Чтение онлайн

Сторонники технологии должны быть первыми, а не последними, кто признает тенденцию этой технологии к усилению социальной и экономической несправедливости, объектификации и коммодификации детей, дискриминации по отношению к детям с модифицированными генами или, напротив, к тем, у кого они отсутствуют, или к созданию непреодолимых барьеров для установления нормальных отношений между родителями и детьми. Если защитники этой технологии не захотят честно посмотреть в глаза подобным негативным последствиям, то вряд ли родители будущего смогут избежать их. Зато очень вероятно, что родители будущего станут использовать модификации зародышевой линии с целью создания детей, которые превзойдут своих обычных ровесников.

Слишком часто сторонники этой технологии игнорируют подобные страхи, словно признание их существования могло бы быть расценено как одобрение запрета. Однако, если запрет невозможен, то нам всем следует признать факт наличия серьезной проблемы: нам необходимо подготовить себя к жизни в мире, где существуют данные технологии.

Жизнь с такой технологией потребует глубокосознательного понимания того, что она может обеспечить и что лежит за пределами ее возможностей. С этой точки зрения никто не знает, что станет реальностью через сто или двести лет. В ближайшее же время, скажем в течение нескольких десятилетий, если технология модификации зародышевой линии вообще будет успешно развиваться, ее возможности будут сводиться к избежанию некоторых болезней и, вероятно, к увеличению сопротивляемости к более широкому спектру заболеваний, например к раку. К счастью, этот процесс развития позволит обществу идти в ногу с этими новыми возможностями медицины.

И все же требуется нечто большее, чем просто информированность. Родители будущего будут нуждаться в помощи относительно осознания подводных камней объектификации, коммодификации и всего, что нарушает многообразие отношений родителей и ребенка, от которых зависит человеческое процветание. Им потребуется наличие моральной зрелости вкупе с осознанием и уверенностью, что удастся избежать любого злоупотребления этой технологией, которое может привести к недооценке человеческой природы ребенка и полноты человеческих взаимоотношений со своим ребенком. Им будет нужна поддержка, чтобы противостоять искушению использовать технологию для управления своими детьми или их конкурентоспособности. Для этой цели должны быть использованы все ресурсы общества, от новостных СМИ до изящных искусств, от научной фантастики до кинофильмов [206] . В этом процессе религии тоже отводится определенная роль, но не следует ожидать от нее того, что она станет моральным авторитетом общества, равно как и того, что она будет сама по себе предупреждать об опасностях, которые могут встретиться в будущем. Действуя сообща, все эти инструменты культурной формации должны сосредоточить всеобщее внимание на опасностях, которыми сопровождается увеличение возможностей, не сковывая нас страхом перед грядущим, но вдохновляя нас на поиск новых путей процветания.

Перевела с английского Мария Кузнецова

Новые биотехнологии становятся вызовом современной науке, этике и богословской мысли. Одна из наиболее актуальных тем западно-европейских дискуссий – производство и использование генетически модифицированных источников питания (ГМИП) до настоящего времени практически не обсуждается в российском профессиональном сообществе медиков, специалистов в области биоэтики, экологов. По данному вопросу в России опубликованы буквально единичные исследовательские работы и работы методического содержания. Социальная доктрина Русской Православной Церкви также обошла рассмотрение этого вопроса. Общественный резонанс, который эта проблема получила в российских средствах массовой информации, несоизмерим ни с серьезности проблемы, ни с профессионализмом, которого она требует. Документы, регламентирующие в России использование ГМИП, сильно напоминают редуцированные аналогичные директивы, принятые в странах ЕС. Разумеется, в некритическом заимствовании научных истин, равно как и их правового воплощения, нет ничего предосудительного – в силу свойства «обязательности» для научного сообщества доказанных и обсужденных научных результатов. Однако, колоссальная разница между посевными площадями с генетически модифицированными растениями в различных странах свидетельствует, что проблема очень далека от окончательного решения. Мировая динамика роста площадей возделывания трасгенных культур поражает своими размахами: с 1996 по 2000 год количество посевных площадей под эти цели увеличились с 1,7 до 74 млн га. Лидерами здесь являются США, Аргентина, Канада. А мировые продажи трасгенных растений (в основном соя, хлопок, кукуруза, семена рапса) увеличились с 75 млн долларов США в 1995 г. до примерно 8 млрд долл. в 2005 г. [1]. Та «теплохладность», с которой научной сообщество России обсуждает эту проблему, может обернуться для страны аргентинской моделью использования трансгенных биотехнологий, на которой имеет смысл остановиться несколько более подробно.

