Отвергнутая королева
Шрифт:
– Какое это имеет значение теперь? – она отдернула пальцы, словно очнулась, высвободила свою руку. – Мне нельзя находиться рядом с тобой. Кем бы ты ни был – Алистером, или Крайданом, или леопардом.
– Я не отпущу тебя, - поднялся на ноги, потянувшись к Равен. Уголки соблазнительных губ насмешливо изогнулись, взгляд стал холодным и колючим, она отступила.
– Да? Как интересно… И что ты собираешься делать? Посадишь меня под замок? Привяжешь к себе? Одурманишь? Или навесишь марионетку?
– Рин…
– Что? Не глупи, теневой, - покачала она головой, скрещивая на груди руки. Пришла в себя как будто ничего и не было, стоило браслету Олиналя свалиться в песок, Катарин стала прежней. – Ты заявляешься сюда, лезешь в мою жизнь и ждешь чего? Что я радостно на тебя поведусь? Ты не думаешь, что у меня была причина, чтобы уйти от тебя, чтобы забыть тебя, чтобы сделать все, чтобы избежать новой встречи?
– Ты не вспомнила, - сощурился я. – Даже сейчас ты меня не помнишь.
– Я все делаю тщательно, Инивурский или кто ты есть на самом деле, - усмехнулась холодно девушка. – Забываю тоже.
– Что мне сделать, чтобы…
– Я уже сказала, - чуть дернула теневая плечом, не давая даже закончить фразу, - свалить из моей жизни. Оставить меня в покое.
– Нет, - так же дернул плечом я. – По крайней мере, пока за тобой идет охота. Шайнила…
– Ты не можешь знать наверняка, охотится она за мной, за тобой или за кем-то еще. И сейчас для меня Шайнила, как ветер, как мелкий песок под ногами – не имеет значения. Звучит оправданием. Ну и знаешь, - Катарин выдержала паузу, поморщилась, словно сама не верила в то, что говорила, - меня есть кому защитить.
– Зайнаш? Альяр? – усмехнулся я. – Шайнила прирежет их, а василиски даже понять не успеют, что именно их убило, Равен.
– Слова-слова… - вздохнула показательно тяжело теневая. И без того тонкие черты заострились еще больше: заострились подбородок и скулы, напряглась линия плеч, получившие свободу тени заволновались за ее спиной.
Она пыталась убедить не меня, а себя. Все еще стояла напротив, все еще разговаривала со мной. Возможно, потому что знала, что теперь может уйти в любой момент, а возможно, потому что никак не могла решиться на это. Конечно, мне хотелось надеяться на последнее, хотя я и понимал, что здесь, скорее, что-то среднее.
– Пусть так, - кивнул, соглашаясь. – Но и ты не можешь быть уверена в том, что я не прав. И потом, скажи мне, разве тебе не интересно, какой ты была, пока жила в Инивуре? Что делала? Чем жила? Разве не снедает тебя теперь любопытство? Разве ты не хочешь знать наверняка, почему ушла? И разве, - настала моя очередь молчать и выдерживать паузу, - тебя не тянет ко мне?
– Нет, - это короткое «нет» она словно выплюнула. Оно прозвучало даже прежде, чем я успел закончить говорить, мало было похоже на правду.
– Ты врешь, - улыбнулся. Я больше не делал попыток к ней приблизиться, не пытался прикоснуться. Катарин стояла, замерев, и вслушивалась в каждое мое слово, ловила каждый отзвук, и немного подрагивали пальцы, крепче сжимались губы, начали снова менять цвет фиалковые глаза. – Ты доверилась мне почти сразу, не важно в чьей шкуре я к тебе приходил, не важно, чья личина была на мне. И сейчас стоишь здесь и продолжаешь со мной говорить вместо того, чтобы развернуться и уйти.
– Мне надо, чтобы ты пообещал, поклялся перед Миротом, что больше никогда ко мне не приблизишься, - ее голос немного дрогнул, она говорила быстро, будто опасаясь, что не сможет закончить, если остановиться хоть на вдох. – Как только ты сделаешь это, я уйду.
– Заставь меня, - вполне искренне улыбнулся я. Улыбка вышла широкой и дурацкой. – Ты зря думаешь, что сможешь меня убедить. Зря полагаешь, что я сдамся просто так.
– Мужчины, наделенные властью… - проворчала она едва слышно, закатывая глаза. – Как же вы меня достали… С чего ты взял, что сдамся я? Если ты действительно знал меня раньше, то…
Так мы далеко не уйдем. Катарин права, она так же упряма, как и я, она так же настойчива и непробиваема. Может быть жесткой, когда это надо.
Она продолжала говорить что-то еще, но я не слушал, я искал выход. По крайней мере временный, что-то, что устроит нас обоих, что-то, ради чего Катарин готова будет заглушить упрямство и осторожность. Что даст мне время.
– А как же расследование, Катарин? От него ты тоже готова отказаться? Хайдар не особенно спешит посвящать тебя в курс дела или делиться информацией. Готова снова прозябать на приемах у Альяра? Ты ведь сейчас помогаешь ему так же, как когда-то помогала мне? Читаешь его придворных и советников? И сходишь с ума от скуки…
Она запнулась, нахмурилась. Утренняя справа от нее вытянулась змеей на песке, волновалась, изгибалась, то сжималась пружиной, то растекалась будто лужей.
– Предлагаю, - продолжил я, когда молчание затянулось, - компромисс: я останусь рядом пока мы не поймаем Шайнилу, пока я не буду совершенно уверен, что она не причинит тебе вреда. Давай заключим соглашение? – я протянул ей руку для пожатия, изо всех стараясь сохранять невозмутимое выражение на лице, сдерживая себя, тени, чувства, кипящие внутри. Катарин оставалась неподвижной какое-то время, а я наблюдал за сменой эмоций на гордом лице, за тенью, почти слышал, как вертятся шестеренки в голове Знающей.
– И ты думаешь, я на это соглашусь? – вздернула она тонкую бровь, рассматривая все еще протянутую к ней ладонь. – Рискну ради глупой авантюры?
– Думаю, да, - просто кивнул. – Тебе раньше нравились «глупые авантюры», Анна. Хотя ты очень старалась не подавать вида. Ты любила головоломки и сложные задачки. Не думаю, что сейчас что-то изменилось. Ну и, признаюсь, также не думаю, что без твоей помощи получится быстро со всем этим разобраться. Твое участие в расследовании в твоих же интересах. Чем быстрее все закончится, тем быстрее я уеду.
Катарин на миг чуть крепче сжала губы, а потом вдруг расслабилась, протянула было мне руку, но остановила себя почти в последний момент, посмотрела мне в глаза.
– Дай слово, что как только все закончится, ты действительно уедешь.
– Если ты захочешь, уеду. Обещаю, - кивнул не задумываясь. Оговорку Катарин либо проигнорировала, либо не заметила. Я склонялся к первому. Думаю, что Равен понимает, зачем я предложил ей эту сделку, а еще думаю, что ее же самоуверенность и любопытство только что сыграли с ней злую шутку. Катарин все-таки сжала мою ладонь. Касание ее пальцев длилось не больше мига, теневая одернула свою руку так быстро, будто боялась обжечься.