Чтение онлайн

«Олух чертов! — рявкнул я. — Мы же тут светим всеми нашими габаритами! Ох, Белл, ну ты и дурачина!..»

Он скатился с мостика вперед, а я помчался на корму, и никто не успел бы и глазом моргнуть, как наши ходовые огни были погашены, люк машинного отделения прикрыт, и мы затаились в непроглядной тьме, следя за тем, как приближаются огни лайнера, которому сигналила «Гроткау». Лайнер шел где-то под двадцать узлов, все каюты сияли, шлюпки на талях покачивались на ветру. Все делалось с размахом, и уложились они за час. Лайнер остановился, как швейная машинка миссис Холдок, вниз с борта спустили трапы, затем на воду легли шлюпки. Минут десять спустя послышались одобрительные крики пассажиров, и они продолжили движение.

«Теперь они будут рассказывать об этом до самой смерти, — заметил Белл. — Спасение в море, глубокой ночью, красивое, как на театральной сцене. Молодой Баннистер и Кальдер будут пить виски в салоне, а через шесть месяцев Британский совет по торговле и мореплаванию вручит капитану лайнера новехонький бинокль. С какой стороны ни посмотри — везде сплошное человеколюбие».

Мы дождались рассвета, лежа в дрейфе — даже глаз не сомкнули, таращась на «Гроткау», который слегка задрал нос, словно насмехаясь над нами. Выглядела эта калоша просто смехотворно.

«У нее течь в кормовом отсеке, — сказал Белл, — иначе с чего бы ей задирать нос? Гребной вал проделал там дыру — а у нас нет шлюпок. И вот эти три сотни тысяч фунтов — по самым скромным прикидкам — сейчас потонут прямо у нас на глазах! Что делать?»

Он за минуту буквально раскалился: наш капитан был темпераментным парнем.

«Подойди к ней как можно ближе, — сказал я. — Дай мне спасательный жилет и леер, я поплыву туда».

Море было неспокойное, а ветер холодный, жутко холодный, но команда «Гроткау» спускалась в шлюпки по трапу, словно пассажиры, и трап этот так и остался висеть с подветренного борта, почти касаясь воды. Проглядеть такое приглашение было все равно что плюнуть в лицо улыбнувшемуся тебе провидению. Между бортами оставалось меньше пятидесяти ярдов, когда Кинлох как следует смазал меня жиром за камбузом, а когда корабли поравнялись, я отправился за борт — спасать наши три сотни тысяч фунтов.

Холод был зверский, но я с умом подошел к делу и вскоре уже карабкался наверх, цепляясь за перекладины трапа, с такой скоростью, что успел ободрать оба колена об этот трап и вывалиться на палубу раньше, чем корабль снова качнуло. Привязав леер к обрешетке, я прошлепал на корму в каюту молодого Баннистера. Там я растерся всем, что только нашел, а потом натянул сухую одежду из гардероба капитана, и кровь опять побежала по моим жилам. Три пары одних подштанников — и этого мне показалось мало. Сроду я еще так не замерзал.

Оттуда я направился на корму, в машинное отделение. «Гроткау», как уже было сказано, «присел» на корму. Винт с оконечным валом отвалились, и все механизмы сдвинулись назад. В машинном отделении перекатывалась туда-сюда вода, черная и жирная. Стояла она где-то на пяти-шести футах. Водонепроницаемая дверь в котельное отделение была закрыта, но весь этот беспорядок меня слегка смутил. Правда, только на минуту и только потому, что я, если можно так выразиться, был не так спокоен и рассудителен, как обычно. Я снова огляделся, чтобы удостовериться. Внизу была всего лишь черная вода из льял: мертвая вода, которая попала туда по счастливой случайности.

— Макфи, я, конечно, всего лишь пассажир, а не моряк, — заметил я, — но вы ведь не хотите сказать, что шесть футов воды в машинном отделении можно назвать «счастливой случайностью»?

— Я всего лишь констатирую факты — простые и естественные, — возразил Макфи. — Шесть или семь футов грязной воды в машинном — крайне угнетающее зрелище, если ты знаешь, что вода продолжает прибывать. Но я уже понял, что ничего подобного не происходит, и поэтому, заметь, не стал так уж огорчаться.

— Это хорошо, но я хотел бы поподробнее, — сказал я.

— Да ведь я уже сказал. Шесть футов или чуть больше. Плюс фуражка Кальдера, плавающая на поверхности.

— Она-то откуда взялась?

— Видимо, когда началась паника из-за отвалившегося винта, двигатели стали разгоняться и разгоняться, и в тот момент Кальдер вполне мог уронить ее. Помнится, я однажды видел его в этой фуражке в Саутгемптоне...

— Бог с ней, с фуражкой. Я хочу знать, откуда взялась вода, почему она там плескалась, и откуда, Макфи, у вас появилась уверенность, что это не течь?

— По одной причине — вполне достаточной и основательной.

— Так сообщите ее мне.

— Ну, могу сказать только то, что эта причина — результат ошибочных действий другого человека. Всем нам свойственно ошибаться.

— Что, простите?

— В общем, я снова поднялся на палубу, и Белл крикнул мне с мостика — мол, как дела?

«Идти сможет, — крикнул я в ответ. — Бросай мне буксирный трос и отправляй человека на помощь. Я затащу его на борт на спасательном леере».

Я видел, как парни из палубной команды качают головами, и ветер донес до меня пару крепких ругательств. Потом Белл сказал:

«Они в себе не уверены, в такую воду готов лезть только Кинлох, а мне некем его заменить».

«Тогда моя доля будет больше, — сказал я. — Справлюсь и в одиночку».

Тут одна из этих сухопутных крыс спрашивает:

«Как думаешь, Макфи, там безопасно?»

«Ничего не могу гарантировать, — отвечаю я. — Кроме, разве что, того, что отлуплю кое-кого за задержку».

Тогда он прокричал:

«У нас остался всего один спасательный жилет, но его не могут найти, иначе я бы приплыл».

«Бросайте мне эту Иезавель [120] », — распорядился я, потому что у меня заканчивалось терпение, и они схватили добровольца, прежде чем он понял, что происходит, обвязали моим леером и вышвырнули за борт. Мне пришлось тащить его всю дорогу, выбирая трос, а когда я вытряс из него соленую воду, доброволец очень обрадовался, потому что оказалось, что он вообще не умел плавать.

К спасательному лееру они привязали двухдюймовый проводник, а к нему — буксирный трос. Я закрепил проводник на барабане ручной лебедки на носу, и мы с добровольцем изрядно попотели, затаскивая буксирный трос на борт и закрепляя его на кнехтах «Гроткау».

Белл подвел «Кайт» так близко, что я даже начал побаиваться столкновения, которого прогнившая обшивка «Гроткау» точно не пережила бы. Затем он перебросил мне еще один спасательный леер, и мы двинулись на корму, где заново проделали ту же утомительную работу со вторым тросом.

В этом Белл был прав: нам предстояло долго буксировать судно, и хотя до сих пор провидение нам помогало, слишком уж полагаться на удачу не стоило. Когда второй буксирный трос был надежно закреплен, я крикнул Беллу выбрать слабину и отправляться домой.