Чтение онлайн

Приходит на терапию клиент, что вы делаете – говорите свое мнение, то, как вы бы поступили, то, что вам кажется верным, или даете ему право ошибаться, самому прийти к верной дороге?

На этот вопрос достаточно трудно ответить. Настолько разнообразная работа нужна с каждым. Кого-то – да, нужно поддержать и быть с ним. Кому-то нужен совет. Кому-то нужно дать ошибиться, чтобы он увидел себя. Кому-то, в какой-то момент я рассказываю, как бы я поступила… Но в большинстве случаев я помогаю человеку оптимально двигаться к своим целям, опираясь на самого себя.

В работе мне важно все соизмерить: что есть у человека, чего он хочет, как он сможет идти в направлении решения своих задач. Учесть, кто рядом с ним, и многое, многое другое, важное для человека, пришедшего на терапию.

Моя работа – это искусство. Творчество двух людей. Во время семейной терапии нас больше. Так могу коротко сказать о своей работе.

Я не могу помочь тогда, когда человек не позволяет ему помочь. Скажу наоборот. Здорово, интересно, радостно работать, когда человек всем сердцем заинтересован в продвижении. Когда он открыт, когда он искренний, настоящий в своей жизни, во время терапии.

Сопротивление к терапии очень тормозит работу. С ним можно работать, но трудно, когда человек снова и снова закрывает возможности понимания себя. И, с какой стороны ни зайдешь, везде стена. Предлагаешь осознать стену – и здесь отрицание… И так далее, и так далее.

Важно, можно понимать, откуда берется это сопротивление у человека, но это делать можно только вместе с клиентом. А одна я не смогу помочь. Нередко в таких случаях он счастливо улыбается, что «сделал терапевта». Но дальше с таким клиентом лучше не идти. Радует, что таких, сложных для меня людей единицы. И это в течение всей моей практики.

Как вам удается не втолковывать свое мнение на определенный счет?

Хороший вопрос, это распространенная проблема. Считается, что каждому психологу нужен свой психолог. И как тут понять, что мне реально помогают, а не решают свои вопросы за счет меня?

Самое главное отличие – после терапии у вас появляется прояснение. Мне в этом помогает слушание человека, наблюдение, уточнения, любовь к человеку, анализ происходящего, мои ощущения от происходящего, знания психологии и многое другое, важное в этот момент для клиента, чтобы моя помощь была расценена его сердцем как достаточная.

Этот вопрос не ко мне. Я не замечала кризисов возраста у себя. Просто идут разные задачи, их решаешь. Не замечала у своих детей. Как они сами говорят – это только подростковый возраст.

Для меня слово кризис – это пик негатива, который трудно пережить. Но его не будет, если сложности представляются просто как новые задачи.

Плацебо-эффект возникает, когда веришь в результат. Например, человеку сказали, что у него порча. И если он сделает то-то и то-то – избавится от нее. Человек может как под гипнозом совершать самые нелепые действия. И, вполне вероятно, лечебный эффект наступит. А может и не наступить. Зависит от степени зависимости от того, кто внушает, и от внутреннего суеверия. Конечно, это всегда временный эффект улучшения состояния. Проблема никуда не девается.

В психотерапии тоже используется плацебо-эффект, чаще для краткосрочной терапии. В тех случаях, когда человек не готов брать ответственность за себя. Зачастую в этом нуждается сам клиент. Ему кажется, что проблема «решается» за один сеанс, человек так верит в результат, что больше на терапию не приходит. Я всегда говорю на приеме, что если вы годами «заболевали», то вылечиться за один сеанс невозможно.

Я работала участковым врачом семь лет. Да, я мечтала быть им. Спустя семь лет хорошо научилась лечить людей. Но я увидела много случаев, когда традиционная медицина была бессильна в моей работе и у любых корифеев. Я заметила, что люди, страдающие разными заболеваниями, не вылечиваются по-настоящему общепринятыми способами. Стала видеть, что результат излечения наступает быстрее, качественнее, когда я с больным всем сердцем.

А люди, больные неврозом, казались мне загадками, я их вообще не могла лечить ни лекарствами, ни словом. Мы их называли между собой обидным словом «невротики». Но я стала видеть, что они испытывают не меньшую боль, чем остальные больные. Только эта боль душевная. Особенно когда после множества бессонных ночей у меня у самой появился страх за жизнь детей, они часто болели. Это очень тяжело, когда ты не можешь спать еще и из-за страха. Было желание спрятаться от него в какую-то щель…

И я решилась стать психотерапевтом. Мне не отдавали трудовую книжку целый месяц, говорили, что я клиницист, диагност, лечебник. Что в кардиоцентре, куда меня пригласили, я буду психотерапевтом на вторых ролях. Но мне всегда было интересно новое, и я ушла. Да, я с теплотой вспоминаю свою работу участковым врачом.

За рубежом, например в Европе, к психологам обращаются чаще. Считаю, что причина в большей осознанности и ответственности за себя.

Я немного жила в Германии, видела, что записаться к специалисту стоит дорого, врачи назначают лекарственную терапию в крайних случаях. В результате большая часть ответственности на самом человеке. Многие занимаются спортом. Четко выстраивают границы. А здесь психолог очень важен. Да и психология там укоренилась гораздо раньше, чем в России.

Много лет в России здравоохранение держало на своих плечах ответственность за здоровье граждан. Это укрепляло в человеке детскую, зависимую позицию. Было мало понимания, что он сам угробил свое здоровье. Создавалось впечатление, что организму не хватает каких-то веществ, что что-то не то с его природой. И это могут корректировать только врачи.

Сейчас многие читают книги по психологии. Считаю, что это очень хорошо. И здорово, если есть специалист, который сопровождает это чтение. Можно ведь заблудиться, как в дремучем лесу. В книгах много разного, можно легко подтасовывать под свое привычное… И говорить себе: «Я молодец!»

Проведем аналогию с садом. Вы не поставили границы, человек может пользоваться вашим садом по своему усмотрению. Вы находитесь в постоянной борьбе, воюете на своей территории… А вы всего лишь хотите, чтобы ваш сад благоухал. Для этого нужно иметь хорошие границы и забыть прошлое, чтобы созидать.