Ответный уход
Шрифт:
«Ржавое Озеро – 81 км».
…Когда-то, давным-давно, на Земле придумали Пейнтбол. И элитная часть населения планеты, все, кто мог позволить себе дорогостоящее удовольствие, стреляли друг в друга. Понарошку, но довольно ощутимо. Шариками с краской, имитирующей выступившую после попадания кровь.
Потом был Страйкбол. И желатиновые шарики с краской заменили тонкими лазерными лучами, ещё не научившимися убивать. Они хлестали, полосовали по многочисленным датчикам на униформе, фиксируя медленный уход или мгновенную потерю жизни.
Для обоих реальных боевых симуляторов обязательно требовалась специфическая площадка с заданными декорациями и размерами. И от этой заданности зависела направленность самой игры. Её степень реальности.
Здесь и сейчас реализовался идеальный вариант, мечта доисторических игровиков. В площадкой для военных игрищ превратилась вся планета.
ТЕРРАБОЛ!
Игра, уменьшившая Землю до размеров шара.
Вся планета превратилась в РАСКРАШЕННЫЙ ШАРИК…
Иван усмехнулся своим мыслям и непроизвольно сжал шероховатую поверхность рукояти бластера. Он лежал в естественном углублении. Вправо, начинаясь под ним, уходила неглубокая расселина, прикрываемая спереди каменными напластованиями. Там, шагах в сорока, и притаилась Ир'a, избрав своей позицией начинающийся сразу за валунами отрог, поросший кустарником. Он видел напарницу, и в крайнем случае мог окликнуть. Она же иногда входила в его чувства, посылая волны любви, и от этого в груди теплело.
Они заняли боевые позиции, лицами к неведомому противнику, после уверенного заявления Иры, что она ТОЧНО обнаружила чужую враждебную энергию. При этом Маленькая пояснила, что угроза очень серьёзная, раньше даже ей не доводилось встречаться с подобным. По её словам, излучение прорвалось как бы случайно, а смутные его отголоски создавали впечатление некого раздробленного на участки объёма, перегоняющего энергию внутри между составляющими, максимально блокирующего выброс её за пределы.
Иван неожиданно подумал, что так вот и становятся символистами – им предстояло сражаться у Ржавого озера до последней капли ржавой жидкости из вен… Эта мысль была впитана Ир'oй и вернулась с вплетениями обрывков фраз: «…в озере не купаться… в крови не умываться…». А ещё он подумал, что наверняка сегодня на них наткнулся очень серьёзный враг. Если посланец-исполнитель, то самый опасный. Если играет в самостоятельную игру, то… У Ивана даже не нашлось вариантов, кто бы это мог оказаться. Больше он ни о чём подумать не успел, потому что…
НАЧАЛСЯ БОЙ!
На правом фланге громыхнул мощный взрыв, разметав по большому диаметру рассеяния каменные осколки. И почти сразу же, сбивая с толку, громыхнул второй. За их спинами! Глубоко в тылу.
По перелеску на горном склоне, там, где держала оборону Ир'a, пополз непонятный низкочастотный гул, напоминающий рёв неведомого чудовища. Донёсся треск ломаемых деревьев.
И снова ТИШИНА!
Эта битва у Ржавого озера наверняка вошла бы впоследствии номером первым в учебник военной истории Новой Земли. Не по кровопролитности. И не по массовости участвующих сторон…
По важности для дальнейшей судьбы мира.
Вот только кто доставит в будущее информацию об этом сражении, детали произошедших событий, имена?
…Иван долго всматривался вдоль полого уходящего вверх склона, даже протёр уставшие глаза. Наступавших не наблюдалось. Хотя было явное ощущение, что лавина уже пошла вниз, что главная шестерёнка уже провернулась, сообщая этот импульс всё новым и новым колёсикам дьявольского механизма.
Громыхнула следующая пара отдалённых взрывов, но уже в обратной последовательности.
И вновь затишье.
И вдруг что-то ощутимо укололо его глаза, без устали ощупывавшие сектор предполагаемого наступления.
«Что за бред?! – крикнул он мысленно боевой подруге. – Ир, погляди, это мои глюки, или эти камни умеют ползать?»
Ему до рези в глазах, отчётливо ПОКАЗАЛОСЬ, что парочка из двух десятков произвольно лежавших на склоне каменных валунов, если уж не переместилась, то, как минимум, ПОШЕВЕЛИЛАСЬ И СДВИНУЛАСЬ. Неужто целая группа трансморфных врагов…
Новая пара взрывов отвлекла его от удручённых мыслей. Он всё чаще оглядывался назад и косился взглядом в сторону Иры, допуская, что она перепутала направление возможной атаки и противник наступает, пренебрегая всеми известными законами военной стратегии.
