Чтение онлайн

— Ваша Светлость! Прошу меня простить за то, что я пришла сюда, но Вам звонит кесарь Романов! Я взяла на себя смелость…

— Молодец, — прервала бабушка Айникки. — Телефон давай!

Девушка быстро протянул телефон бабушке, та взяла его, поднесла к лицу и сказала в микрофон:

— Добрый день, Александр Петрович!

Какое-то время княгиня Белозерская слушала, что говорил ей кесарь, затем произнесла:

— Благодарю Вас, Александр Петрович! А Роман сейчас со мной, передать ему телефон? Конечно, не затруднит. Всего хорошего!

Бабушка протянула мне гаджет, кивком велела его взять и поговорить с Романовым. Я быстро схватил телефон, прижал к щеке и выпалил в трубку:

— Приветствую Вас, Александр Петрович!

— Здравствуй, Роман! — донеслось из динамика. — Как поживаешь? Надеюсь, всё хорошо?

— Даже немного лучше, чем хорошо, — ответил я, понимая при этом, что звонить, да ещё и на телефон бабушки, чтобы поинтересоваться, как я поживаю, Романов не станет; я был уверен, Александру Петровичу что-то от меня нужно, и я не ошибся.

— У меня есть к тебе разговор, — сказал кесарь. — Ты можешь в ближайшие дни заехать ко мне в администрацию?

— Я могу заехать хоть сегодня, — ответил я. — Просто скажите, когда Вам будет удобнее всего.

— Сегодня меня устроит, — обрадовался кесарь, и я тут же пожалел о сказанном для красного словца «хоть сегодня», но деваться уже было некуда.

— Я смогу быть в администрации в шестнадцать часов, — сказал я. — И позже в любое время.

— Шестнадцать подходит. К пятнадцати тридцати Иван Иванович пришлёт за тобой на квартиру машину с водителем.

— Зачем? — удивился я. — У меня есть и машина, и водитель.

— Не стоит рисковать, — сказал Романов, и его слова мне очень не понравились.

Я не стал ничего выспрашивать по телефону, но от транспорта КФБ решил не отказываться. Мы с кесарем распрощались, и я вернул аппарат Айникки. Бабушка к этому времени уже ушла, и мне стоило поторопиться, если я не хотел прийти на обед последним.

Долго у источника я не задержался — на то, чтобы почистить ауру, восстановить силы и набрать энергии у меня ушло не более десяти минут. Этого было достаточно, чтобы вновь почувствовать себя готовым свернуть горы. А вот чтобы понять, изменил ли семейный источник ко мне отношение, надо было провести у него не меньше часа, а то и двух. Дав себе зарок по возвращении из Новгорода сразу же прийти к магическому камню, я побежал переодеваться к обеду.

В обеденный зал я примчался буквально за минуту до того, как туда прибыли ходившие смотреть на казнь. Когда все расселись за столом, бабушка на правах хозяйки взяла слово, поздравила всех с тем, что справедливость наконец-то восторжествовала, и высказала надежду, что теперь наша жизнь будет только улучшаться. После этого все приступили к трапезе.

Обед прошёл в непринуждённой обстановке. Говорили за столом в основном о будущем Санкт-Петербурга и возможных вариантах этого будущего; прошлое никто не вспоминал, его словно вычеркнули из памяти в момент казни Жилинского и Уварова. И это было понятно — все устали от войны и неопределённости.

После обеда все сразу же начали разъезжаться: первыми уехали Гагарины, затем дед Волошин, который забрал с собой маму и Андрея с Машей. Последним уехал дядя Володя. Один. Семью мамин брат оставил у бабушки, решив, что его жене и дочерям в целях безопасности ещё какое-то время лучше побыть в имении княгини Белозерской.

Не успели за гостями закрыть ворота, как и бабушка куда-то засобиралась по своим делам. Один я никуда не спешил — до отправления порталом в Новгород оставалось больше часа. Решив, что это время вполне можно потратить на отдых, я отправился к себе в комнату и завалился спать.

*****

Совещание в кабинете кесаря подходило к концу. Романов, Воронцов, Каменский, Валуев и Милютин обсудили ситуацию на фронтах, меры по окончательному примирению и сближению русских эльфов с русскими же людьми и орками и множество других вопросов разной степени важности. Кесарь хотел было уже объявить о завершении совещания, но глава Комитета федеральной безопасности задал вопрос:

— А что мы будем делать с Эстонией и Финляндией? Всё идёт к тому, что сопротивляться они будут недолго, особенно эстонцы. Но что потом?

— Тут надо серьёзно думать, — сказал Романов. — Вариантов несколько, но это тема отдельного и непростого разговора.

— С Финляндией можете делать что пожелаете, а Эстонию я вам не отдам! — неожиданно заявил Воронцов, чем изрядно удивил остальных участников совещания.

— Что значит, не отдадите? — спросил глава КФБ. — Я Вас не понимаю, Игорь Константинович.

— Что здесь непонятного, Игорь Денисович? — в свою очередь удивился глава русских орков. — Со дня на день мы закончим зачистку Таллина. Ещё несколько очагов сопротивления осталось на юге, на границе с Латвией. Но неделя, максимум десять дней, и там тоже всё будет закончено.

— Это всё очень хорошо, просто замечательно, но что потом? Что мы будем делать после окончания военной операции? — сказал Романов. — Игорь Денисович именно об этом Вас спрашивал. Сейчас никто не лезет в ваши дела, никто не мешает, но нужно думать уже сейчас, что делать с Эстонией в будущем. Вы же не планируете навсегда оставлять во главе этой страны своего коменданта? Не думаю, что эстонцы согласятся долго это терпеть. Сейчас вас активно поддерживают эстонские орки и люди, уставшие от безумной политики эстонских эльфов, но рано или поздно они попросят дать им право самим распоряжаться своей судьбой. Нам нужно быть к этому готовыми.

— Мы дадим им это право. Но не сейчас! — отрезал Воронцов.

— А когда Вы хотите это сделать? — поинтересовался кесарь.

— У меня сейчас достаточно других проблем, чтобы ещё и этим забивать себе голову, — ответил глава московских орков. — О правах тех, кто пришёл на нашу землю с оружием и потерпел поражение, я буду думать в самую последнюю очередь.

— Поддержу Игоря Константиновича! — вступил в разговор Каменский. — Право на что бы то ни было надо завоевать или заслужить. Третьего не дано. Завоевать, как мы видим, эстонцы не смогут, что вполне логично, их меньше миллиона, и одарённых у них — всего ничего. Поэтому пусть заслужат. А сколько времени у них на это уйдёт, никто не знает. Может, год, а может, годы.

— Но какой статус будет у Эстонии всё это время? — спросил Валуев.

— Единственный возможный, — ответил Воронцов. — Эстляндская губерния!

— Даже так? — удивился Романов.

— Только так, Александр Петрович! Не для того наши парни там сейчас кровь проливают.

— Это слишком… — кесарь запнулся. — Слишком неожиданно даже для меня. Скажу честно, я и представить не могу, как на это отреагирует мир.

— Мир это примет, — совершенно спокойно сказал Воронцов. — А кто не примет, пусть попробует оспорить.