Чтение онлайн

— А не меньше ли грешил бы Человек, убоясь геенны огненной – за убийства, за насилие, за преступление?

— Вести души к совершенству, запугивая их вечной огненной геенной, невозможно. Страх не может быть оружием веры. А страх Господень есть не ужас перед наказывающим суровым Богом, каким порой пытались представить Бога служители церкви. Страх Господень – благоговение от раскрытия своей души навстречу Создателю; страх Господень есть мистический трепет раскаяния, скорбь о совершенном. Страх Господень всегда есть осознание, потому и сказано, что он есть начало всей премудрости. Страх Божий рождается в молчании, когда человеческая душа обращается в глубь себя и начинает видеть содеянное ею.

— Спрошу иначе: а уменьшил ли страх перед геенной количество грешников?

— Он не уменьшил количество грешников, но увеличил количество заблуждающихся.

— Вероятно, глубоко верующий Человек вообще неспособен сознательно совершить тяжкое преступление.

— Если он обрел в глубине себя веру, основанную на принципе ненасилия; веру, основанную на разумном отношении к миру, на расширении своего сознания, на мудрости, истине, любви, правде, на тех истинных добродетелях, которые составляют безвременную основу человеческой души. Но если Человеку кажется, что он верит, и в то же время он предает анафеме своих ближних, превращается в духовного кровопийцу, преследует инакомыслящих, называет еретиками всех вокруг, кто не исповедует его веру или его учение, – такой Человек подлинной верой обладать не может. Вера – это расширенное, глубокое и светлое сознание, открытое ко всему прекрасному и ко всякой форме Истины.

— Я говорю сейчас не о духовных кровопийцах, а о кровопийцах настоящих: о людях, отнимающих жизни других людей. И как-то странно звучит, что для них открыт путь в Царствие Небесное.

— Путь в Царствие Небесное закрыт лишь для того, кто хочет его закрыть для себя, кто ставит перед собой комплекс целей, заведомо противоречащих духовному миру и ни на йоту не готов сдвинуться с этой позиции. Поэтому мы говорим, что есть иная форма жестокосердия – худшая, чем жестокость. Жесткое сердце – это сердце, которое не желает меняться. Закореневший в своих стереотипах и грубых убеждениях Человек, даже не убивающий и не грабящий никого, может быть хуже грабителя и убийцы. И, быть может, те люди, которые в свое время внесли в Священное Писание одну поправку, дописав к словам Христа «Истинно говорю вам, кто гневается на брата своего или на сестру свою, тот подлежит Синедриону» лишь одно слово «напрасно» – чтобы оправдать зверства уже сформировавшейся как правящего института Церкви, совершили больший грех, чем те, которые совершили физическое убийство. В результате этой поправки были сожжены миллионы людей. Инквизиция, предавая огню и мечу еретиков, ссылалась на это слово: «Наш гнев не напрасен, ибо они – еретики».

Убийство является страшным духовным преступлением, которое нельзя оправдывать. Конечно, закоренелый грешник, не желающий каяться всем сердцем, не может рассчитывать ни на что, кроме страдания в физической жизни и страшной духовной смерти. Но это не означает, что если вдруг сам он ужаснется содеянному и раскается, то все равно не будет принят в Царствие Божие. Путь к спасению открыт для любого Человека.

— Однако самый страшный грешник может (если исходить из твоих слов) и не раскаяться при своей физической жизни на земле, но все равно ему остается путь в Царствие Божие… Когда он перейдет в астральный мир, для его души и там есть путь к покаянию и, как ты говоришь, к восходящему диабатическому процессу; поэтому выходит, что бояться ему вообще нечего: там, на небе, когда-нибудь покается, а здесь не важно, как он живет.

— Тот, кто думает, что ему завтра простится, потому что завтра он соизволит покаяться перед Богом, впадает в еще большее заблуждение, нежели тот, кто полагает, что его внешне праведная жизнь обеспечила ему путь в Царствие Божие. Путь в Царствие Божие – это огромная внутренняя работа здесь, сейчас. Есть люди, которых можно назвать духовными бездельниками; они рассуждают так: «Вот я еще немножко погрешу, а завтра или послезавтра, может быть, покаюсь». Они не видят того, что их нерешительность совершить что-то внутри себя роет им нравственную могилу.

