Чтение онлайн

Он все чаще задумывался об этом. И не находил ответа.

И он был не уверен в том что сделает после времени Ч. Бросит механизированную дивизию на Багдад — или прикажет расстрелять заговорщиков на плацу?

Плац.

Грохот сапогов, резкие крики команд — занимались с новобранцами, с молодым пополнением…

Прохлада бронированного чрева внедорожника — это его служебная машина. Выстроившиеся у двух тяжелобронированных Тигров солдаты — разведподразделение его части, оно обеспечивает его охрану.

Дверь за ним закрылась, отсекая адское пекло улицы.

— Домой, эфенди?

Генерал не ответил. Удивленный водитель — повернулся к нему.

— Нет — неожиданно даже для себя самого сказал генерал — в Багдад.

Водитель никак не проявил удивление. Как это и принято — он дальний родственник генерала, вытащенный им из глубинки и преданный ему до конца: на Востоке к себе допускают только самых близких и желательно родственников. Они часто ездили в Багдад — Дияла недалеко, и генерал часто участвовал во всевозможных совещаниях. В министерстве обороны, иногда в Русском доме — как туда ехать, он помнил наизусть. Правда, когда надо было ехать в Багдад — обычно адъютант генерала доводил до него с утра, машину готовили к выезду — не дай Аллах остановиться на трассе. Сегодня — никто не говорил, что надо ехать в Багдад. Но генералу — известно лучше…

Перед КПП — водитель посигналил, шлагбаум был уже открыт. Часовые стояли навытяжку. Пройдя КПП, машина вышла на дорогу, броневики следовали за ней. Выйдя на трассу — водитель повернул в сторону Багдада…

Затрещала рация…

— Лидер, я Прикрытие один, что происходит…

— Прикрытие один, я Лидер, эфенди генерал приказал ехать в Багдад…

— Лидер, в расписании на сегодня Багдада нет…

— Таков приказ господина генерала

Несколько секунд молчания

— Вас понял. Следуем…

Машины набирали ход. Окно не открывалось — бронированное. Генерал поставил низкую температуру на кондиционере… он был близок к окончательному решению. Одному из двух — либо он выходит из игры, либо…

Он понимал, что это — с его выходом из игры не кончится. И даже с его смертью — не прекратится. Останутся те, кто доведет дело до конца.

В Мухабаррате — ему могут не поверить. Президентский дворец… наверняка и в окружении есть те, кто завязан в заговоре. Единственная сила, среди которой точно нет заговорщиков… те кто все потеряет в случае заговора…

Да. Верно. Это — русские.

Машина начала замедляться. Причем ощутимо.

— Что там? — недовольно сказал генерал

— Проверка, господин генерал. Блокпост…

Почему то сейчас — генерал Мохаммед Сафи все понял. Сразу. Без вариантов. Его неожиданная поездка в Багдад и блок-пост на дороге — там, где его никогда не было и не могло быть. Он выглянул в окно — и увидел парящий справа от дороги Блекхок. Он не летел, а висел на месте — и это был не известный в Ираке американский Блекхок, американцы его в Ирак не поставляли. Это была его китайская копия, которые закупали для Мухабаррата и спецподразделений.

И просто так — он тут оказаться не мог…

Генерал достал из кармана блокнот и ручку — привычка, приобретенная еще в Вестпойнте. Вырвал все исписанные страницы, резко нажимая пером на бумагу написал — всем, кого это касается. После чего — одно за другим перечислил все имена заговорщиков, которых он знал, имя и приметы американца — контактера и информацию о том, когда и как планируется выступление. Существовал еще один способ — как защитить обе семьи, и ту, которая в США и ту, которая здесь. Его Малика, и его американский сын Мартин — никому не будут нужны если он будет мертв. Американцы подонки — но у них нет традиции мстить. А его семья в Ираке — останется жить в стране, где будет порядок. После того, как заговор провалится.

Просто раньше он запрещал себе думать об этом выходе. Но теперь понял, что другого нет. Он — главная проблема. Не будет его — не будет ничего.

Он торопливо писал, исписывая страницу за страницей неряшливыми английскими буквами — кому надо тот поймет, а английским после переподготовки в США он владел на уровне. Торопился писать, боясь забыть что-то важное, что-то, что позволит тем, кто пойдет по следам раскрыть заговор и выкорчевать его до конца. А когда все было сказано и блокпост был уже рядом, и полицейские подступили к машине — он аккуратно положил блокнот на сидение рядом с собой, достал пистолет, сунул его в рот, и торопливо, боясь не успеть — нажал на спуск…

Информация, которую написал в своем предсмертном письме покончивший с собой генерал — попала в нужные руки и оказалась полезной, несмотря на то, что аресты уже шли, перед саммитом — брали всех, на кого что-то было. Эта записка — послужила основанием для еще более массовых арестов. Генерал упомянул шестьдесят пять человек — к концу дня тридцать семь были арестованы, восьми удалось покончить с собой, пять — оказали сопротивление и были уничтожены. Остальным — удалось бежать, но опасности они уже не представляли.

Белый внедорожник Тойота, совершенно обычный с виду, пятигодовалый, с красными полосами по кузову и мощным кенгурятником — двигался на выезд из города Дияла, двигаясь по бетонке, ведущей в направлении Иракского Курдистана. От наглухо тонированных стекол машины — блестело, отсвечивало солнце.

На дороге — стоял полицейский пост, по случаю саммита — значительно усиленный. Средством усиления был танк. Настоящий американский Абрамс, «городской» модификации — правда в комплектации, которой в оригинальных Абрамсах никогда не было. Вместо оригинальной полуторатысячесильной турбины — на танке стоял новейший челябинский дизель мощностью в тысяча восемьсот лошадиных сил. [84] Вся электроника танка так же была усовершенствована с целью обеспечить возможность действий в системах боевого управления российского производства. Сделали это не от хорошей жизни — турбины постоянно ломались от песка, а американцы отказались поставлять запчасти после обострения отношений.

Около танка — стояли иракские танкисты. В досмотр они не вмешивались, только смотрели. На скошенном борту башни, за противогранатной решеткой виднелся наклеенный портрет Саддама Хусейна — еще одна пощечина американцам. Полицейские на посту — в основном были курды, но это ничего не значило. Взятки брали все, а Ваххабизм вреди курдов — опасная тенденция нового времени: сами курды жестоко расправлялись с такими, но не помогало.

Тойота — замедлила скорость, проезжать пост без остановки, было запрещено. Человек, сидевший в Тойоте — достал сотовый, набрал номер.

— Салам, Махмуд…

— О, салам, рафик Василий, как здоровье

— Слава Аллаху. Все готово?

— Так точно, все готово.

— Тогда начинаем. Пять минут. Отсчет.

— Понял, отсчет.

Тойота остановилась. Под внимательным взглядом полицейских — снова тронулась с места, набирая скорость…

— Пять минут, готовность. Зарядить оружие…

Ровно через пять минут — танк вдруг ожил. Совершенно неожиданно для полицейских — он сначала прокрутил башней, повернув ее назад, чтобы не повредить ствол — а потом тронулся всей своей семидесятитонной тушей…