Аргентина, которая приняла технологию ГМИП так быстро, как ни одна другая страна мира, заслуживает самого пристального внимания и изучения ввиду определенного сходства с Россией по некоторым макроэкономическим процессам. После эпохи тоталитарного режима военной диктатуры (со вполне регулируемым рынком), пришло правительство Менема (1989–1999 гг.), будущий министр экономики которого Хосе А. Мартинес де Хос, еще в 1977 г. сказал: «Будет ли Аргентина производить сталь или печенье – решит рынок». Практически нерегулируемая либерализация экономики, была осуществлена настолько энергично, что у аргентинцев сложилось мнение о том, что государственная экономическая политика состоит как раз в отсутствии государства. Произошло разрушение промышленности, связанное с ликвидацией всех форм поддержки и стимуляции национальной индустрии. Количество рабочих стремительно уменьшалось в стране с 6 млн в 1976 г. до 1 млн в 2001 г. [2]. Если в 1955 г. число рабочих составляло 54 % от работающего населения, а в 1974 г. – 48 %, то в 2001 г. – только 18 %. Сходные процессы происходили и в сельском хозяйстве. Только с 1990 по 2001 год исчезло 160 тыс. сельскохозяйственных производителей. На фоне таких деструктивных процессов в промышленности и в сельском хозяйстве началось массовое обнищание населения. В 2004 г. 30 % населения оказалось за чертой бедности, с 1990 по 2003 г. умерло 450 тыс. человек от голода. В 2003 г. в Аргентине от болезней, связанных с голодом, умирали ежедневно 55 детей, 35 взрослых, 15 стариков [2]. В этой связи, проблема производства в Аргентине дешевых ГМИП, уменьшающих затраты сельскохозяйственного производства, имеет явную социальную значимость. Попытка решить проблему недоедания как в самой Аргентине, так и в интересах экспорта в другие страны Латинской Америки привела к резкому увеличению количества выращиваемой трансгенной сои, так, что даже стали говорить о «соизации» Аргентины. В 2004 г. в этой стране было произведено 34,5 млн тонн этой культуры, то есть 49,5 % всех выращенных в Аргентине зерновых. На эти цели под посевами оказалось 14 млн га – 54 % всех посевных площадей страны [2]. Генетически модифицированная соя стала основной сельскохозяйственной культурой Аргентины. Причем если в США только 40 % выращиваемой сои является трансгенной, то в Аргентине этот показатель равен 99 %. Аргентина имеет богатый опыт в области изучения влияния генетически модифицированной сои на здоровье населения. Именно с этим ГМИП аргентинские специалисты связывают рост аллергий, онкологических и аутоиммунных заболеваний. Впрочем, медицинские оценки ГМИП крайне противоречивы. С одной стороны, исследователи говорят о возможной опасности трансгенных источников питания. Так, например, профессор Gian Carlo Delgado Ramos (2003) сообщает [2], что генетически модифицированная соя-RR спровоцировала 27 смертей и различные неблагоприятные реакции у 1500 пациентов в США. С другой стороны, растет и число сторонников использования ГМИП, доказывающих их совершенную безвредность при адекватной медико-биологической проверке.