Конечно, не каждая душа осознает свою греховность на уровне сознательном, чтобы сказать себе: «Да, это есть грех»… Но каждая душа различает правильные и неправильные поступки. Человек может заявлять, например: «Я себялюбив, потому что это есть мои убеждения, это моя личность; я верю в то, что есть только личное благо, к которому надо стремиться…» Но в глубине души он сам не верит своим словам. Таков уж механизм человеческой психики, что совесть, сокрытая в каждой душе, все равно будет произносить свое слово. И такие люди, вступая в подсознательный конфликт с совестью, будут с каждым днем мучиться все больше и больше.

Иллюзорно мнение, что богатые грешники, которые кажутся самодовольными и благополучными, не несут воздаяния за свои грехи. Среди многих таких людей я не видел ни одного счастливого Человека. Один из них спросил у меня: «Если вы такой умный, то почему не богатый?» Я ответил: «Если вы богатый, то почему до сих пор не умный, почему вы до сих пор не осознали, что глубоко несчастливы?» По его глазам я понял, что он это знает. А потом этот Человек сознался, что живет с маской на лице. И вот эта маска, которая отпечатана и в его душе, – наверное, воздаяние еще большее, нежели физический недуг. Это червь, который постоянно съедает изнутри.

— Мы еще не касались вопроса самоубийства. Грех ли это? Имеет ли право Человек распоряжаться своей жизнью, прервать ее тогда, когда он хочет?

— Фактически, Человек имеет право на все. Человек имеет право и убивать, Человек имеет право и насильничать, и быть гордым, алчным, себялюбивым, сребролюбивым, имеет право раз-вратничать, растлевать себя, окружающих.

— Имеет эту свободу, а не право.

— Имеет это право. Он может так поступать, если захочет; в духовном смысле свобода и право – это одно и то же. Иное, что незнание законов от ответственности не избавляет. Перефразировав вопрос, мы поставим его так: «Понесет ли Человек ответственность и понесет ли его душа ответственность за то, что он с собою сделает?». Ответить можно известной древней сентенцией: ответственности не избежит никто!

Что такое грех самоубийства? Здесь три греха, которые действуют вместе: грех гордыни, грех эгоизма и грех убийства. Одна из причин самоубийства – Человек стремится избавиться от психической боли любой ценой, вплоть до того, что он готов прекратить функции своего физического тела. Второе – самоубийством Человек бросает вызов окружающим людям, он заставляет их жалеть о себе, он заведомо ставит их в проигрышную позицию, как ему кажется; своим поступком он стремится напомнить о себе, заявить о себе, при этом у него, к сожалению, отключается логическое мышление. Как правило, такой Человек отождествляет себя со своим телом, иначе он бы этого не сделал. Но – спрашивается, кому будет легче, если единственное, с чем он себя отождествлял, исчезнет, и какая его часть будет наслаждаться плодами этой мнимой победы.

Итак – здесь стремление избежать боли, желание заявить о себе, подавить окружающих решительностью своего поступка, сделать им больно, отомстить окружающим, – и все это сводится к убийству, примененному к самому себе. Этот грех не менее тяжек, чем убийство.

— Но ты упустил из вида, что Человек может пойти на самоубийство и по другой причине.

— По причине нестерпимой физической боли?

— Да. Например, человека подвергают пыткам, которые он не может выдержать.

— Это причина самоубийства уважительна. Если в результате пыток Человек может совершить грех или проступок очень тяжелый, если он не способен терпеть эту боль и достойно вынести то, что с ним происходит, не обладая должным уровнем самоконтроля и знанием, то его грех самоубийства смягчается в огромной степени.

Что касается посвященных, то многие из них, зная о своей мученической участи, все же предпочитали такую смерть добровольному и легкому уходу. Например, – Жак де Молэ, который мог покончить с собой, но избрал костер… Но также, с точки зрения посвященных, является допустимым в отдельных случаях по просьбе Человека прерывать его физическое страдание.