Чтение онлайн

Лампа качалась из стороны в сторону, плеская светом. Дверь была открыта, ворвавшиеся — держали обезумевшего дознавателя с обеих сторон.

— Убрать!

Русский!

Сказано было по-русски. И хотя русские больше не были главным противником Америки — русский язык хотя бы немного понимали все американские разведчики. Да что там понимать — половина Вашингтона вечером смотрели RT. [60]

Русские!

Он даже представить не мог, что в этом участвуют русские. Но вот теперь — все, наконец, вставало на свои места. Да… его взяли русские. Как во времена Холодной войны.

Это было и хорошо и плохо. Хорошо — то, что русские все-таки играют по правилам, и вряд ли допустят, чтобы ему отрезали голову ножовкой и засняли все это на камеру. Плохо — то, что русские изощренные лжецы и манипуляторы. С ними намного сложнее, чем с примитивными джихадистами.

— Приведите второго! — продолжал командовать русский.

— Эй! — голова кружилась, язык плохо слушался — вы хоть понимаете, что делаете?! Вы понимаете, что вам это с рук не сойдет…

Русский молчал. Он держался в темноте, и просто командовал.

Загремели цепи. Кого-то вели.

— Не бейте меня!

— Заткнись! — звук оплеухи

Господи…

Это был Подольски. Тот самый, которого он был должен найти живым или установить причины его смерти. Его вели, поддерживая с обеих сторон, лицо разбитое, черное от синяков. Грязная, порванная одежда…

Его посадили за стул и приковали так же, как и самого Обана. Охранники — отступили в темноту, а русский — выступил вперед. Обан жадно запоминал его — даже несмотря на то, что в голове мутилось. Около сорока, неприметный, короткая, аккуратная бородка, военная пятнистая форма, блокнот и ручка на цепочке.

Но самое ужасное было то, что это был именно тот русский. Он узнал его — этот русский был в том файле ЦРУ, его — они должны были допросить, чтобы узнать направления утечки информации. Но теперь — допрашивал он.

Понятно, как попался Подольски. Понятно, как попались они все.

— Итак, я задам пару вопросов, а вы на них ответите, честно и без утайки — русский перешел на английский язык

— Да…

Когда вы ответите на них, мы переведем вас в больницу.

— Да…

Самое ужасное было то, что Подольски говорил как робот. Как человек с полностью сломленной личностью.

— Молчи! — сказал Обан — молчи, слышишь!

— Начнем с самого просто. Вас зовут Александр Подольски?

— Да.

— Вы работаете в Центральном разведывательном управлении США?

— Да…

— Господи, заткнись!

Русский — не обращал внимании на крики, он контролировал ситуацию.

— Вас послали в Ирак с целью ведения шпионажа?

— Да.

— Вы уже совершили шпионские действия против республики Ирак и ее народа?

— Да…

— Вы раскаиваетесь в том, что совершали шпионские действия?

— Да…

— Господи… Господи, Алекс, приди в себя! — кричал Обан — приди в себя, посмотри на меня! Посмотри на меня!

Но американец смотрел куда-то перед собой, бессмысленно и тупо

— Вы готовы признаться публично в шпионаже?

— Да…

Господи… это же как в пятидесятые. Те, кто возвращался из коммунистических лагерей, называемых ГУЛАГ — у ни же были полностью промыты мозги. Господи, неужели те времена возвращаются?!

— Алекс! Ты слышишь меня! Ты — Алекс — не обращая внимания на русского, кричал Обан — Алекс, просмотри на меня!

— Алекс Подольски. Вы Алекс Подольски, верно?

— Да.

— Посмотрите. Кто сидит на стуле перед вами? Как звать этого человека? Назовите его имя? Как его имя?

Подольски посмотрел на него тупыми, вурдалачьими глазами.

— Реймонд.

— Как? Как его полное имя?

— Реймонд Энтони Обан

— Реймонд Энтони Обан… — мертвым голосом пробормотал американец

— Заткнись! — Обан дернулся на своем стуле, звякнули цепи в бесполезной попытке их разорвать — заткнись, слышишь?

— Кто этот человек, мистер Подольски?! — продолжил я допрос — вы знаете его?

— Да…

— Заткнись, тварь! — не унимался Обан — молчи!

— Какую должность занимает этот человек! Говорите!

— Помощник директора национальной разведки…

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!!!

Я смазал Обана по голове — несильно, но чувствительно.

— Ты слишком громко орешь. Мне это не нравится…

Я подошел к двери, постучал ногой. Дверь открыли, зашли трое. Черные бороды, автоматы с израильским обвесом, модным среди джихадистов с сирийским времен. Хоть на обложку журнала Insire. Носи новое, живи достойно, умри шахидом… [61]

— Уберите этого — я показал на Подольски — дайте ему попить. Только немного, а то сдохнет. Пусть доктор посмотрит его.

Один из бородачей — черные очки, черная с проседью борода — приложил ладонь в груди.

— Слушаюсь, эфенди…

Трое — приблизились к столу для допросов и отстегнув от него одного из американцев, увели. При этот тот, с бородой с проседью — бросил на остающегося американца такой взгляд, от которого у того кровь застыла в жилах. Он лучше любых слов говорил: как долго я ждал этого момента, неверный, момента, когда можно будет перерезать тебе горло. Пока нельзя… но ничего… я подожду еще, я терпеливый.

И ты жди.

Это были матерые экстремисты.

Дверь противно лязгнула. Я подошел к столу и сел на то самое место, на котором только что сидел Подольски

— Страшно? — просто спросил я, и утвердительно протянул — стра-а-ашно.

— Вы… — Обан пытался держать себя в руках — вы… понимаете, что вы творите. Мы уничтожим… вас.

— Нас? Да вы талибов не смогли уничтожить. Все НАТО — обосралось в одном маленьком Афганистане…

Я рванул цепь на себя, его руки вытянулись.

— Ты говоришь с русским, ублюдок, понял? Мы можем нажать на кнопку, и от вашей страны не останется мокрого места, понял, гад?! — я бросил цепь обратно — так что повежливей, пожалуйста. Пока я держу себя в руках.

Обан смотрел на меня — и в глазах его постепенно проявлялся страх. Он постигал новые правила игры — были люди, для которых вся мощь Америки ничего не значила. Их не упрятать в Гуантанамо и не потребовать выдачи по чрезвычайной процедуре. И никакой Стелс-Хок — не долетит до Сибири…