Чтение онлайн

В другом аяте Священного Корана указано: «В месяц рамадан был ниспослан Коран – верное руководство для людей, ясные доказательства из верного руководства и различение <…>» (аят 185 Суры 2) 36 .

Рис. 6. Фрагмент страницы Корана, выполненной в «магрибском» каллиграфическом стиле письма (Испания или Марокко, XIV в.) (Metropolitan Museum of Art, источник фото: https://en.wikipedia.org/wiki/File:Folio_Quran_Met_42.63.jpg)

Исходя из этого, все стороны жизни правоверного мусульманина (как общественной, так и частной, личной) должны подчиняться правилам, установленным, в первую очередь, в Священном Коране. Как отмечает в этом контексте, характеризуя Шариат, Т. М. Нинциева: «Все, начиная от убийства и заканчивая положениями социального этикета, правилами религиозного отступления – все может быть оценено и классифицировано в соответствии с религиозными предписаниями, в которых Всевышний устанавливает, что является допустимым и приемлемым, что нежелательным либо запретным <…>. Шариат является высшим единым стандартом, предписывающим единые нормы и осуществление в теории исключительной власти над каждым аспектом жизни» 37 .

Рис. 7. Фрагмент страницы Корана, выполненной в каллиграфическом стиле письма «куфи» (Иран, XI в.) (источник фото: :Qur'an_folio_11th_century_ kufic.jpg)

Другими словами, Священный Коран является главным и «верным руководством» в жизни людей, в том числе и в вопросах права, обыденной жизни, межличностных взаимоотношений, и других сторон человеческого бытия.

Более того, эти правила даны Всевышним Аллахом посредством Священного Корана, как основного источника регулирования отношений в обществе (мусульманском социуме – умме), их не нужно каким-либо образом «изобретать» и (или) «легализовывать» обществу, и государству в виде законов. В этом контексте рассматриваемого вопроса и выявляется специфичность мусульманской системы права от западноевропейских правопорядков, основанных на ведущей роли позитивного права.

Рис. 8. Священный Коран (время: XVIII-XIX вв., стиль письма: каллиграфический «насх»)

(источник фото: https://www.rsl.ru/ru/events/afisha/lections/arzamas-arabs)

В рамках анализа вопросов ответственности в системе мусульманского права находим в нем и реализацию принципа талиона. Этот принцип проявляется в Священном Коране в следующем его текстовом положении:

«Мы предписали им в нем: душа – за душу, око – за око, нос – за нос, ухо – за ухо, зуб – за зуб, а за раны – возмездие. Но если кто-нибудь пожертвует этим, то это станет для него искуплением. Те же, которые не принимают решений в соответствии с тем, что ниспослал Аллах, являются беззаконниками» (аят 45 Суры 5) 38 .

Рис. 9. Фрагмент страницы Корана, выполненной в каллиграфическом стиле письма «насх» (Египет, XIV в.) (источник фото: https://en.wikipedia.org/wiki/File:Folio_from_a_Qur'an_(Mamluk_dynasty).jpg)

О реализации принципа талиона в мусульманском праве за преступления категории «кисас» упоминает и И. Ю. Козлихин 39 .

Как отмечает ас-Саади 40 правила о равновозмездном наказании имеют отношение к законам, установленным в Торе касательно вопросов суда над людьми. Хотя правила эти, предписанные Всевышним Аллахом, ими же исполнялись несправедливо, не соблюдалось равенство между людьми, тем самым, нарушая закон Всевышнего Аллаха, подменяя его, они ограничивали в правах друг друга. Согласно положениям Священного Корана, поступки преступника оцениваются по намерениям его: если совершил умышленное убийство, то и наказание – убийство. Подобный подход существует и в отношении других видов преступлений: лишил какой-либо части тела (нос, ухо, глаз, зуб, рука и т.д.), нанес увечье, проникающую рану, то и наказание назначается таким же образом, в том же виде, мере, тяжести. Говоря другими словами, наказание должно носить характер «зеркального отображения» совершенного преступного действия.