Хлынувший в Россию поток продуктов, содержащих трансгенные компоненты (данные Гринпис и Федерального реестра ГМИП), в условиях неоднозначности результатов исследований в области медицинской и экологической их безопасности, ставит ряд проблем. В докладе обсуждаются основные из них. Во-первых, необходим этический анализ и этическая оценка мотивов разработки, производства и использования генетически модифицированных продуктов питания. Во-вторых, нужно провести этический и методологический анализ предпосылок аргументации исследователей, которые позиционируют себя как сторонников и противников ГМИП. В-третьих, не осуществлен этико-философский анализ российской правовой базы, регламентирующей использование ГМИП. В-четвертых, для Русской Православной Церкви проблема должна быть оценена с позиций Социальной концепции РПЦ. И, наконец, необходимо сформулировать принцип ответственности за создание и использование ГМИП.

При ближайшем рассмотрении обнаруживаются различия в целях создания, производства и использования трансгенных источников питания. Так, целью создания растительных ГМИП (а к ГМИП в настоящее время относят три группы живых организмов – растения, животные, микроорганизмы) является «улучшение вида», – получение видов, устойчивых к 1) гербицидам, 2) насекомым, 3) вирусам. Разумеется, использование инсектицидов, гербицидов и удобрений удорожают сельскохозяйственное производство, целями которого как раз являются снижение экономических затрат (на топливо, реагенты, а также за счет экономии труда) с повышением валового выхода продовольственного сырья. Обратим внимание на то, что цель создания ГМИП состоит не столько в том, чтобы расширить пространство научных возможностей (как это было на заре генной инженерии, когда Хочкин скрестил генетический материал человека и мыши), сколько в улучшении вида для увеличения роста его продаж. Мичуринская селекция, ставившая целью улучшение потребительских свойств (органолептических, а не производственных: изменение цвета или вкуса яблока не означало автоматического роста продаж в силу предпочтений потребителей) под лозунгом «взять все от природы», кажется вполне невинной затеей в сравнении с трансгенными технологиями. Технология ГМИП в истории науки – это беспре-цидентное намерение, – уже не ученых, но фондовых бирж, сельскохозяйственных корпораций и промышленных холдингов, которые пытаются заставить двигаться микроэволюцию и генетический материал по законам рынка. Только будет ли генетический материал двигаться по законам рынка, который устанавливает собственную шкалу нравственных ценностей, имеющих мало общего с Евангельской проповедью?

В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что отличие аргументов сторонников и противников ГМИП – это отличия производителей и потребителей. Последние ставят закономерные вопросы: 1) об изменении пищевой ценности, об аллергическом, токсическом действии, об онкогенезе сопряженном с трансгенными изменениями; 2) о незаданных эффектах выражения генов, то есть о незапланированных морфологических, биохимических и физиологических реакциях живого организма на генетическую модификацию; 3) об отдаленных последствиях для микроэволюции (например, обсуждается возможность встраивания генетического материла в микробиоценоз кишечника).

Anderson and Jackson (2004) [3, 28] в своем расчете в области политэкономии генетически модифицированных продуктов убедительно показали, что США является страной наиболее экономически заинтересованной в том, чтобы США, Канада и Аргентина оставались крупнейшими производителями трансгенных источников питания, а страны ЕС не накладывали бы мораторий на потребление и производство ГМИП и\или не увеличивали бы посевных площадей с трансгенными культурами.

Таким образом, выявляется аксиологическое различие производителей и потребителей ГМИП, нуждающееся в правовом и этическом регулировании.

В настоящее время не разработаны и не приняты единые международные документы в области регулирования создания, производства и потребления ГМИП. Международная конвенция о биологическом разнообразии указывает на недопустимость как огульного запрещения, так и полного отказа от регулирования производства и использования генетически модифицированных организмов. В Конвенции (ст. 19, п. 3) отмечается необходимость применения мер предосторожности при

использовании живых измененных организмов, хотя эти меры и не конкретизируются. Таким образом, в международных законодательных актах предусмотрена правовая защита двух сторон – как производителей, так и потребителей ГМИП. Различные страны при этом по-разному воплощают в свое законодательство положения о мерах предосторожности и формах контроля за ГМИП. В США, например, нет особых законов, определяющих критерии безопасности трансгенных продуктов, – они являются общими для всех продуктов питания (Закон о пищевых продуктах и косметических препаратах). Напротив, одно из наиболее жестких законодательств в этой области – это законодательство стран ЕС.