Отверженная
Шрифт:
Удар… Еще удар? Нет, его не было, сердце умерло от стыда, горя и потери. Я просто стояла. Не ощущая ног, рук, времени. Вот парень нажимает на кнопку и включает запись со скрытой камеры из кабинета Кирилла. Вот мой взгляд с испугом падает на него, но мужчина не видит меня – смотрит сквозь. Словно я мебель, вещь, собственность.
Из видео доносятся крики, стоны, мерзкие слова Шакалова. Взгляды в зале становятся все заинтересованнее, грязнее, требовательней. Все словно ждут чего-то, поглядывают на Шакалова и его карман брюк. Но он молча сидит и смотрит видео, словно это не шокирующие кадры, а художественный фильм.
Вдруг осознала, что, нажми он сейчас на кнопку в своем кармане, сошла бы с ума.
Мои глаза опускаются вниз, руки трясутся, ноги подкашиваются, а из глаз текут горючие слезы. Я ведь не смогу быть больше прежней. Никогда. Нет больше Кристины, официантки, есть душевнобольная Черничка, чья-то будущая рабыня.
– Пять тысяч!..
– Десять!..
– Ставлю сразу пятьдесят.
Бесчисленные голоса вокруг фонили, но один я услышала четко – Максима Абрамова:
– Даю двести и хочу забрать ее сейчас же. Неужели вы не видите, что девушке плохо? Ей нужна помощь и полный покой.
Я подняла на него глаза с надеждой и тут же споткнулась о его полный горечи и извинения взгляд. Одними губами парень шепнул: «Все будет хорошо. Выдохни. Я тебя спасу». И я улыбнулась ему. Наверное, только такая откровенная ложь помогала окончательно не потерять себя.
Это был словно лучик надежды, свет в конце туннеля или шанс на менее унизительное будущее. Смотрела только на Максима с надеждой и питалась его доброжелательностью, ведь своих сил не осталось. Он держал контакт со мной, словно знал – оборви его, и моя психика наконец сдастся.
Аукционист уже почти ударил по столу молотком, как Коронов раздраженно выплюнул:
– Даю триста, и заканчиваем эти чертовы торги.
По спине прошел холодок, и я тяжко сглотнула вязкий ком, умоляюще взглянув на Абрамова, минуя абсолютно отрешенное лицо Шакалова.
– Пятьсот, – не подвел меня Абрамов.
– Шестьсот.
– Семьсот… – менее уверенно ответил мужчина, поглядывая на меня с опаской.
– Ставлю миллион, сосунок, и эта шлюха уедет со мной. Вряд ли в свои двадцать пять ты способен наскрести такую сумму! – с усмешкой воскликнул Коронов, а затем с ненавистью посмотрел на меня и буквально выплюнул: – Тебе придется долго отрабатывать деньги, дорогая. И ты даже представить не можешь, что тебя ждет! Ближайшей месяц твоей жизни станет самым ужасным, что ты когда-либо переживала.
Наверное, в тот момент я осознала, что это конец. Опершись на трибуну, с ужасом посмотрела на престарелого Коронова и увидела свою смерть. Снова. Да… Еще недавно она казалось призрачной неправдой, но сейчас почти подтвердилась ударом молотка. Наверное, среди всех уродов в зале Коронов выглядел устрашающе всех. Спокойный на вид, с самыми черными демонами в душе…
Сумасшествие пришло, откуда не ждали. Перед глазами менялись картинки: предложение Влада руки и сердца – будущие пытки сорокалетнего извращенца; девичник с подругой на крыше дома – мой оргазм перед десятком людей; арест любимых людей – унижения перед Шакаловым…
– Ставлю два миллиона, и мы расходимся, господа, – внезапно подал голос Шакалов, и все вокруг затихли.