Между тем, в отличие от римского права доклассического периода, в системе мусульманского права применение наказания согласно принципу талиона, не является обязательной, единственно возможной и необходимой реализацией данного принципа в вопросах ответственности. Священное Писание устанавливает возможность прощения преступника. При этом простить его может правопреемник убитого (как правило, близкий родственник) или же сам пострадавший. Факт прощения засчитывается в пользу простившего и Всевышний Аллах, тем самым, может простить «простившему», совершенные им предыдущие грехи. Всевышний Аллах прощает также и преступника, если его прощает пострадавший или же родственник убитого (правопреемник): « <…> ибо если человек прощает человека, то Всевышний Аллах тем более прощает его <…>» 41 . Следовательно, как можем заключить из вышеуказанного, более богоугодным делом является прощение своего кровного врага во имя Всевышнего Аллаха, нежели наказание его, отмщение ему.

Специфика мусульманской системы права состоит в том, что оно своим стержнем, фундаментом имеет религиозную составляющую. Однако данная специфика сопряжена и с различного рода трудностями в адаптации к современным представлениям о праве в мире (речь идет преимущественно о понимании позитивного права в западноевропейской мысли), нормах поведения, реализации мер наказания. Более того, некоторые виды наказаний, которые предусмотрены Шариатом в мусульманской системе права (к примеру, отсечение различных частей тела, забивание камнями до смерти), не совместимы с западноевропейским правосознанием, да и вообще правами и свободами человека, понимаемыми западной системой ценностей. Здесь мы можем проследить некое столкновение правовых систем в оценке понимания и методов, применяемых в механизме юридической ответственности правонарушителя. Другими словами, в мусульманской системе права на первый план, что закономерно по определению, выходит ответственность «религиозная»: ответственность «создания» (человека) перед своим Творцом, Создателем всего сущего – Всевышним Аллахом и соответственно ей применяются меры наказания, предусмотренные Шариатом, и лишь потом можно говорить об ответственности в социальном понимании (ответственность перед социумом, государством и т.п.). То есть, как следует из этого, религиозно-правовая ответственность – первична, а социально-правовая – вторична. И наоборот, западная система права (к которой мы относим здесь и далее англо-саксонскую и романо-германскую правовые семьи) социально-правовую ответственность индивида ставит на первое место, потому что считает индивида созданием (в отличие от исламского восприятия), «продуктом» своей системы, среды, неким «порождением» общества и процессов, происходящих в нем, исходя из того, что социум «создает» индивида (воспитание, культурный фактор, образование, профессиональный статус и т.п.), и предполагается, что впоследствии индивид должен нести определенную ответственность, за отклоняющуюся от принятой в обществе и требуемую от индивида, модель поведения.

Указанная выше специфика ответственности, свойственна не только мусульманской системе права в общем, как одной из правовых систем современности, но и внутренней схеме ее построения: в особенностях соотношения фикха и Шариата, в том числе, как источников законодательства в современных арабских странах. Вместе с тем, как отмечает Х. М. Одаев принципы учета Исламом интересов, устремлений и потребностей людей и общества в целом «опровергают представления о шариате как о закостенелом наборе примитивных норм феодального прошлого. Интерпретация догматических и правовых норм шариата всегда опиралась на запросы земной жизни, на реальные потребности людей, подпитывая тем самым и стимулируя к развитию систему исламского права» 42 . С данной позицией мы склонны полностью согласиться, ибо шириат как система предписаний конечной своей целью ставит не обременение людей какими-либо запретами и возможными наказаниями, а стремится к довольству Всевышнего Аллаха, достижению правоверными гармонии в обществе (умме) на основе вероугодного поведения.

В данном контексте обозначенной позиции делает акцент в своей работе и Л. Р. Сюкияйнен, утверждая следующее: «Юридические правила, с одной стороны, и основанные на вере предписания – с другой, по-разному воспринимаются сознанием и имеют различные адресаты: правовые нормы обращены к субъектам права, а религиозные – к верующим. Поэтому они в своем действии обеспечиваются неодинаковыми способами. Нарушение правовой нормы предполагает вполне земную санкцию, применяемую публичной властью. Причем на практике далеко не всякое правонарушение влечет юридическую ответственность. А отклонение от религиозного правила независимо от того, установлено ли оно земной властью или нет, означает грех. Не раскаявшегося в нем верующего неминуемо ждет божественная кара. Неизбежность потустороннего наказания для грешника совсем не одно и то же, что вероятность подвергнуться санкции для правонарушителя. И дело тут не в тяжести ответственности, а в самом ее характере» 43 .