Чтение онлайн

– В рубке. Что тебе теперь от него надо?

– Увидишь, - сказал Гарви, встал и пошел, пошатываясь, к ступеням рубки, окрашенной изнутри в желто-шоколадный цвет.

Недалеко от штурвала, над которым висели судовые часы, сидел Троп, держа в руках блокнот и огромный черный карандаш, который он время от времени усердно слюнявил.

– Я не совсем хорошо себя вел, - сказал Гарви, удивляясь собственной робости.

– Что еще стряслось?
– спросил шкипер.
– Стакнулся с Дэном?

– Нет, я насчет вас.

– Ну, слушаю.

– Так вот, я... я хочу взять свои слова обратно, - быстро проговорил Гарви.
– Тех, кто спасает тебя от смерти...
– Он проглотил слюну.

– А? Если так пойдет дальше, из вас получится человек.

– ...нельзя обзывать по-всякому, - закончил Гарви.

– Правильно говорите, правильно.
– Троп сдержанно улыбнулся.

– Вот я и пришел извиниться.

Троп медленно и тяжело поднялся с рундука, на котором сидел, и протянул ему ладонь в одиннадцать дюймов шириной.

– Я полагал, что вам это очень пойдет на пользу, и вижу, что не ошибся.
– С палубы донесся приглушенный смешок.
– Я очень редко ошибаюсь в людях.
– Огромная ладонь поглотила руку Гарви почти до локтя.
– Мы малость поработаем над вами, прежде чем расстанемся, юноша. И я не держу против вас зла - что было, то прошло. Не ваша в том вина. Ну, а сейчас - за дело, и не обижайся.

– Отец тебя признал, - сказал Дэн, когда Гарви выбрался на палубу.

– Как это так?
– удивился Гарви, щеки которого горели от возбуждения.

– Ну, значит, он тебя оправдал. Но раз отец говорит, что не держит зла, значит, он попался. Страсть как не любит ошибаться. Хо, хо! Стоит отцу принять решение, и он скорее спустит флаг перед британцами, чем изменит решение. Я рад, что все уладилось. Отец прав, когда говорит, что не может отвезти тебя. Ведь мы одной рыбой и живем. Через полчаса весь экипаж будет мчаться сюда, как акулы к дохлому киту.

– Почему?
– спросил Гарви.

– Чтобы поесть, конечно. Разве твой желудок не говорит, что пора ужинать? Тебе еще многому надо поучиться.

– Это уж точно, - печально произнес Гарви, глядя на переплетение снастей над головой.

– Шхуна у нас первый сорт, - с энтузиазмом отозвался Дэн, неправильно истолковав его взгляд.
– Посмотришь, как она понесется с поднятым гротом, когда наполнится трюм. Правда, сначала нам придется изрядно потрудиться. И он указал на люк, черневший между двумя мачтами.

– А это для чего? Там же пусто, - отозвался Гарви.

– Нам с тобой да еще кое-кому надо его наполнить, - ответил Дэн. Туда сваливается рыба.

– Живая?
– удивился Гарви.

– Ну, не совсем. Она к тому времени будет уже довольно мертвая, без внутренностей и соленая. У нас сто бочек соли, а мы еще и дна не покрыли.

– А где же рыба?

– Пока в воде, а лучше бы в лодке на дне, - ответил Дэн рыбацкой поговоркой.
– Вместе с тобой вчера вечером выловили штук сорок.
– Он указал на деревянный ларь на корме.
– Когда рыбу разделают, нам с тобой придется его продраить. Сегодня лари, наверно, будут полные! Бывало, что шхуна оседала от рыбы на полфута! Мы с ног валились - так много ее привозили. А вот и они возвращаются.
– Дэн поглядел поверх невысокого фальшборта туда, где по сверкающей глади океана к шхуне подгребали полдюжины лодок.

– Я ни разу не был так близок от волн, - сказал Гарви.
– Океан отсюда красивый.

Заходящее солнце окрашивало воду в пурпурные и розоватые тона, и только на гребнях невысоких и длинных валов играли золотистые блики, а впадины между ними отдавали цветом сине-зеленой макрели. Шхуны, сколько их было, казалось, подтягивали к себе свои лодки невидимыми нитями, а крошечные темные фигурки в лодчонках двигались будто заводные.

– Кажется, им повезло, - сказал Дэн, глядя на них прищуренными глазами.
– У Мануэля рыбы столько, что он осел, как кувшинка в воде, правда?

– А где Мануэль? Понять не могу, как ты различаешь их с такого расстояния.

– Последняя лодка в южном направлении. Это он тебя спас вчера... ответил Дэн, указывая на лодку, - Мануэль гребет по-португальски. Его ни с кем не спутаешь. Восточнее его - этот парень гребет куда лучше - идет пенсильванец. А еще восточнее - видишь, как красиво они вытянулись, гребет Длинный Джек с мощными плечами. Он из Южного Бостона и, как все его жители, хороший гребец. А подальше к северу идет Том Плэтт. Сейчас услышишь, как он напевает. Он служил в военно-морском флоте на фрегате "Огайо". Говорит, что этот корабль первым у нас на флоте обогнул мыс Горн. Он только и знает, что рассказывать о службе - когда не поет, правда, - и ему сегодня улов привалил. Вот, слышишь?

С лодки, что была севернее, через водный простор до них донеслась песня, в которой говорилось о чьих-то холодных руках и ногах. А потом шли такие слова:

Достань карту, печальную карту,

Посмотри, где сходятся эти горы!

Их вершины затянуты тучами,

А подножье окутано туманом.

– У него полно рыбы!
– радостно воскликнул Дэн.
– Раз он поет "капитан", значит, его лодка полна.

А громкий голос продолжал:

Я обращаюсь к тебе, капитан,

Я умоляю тебя,

Чтоб меня не схоронили

Ни в церкви, ни в сером монастыре.

– Ох уж этот Том Плэтт! Завтра он тебе порасскажет о старом "Огайо". Видишь синюю лодку позади него? Это мой дядя, родной брат отца. Дядя Солтерс ужасно невезучий. Посмотри, как осторожно он гребет. Готов заложить все, что заработаю, и свою долю в придачу, что его одного сегодня обложило сыпью. И, наверно, здорово.

– Сыпью? От чего?
– спросил с интересом Гарви.

– Скорее всего, от клубники. А еще бывает от оладьев или от лимонов и огурцов. Его обложило с ног до головы. До того ему не везет, прямо жуть! Ну, а сейчас за дело: будем их поднимать. Это верно, что ты никогда в жизни ни к чему рук не прикладывал? Тебе, должно быть, страшно, да?

– Я все равно попробую работать, - решительно ответил Гарви.
– Только все это для меня новое.

– Тогда возьми-ка вон ту снасть. Да позади тебя!

Гарви схватил веревку с длинным металлическим крюком на конце, которая свисала с грот-мачты, а Дэн потянул за другую, висевшую на том, что Дэн называл "подъемником". Тем временем к шхуне подошла доверху нагруженная лодка Мануэля. Португалец улыбнулся своей яркой улыбкой, которую Гарви хорошо узнал позднее, и короткими вилами стал перебрасывать рыбу в стоявший на палубе ларь.