– Нет, друг… Так нечестно. Ты не можешь купить свой товар! – запаниковал Коронов, который наверняка построил на меня далеко идущие планы. – К тому же ты обещал живое шоу с вибратором после видео. И где оно? Цена могла бы возрасти в три раза за такое…
– Повторяю еще раз, – ледяным тоном отчеканил мужчина, глядя куда угодно, только не на меня. – Я забираю ее себе. Нет такого правила? Появилось с сегодняшнего дня. Кто не доволен, может просто встать и уйти. А теперь прошу всех покинуть мой дом. Сейчас же!
И, кто бы мог подумать, не прошло и секунды, как с места вскочил Коронов. Шепча проклятия в адрес хозяина вечера, он быстро поднялся на ноги, но затем споткнулся, пытаясь сбежать быстро, и позорно упал на Шакалова.
К нему подбежала охрана, началась паника, суматоха. Все вдруг захотели помочь «бедному» гостью, но я просто монотонно наблюдала за происходящем, словно это не со мной… Где-то далеко, в другом мире, в параллельной реальности. Цепкий взгляд честной официантки уловил, как Коронев, пользуясь обескураженностью Шакалова, бросает тому в карман что-то вроде мини-ручки. Затем быстро встает, на ходу презрительно крича:
– До свиданья, господа. Больше вы меня тут не увидите. Не люблю тех, кто нарушает мои правила.
Постепенно люди из зала уходили. Медленно, не издавая лишнего шума и не разговаривая, они покидали корабль, словно крысы. Я все стояла в одном положении, боясь дышать и думать… Просто ждала, чем закончится происходящее.
Сил было мало, словно кто-то выжал меня, как лимон, а затем вытер пол остатками. Но я упорно повторяла себе: «Стой, терпи, еще немного! Иначе все будет зря…»
Затем дверь хлопнула, и я как по щелчку упала на колени. Сжавшись в клубок на полу, пыталась унять дрожь, но слышала лишь хриплые рыдания. Свои…
– Это слишком даже для тебя, братец! – внезапно воскликнул Максим, и я замерла, вдруг осознав, что кроме Шакалова в комнате остался еще и Абрамов.
– Ты хотел войти в бизнес и найти себе друзей. Я показал тебе, где собираются самые влиятельные люди. В чем ты меня обвиняешь? – спокойно отчеканил Кирилл. Краем глаза я увидела, как мужчина спокойно сидит на прежнем месте и пьет алкоголь, словно воду. Он протянул стакан Максиму, но тот лишь оттолкнул руку. Это было сделано так резко, что бокал улетел в стену, а его осколки мелким песком осыпали пол. Губы Шакалова тут же сжались в тонкую линию, а сам он подозрительно спокойно протянул: – Помни свое место, мальчик.
Абрамов растерянно провел пятерней по короткому ежику, а затем сделал шаг ко мне и указал пальцем.
– Ты сказал, что девушки добровольно соглашаются на аукцион. Но не эта с фиолетовыми глазами… Эта ведет себя как жертва! – прорычал он, а затем нагнулся ко мне и вполголоса добавил: – Она не соглашалась. Ты ее заставил. Черт, Шакал! Как так?
Максим с опаской осмотрел меня с ног до головы, и я могла только представить, как жалко выгляжу. Его рука коснулась волос, только чтобы убрать пару случайно попавших осколков, но я вздрогнула и вновь расплакалась.
– Черничка, я тебя к чему-то принуждал? Заставлял быть тут? – вальяжно поднявшись с места, Кирилл вдруг решил присоединиться к брату. Он спустился на пол и сел на ноги, прежде чем заглянуть мне в глаза, криво улыбаясь: – Скажи, я давал тебе выбор или привел сюда за руку?
Шакалов смотрел на меня так, словно ждал правильный ответ. И хоть этого не было озвучено, но его озлобленный взгляд явно кричал: «Только попробуй ответить неправильно. Условия ты знаешь!»
– Господин Шакалов давал мне выбор, не заставлял быть тут, – словно мантру отчеканила я, а затем выдохнула: – Я… сама хотела.