Чтение онлайн

Давление тут же исчезло, и я смог открыть глаза.

— Неплохо для эмпата, но это ничего не значит, ваш уровень пока не получается определить, а без специальной капсулы, проверить ваши способности не получится, но дело в том, что подобные капсулы находятся за пределами этой звёздной системы. Объясните мне, как вы, не имея нейросети, смогли изучить такой объём знаний, который используете для ремонта техники? Мы изучили вскрытый вами десантный бот и судя по уровню проведённых работ, это как минимум инженер 7-го уровня со специализированной нейросетью, который должен был потратить годы на изучение специальных программ. Как вы это объясните?

Сразу отвечать не стал, решив взять паузу, и быстро прогнал в голове все работы, которые провёл на десантном боте и пришёл к выводу, что со стороны это точно выглядит очень странно. Поэтому объяснение, что я выучил все базы знаний самостоятельно, выглядят очень подозрительно.

— Гипнопрограммы для обучения, родители смогли достать мне, когда стало понятно, что я не смогу установить себе нейросеть. Длительное обучение, ещё с молодых лет, с большим риском для здоровья, но мне повезло и серьёзных осложнений не возникло. Именно после таких обучающих программ, у меня и стали развиваться способности к эмпатии. Не знаю, как они смогли достать сам прибор и программы, но отец был мусорщиком. Разбирал старые корабли и мог найти устройство на одном из военных кораблей. Без этих баз знаний я бы не смог устроиться в колонии, заменив собой личность умершего от несчастного случая, сына коллеги отца. Так, меня легализовали, списав отсутствие нейросети на травму от несчастного случая. После, я всё время тратил на совершенствование баз и практику в ремонте техники, но старался не выделяться и не показывать всех своих знаний, боясь, что это может насторожить местную службу безопасности, — ответил я.

— Всё это выглядит как прикрытие работы шпиона. Вы либо были внедрены в колонию, либо внедрились сами, к примеру, когда пытались штурмовать секретную лабораторию, а затем эвакуировались с неё на одну из станций колонии. Вот в это я могу поверить, а не та чушь, которую вы мне рассказываете. Кто вы такой на самом деле и какое у вас задание? — спросила девушка, а затем сделала знак.

Стоявший за моей спиной охранник, сопроводивший меня сюда, что-то сделал, и моё тело пронзила сильнейшая боль. Нейросеть Древних предложила мне подавить воздействие нейростимулятора, но я отказался и, подёргавшись ещё несколько минут, рухнул на пол, потеряв сознание.

— В камеру его, позже решу, что с ним делать, — услышал я, прежде чем провалиться в беспамятство.

Пытаться сохранить сознание рядом с псионом было опасно, уж очень сильным он оказался, хотя и не смог в полной мере проникнуть в мои мысли. Очнулся я в медицинской капсуле, которая тщательно сканировала всё тело, мне даже пришлось перейти на второй уровень подсознания, чтобы не выдать себя. Нейросеть блокировала все попытки проникнуть в мозг, выдавая среднестатистическую сигнатуру тела.

Через какое-то время я очнулся самостоятельно, лежащим на жёсткой койке в одиночной камере, два на полтора метра, с дикой головной болью. Сев на койку, пытался осмыслить, что происходит, и пришёл к выводу, что моя легенда не работает, со стороны всё будет выглядеть очень подозрительно и, если я ничего не придумаю другого, меня могут просто устранить, как шпиона. Хотя могут и выпустить, посмотреть, что я буду делать с кем общаться и как себя вести, возможно, надеясь, что выведу на других агентов.

Головная боль постепенно затихла, а за мной так никто и не приходил. Одежду мою забрали, одев меня в какие-то обноски, наподобие тюремной робы. Через шесть часов в стене выдвинулась полка, образовав стол, на котором стоял поднос с едой, состоящей из каких-то сублиматов, и литровая кружка с водой.

