какой-то красный кристал.

— Зерно болезни, — тихо сказал Эвелин, — Уже начал прорастать…

Часть 18

Она доставала их одно за другим, не спала целыми ночами, игнорировала все попытки остановить её и продолжала доставать чёрные камни — зерна болезни. Пока врачи разводили руками, мол, впервые такое видят — Принцесса Эвелин фон Краун лечила каждого пациента поступающего с такими симптомами.

В ту же ночь её назвали гением медицины, церковной магии; а надо вам сказать, что благодаря этому Церковь точно получит право голоса на переговорах между королями, но Эвелин это не заботило, она решила, что будет винить себя в этом позже.

Врач Эвелин, что наутро вернулся осмотреть её, обнаружил лишь пустую постель и носящуюся по госпиталю девушку, всё время выносившая куда-то странные камешки.

Она не проронила ни слова, лишь иногда что-то бормотала про себя. Игнорировала всё, что происходит вокруг, так, когда впервые её «операция» прошла неудачно: зерно уже проросло изнутри и, выплюнув его, пациент выплюнул парочку своих органов, она лишь хмыкнула, решив, что не успела помочь. Будто бы… Это была совсем не она, а что-то вроде природных инстинктов.

Но всё-таки зерна ужасны. Их никогда не использовали — они табу.

А когда Королю Рубина, Иосифу де Раду, сообщили о неком вирусе, что поражает людей, заставляя тех захлебываться собственными органами (хотя, здесь всё неоднозначно: у жителей Рубина совсем нет магии, в то время как зерно болезни питается маной из сутирипса, органа магии, поэтому не понятно, почему жители Рубина вообще могут заразиться этим вирусом), то тот просил лишь лечить больных и предотвратить любое распространение болезни, а также приказал ни за что не раскрывать прессе, что появилась, как он сказал: «Причина паниковать».

***

— Но!

— Никаких «но», — говорил главврач, — Нам сказали, что мы не должны раскрывать про эти…

— Зерна болезни, — сказала Эвелин, — Но, сэр, мы должны… Хотя бы облегчить страдания тех, кто заразятся!

Главврач стоял у окна, курил трубку и загадочно смотрел вдаль, словно хотел создать образ влиятельного и образованного аристократа, на коих Эвелин насмотрелась тысячами.

— Есть предложения? — спросил он после долгой паузы.

— Н-не-! — неожиданно в голове Эвелин что-то щелкнуло.

Какой-то женский, приятный голос начал шептать девушке на ушко. Он был теплым и заботливым, будто перед нею предстала её мать, Элеонора фон Краун, и обняла.

— Мне нужна ручка и бумага, — твёрдо заявила Эвелин.

— Так как зерна болезни поглощают духовную энергию из сутирипса, то вакцину, которую мы разработаем, нужно вводить прямо в него, — говорила Эвелин группе разодетых мужчин.

— Ха! — воскликнул один из них, — Вы женщина, понятно почему предлагаете такое… Я, великий ум медицины Рубина, Рорик Гуано, но даже я бы не смог провести такую операцию!

— Не удивлена, — лишь сказала Эвелин, заставив мужлана смутиться, — Возможно вы не знаете, но сутирипс имеет связь со всеми пальцами рук, так как мана проходит именно через пальцы. Поэтому, я предлагаю вводить вакцину в большой палец, потому что именно там самый большой канал маны, ведущий в сутирипс!

***

«Это было слишком долгое молчание, чтобы потом так громко аплодировать…» — вспоминала Эвелин.

Сейчас по рынку ходят слухи, что появилась какая-то болячка, которую можно вылечить только шприцом, что продают на чёрных рынках, — это и есть идея Эвелин. Чёрные рынки не связаны законом, поэтому там они смогли спокойно ввести в продажу лекарство. Оно притупляет распространение зерна и даёт больше времени инфицированному, чтобы прийти в больницу и получить лечение.