И в этот момент Ир'a хлестнула его мысленно:
«Замри!»
Её палец предостерегающе коснулся сжатых губ, глаза, отчётливо видимые Иваном даже на расстоянии разделяющих их тридцати метров, обозначили направление вправо и вверх.
Метрах в пяти над ними, чуть правее и всё больше смещаясь, прямо в воздухе висели два белых силуэта. Ир'a, смахнув ладошкой кровь с посечённых каменной крошкой губ, поделилась мыслью-догадкой:
«Солнышко, сдаётся мне, что это ангелы… По-моему, именно так представляли их наши предки. Я видела подобное в некоторых электронных копиях старинных манускриптов и священных книг. Да и в более поздние времена многие мистические контактёры описывали их похоже… Смотри, всё как положено: белые размытые одеяния, и эти эллипсоидные светящиеся конструкции, кажется они зовутся «нимбами»…»
«Маленькая, когда идёт война – даже ангелам лучше бы надеть знаки различия. По крайней мере, тогда стрелять будут только с одной из сторон…»
…Он даже не мог заподозрить, что именно эти «ангелы» и вернули в обойму официальной истории Второй Империи повествование о событиях у Ржавого Озера. Крайв Смирронг и его жена, с детства неизлечимо любопытная Мейрит Смирронг. «Становление Свободной Сети, её первоистоки, и роль личности Святого Ивана Анатольевича Полышного» – примерно так звучала тема их очередной совместной научной работы, а солидное имя, которое они уже обрели в учёном мире, позволило воспользоваться пределом мечтаний любого историка – безумно дорогим методом, применение которого санкционировалось только высшим Научным Советом. Им было дозволено в ходе работы прибегнуть к дозированному и скрупулёзно просчитанному экскурсу в Психосферу Мира.
Стрельбы по себе визитёры не боялись – уничтожить их полупроекции было нельзя. Другое дело – искажения, сбой настроек… Это реально затормозило бы работу над темой; жди потом, когда научная элита соблаговолит выделить ещё один сеанс. И они поднялись на порядок выше, дабы не раздражать воюющие стороны; толком не разобравшись, с кем именно воюют их предки. А те вскорости и думать забыли о каких-то галлюцинаторных «ангелах», тем более, что к ним уже подползали «черти», с явным намерением предложить примерить похоронные костюмы.
…И всё-таки КАМНИ ДВИГАЛИСЬ!
Неспешно. Неотвратимо. Страшновато.
Более того, они двигались по всем правилам военной тактики. Как горные пехотинцы в составе отделения.
И когда Иван в этом убедился, в нём помимо воли поселился неприятный холодок, обосновавшись в районе позвоночника. С разными существами ему приходилось сражаться, но с такими – никогда. Очень странно смотрелись они мысленным взором…
Четвёрка лабианцев, рассредоточившись по пологому плоскогорью, медленно, но неотвратимо приближалась к объектам ликвидации. Пятый, кэйтианин, пробирался по перелеску, намереваясь отсечь врагов друг от друга. Между четырьмя мыслящими точками как бы не существовало пространства – всё было заполнено мыслью. В этом плотном мысленном поле тела их просто постепенно вытесняли ненужное пространство, препятствующее выполнению задачи. И в то же время, сокращали расстояние, отделявшее их от цели…
Но тела не в состоянии поспевать за мыслью. И даже не в состоянии уклоняться от смертоносных лучей.
Первые насыщенные энергией очереди тягуче плеснули огонь по склону. Иван проверил камни «на вшивость». Камни повели себя достойно, немного съёживаясь при касаниях всплесков огня, отражённого от рельефа. Прямых попаданий пока не было.
…Те, кого лабианцы прижали к склону, были уже наполовину обречены. И можно было бы сразу предположить результат, если бы не… Они мыслили порознь, однако их тела неожиданно начали действовать «по-лабиански». В действиях зема и земляшки присутствовало нечто такое, чего нельзя предположить, даже если думать сообща. Некие сумасбродство и жертвенность вместо холодного расчёта, нелогичные сбои, мастерски дополняемые нестандартным решением и отчаянными действиями напарника, чтобы спасти положение. А ещё – они любили друг друга так, как не любит никакой отдельный орган другой, соседний, даже если он жизненно необходим для общего блага или выживания организма. А на что способны два любящих сердца? НА ВСЁ.