Еда, а это была именно она, была мерзкая на вкус, но выбирать не приходилось, а вода с привкусом горелого пластика, однако и её я выпил, не боясь быть отправленным, так как нейросеть просканировала её и сообщила. Что пища является условно годной к употреблению. Сразу после еды, полка скрылась в стене, а ниже неё выдвинулся элемент санузла, какие используются на космических кораблях. Поняв, что мне дают возможность справить потребности организма, я с видимым удовольствием справил нужду и улёгся обратно на койку. Следующий приём пищи произошёл строго через двенадцать часов, и вся процедура повторилась. Так продолжалось неделю и, если бы не нейросеть, я бы точно взвыл от одиночества, а так смог устраивать себе виртуальное общение, изображая сон.

На вторые сутки я изображал нервозность, стучал по стенке, требуя нормального отношения и кого-то, кто мне объяснит, что происходит, но, конечно, никто ко мне не пришёл и ничего не объяснил. А вот на третий день, я ощутил, как мы переходим в гиперпространство, такое не забыть, если ты хоть раз совершал прыжок, но здесь всё прошло очень мягко и практически незаметно, что говорило о высоком уровне синхронизации всех параметров или о том, что корабль, на котором мы летели, построен недавно, а не сотни лет назад.

Пытка одиночеством продолжалась долго, и мне приходилось отыгрывать роль простого человека в одиночной камере, разговаривал сам с собой, устраивал истерики, иногда медитировал, сидя на койке. За это время я весь извёлся и чесался неимоверно, так как помыться мне никто не предлагал, а нахождение в довольно душном помещении, не добавляло свежести немытому телу.

Ещё через неделю полёта, случился второй переход из гиперпространства, что говорило, что мы вышли в нормальный космос, хотя это могла быть и промежуточная точка нашего маршрута. Не зная параметров корабля, сложно сказать, какое расстояние он преодолел.

Вот только это опять ни на что не повлияло, и обо мне вспомнили только на третьи сутки, как мы вышли из гиперпространства. В какой-то момент раздался строгий голос,

— Встать.

А через минуту, полка, на которой я продолжал лежать, убралась в стену, спихнув меня на довольно грязный пол. Конечно, я не прореагировал на слова, изображая подавленного человека, которого держали в одиночной камере несколько недель, не объясняя ничего. После этого открылась часть стены и мне сообщили, что должен пройти по коридору и принять душ. Здесь уже изображать дурочка не стал, хотя проделал всё с явной опаской и пройдя метров тридцать по очень узкому коридору, попал в ещё одну комнату, метр на метр, где мне предложили снять одежду и зайти внутрь. Комфортом здесь и не пахло, но я был рад даже холодным струям сильно пахнущей антисептиком воды. Правда, процедура помывки была недолгой, но пот и грязь с меня смыло, чему я был рад, хотя что ожидает меня впереди, я не знал. На выходе меня ждал уже чистый комплект одежды в виде комбинезона, который я надел на себя, а меня пригласили проследовать дальше, по другому коридору, открывшемуся в стене.

Идя по более широкому коридору, следуя за стрелкой на полу, я надеялся, что мои мучения на этом закончились, ведь не зря меня куда-то отправили, да ещё на корабле, совершив прыжок через гиперпространство.

Глава 13.

черновик

Наследник. Неизвестная звёздная система.

Долго идти не пришлось, пара переходов, подъём на лифте и вот я выхожу в ещё один зал, в котором расположена капсула, похожая на медицинскую, только очень примитивную

— Лечь в капсулу, для прохождения диагностики, — прозвучал безжизненный голос, лишённый каких-либо эмоций, голос.

— Что здесь происходит? Куда меня привели, я требую адвоката, — попытался возразить я.

В тот же миг на потолке замигали красные лампы.

— Отказ подчиниться, задействую протокол ликвидации, — прозвучал тот же голос, а с потолка выдвинулось две плазменные скорострельные турели.

— Да иду я, иду, — произнёс я, подходя к капсуле, крышка которой при моём приближении стала открываться.