Чтение онлайн

– У тебя нет другого выбора. Иначе ты труп. Думаешь, со мной можно шутить? Отвечай, сука! – прокричал разъяренный Швед, снова ударив Никиту.

– Нет. Нельзя. Я отдам, отдам!

– Никитос, а что ты у сестры не возьмешь? Отдай мне деньги, и будем снова дружить. Не отдашь – будем врагами. А со мной ссориться не советую.

– Она не даст мне. Ей наплевать на меня.

– Наплевать, говоришь? Посмотрим, – ответил Швед.

У Никиты затекло все тело. Ему было больно от ударов жестокого кредитора. Это были не банки, от которых можно скрыться. Швед мог достать из-под земли кого угодно, если только этот кто-то был ему должен.

Телефон разрывался от звонков Ольги и еще нескольких незнакомых номеров. Неизвестный абонент звонил долго и настойчиво. Подумав, что это могли звонить по работе, на которую ей все-таки придется рано или поздно вернуться, Марта подняла трубку. Низкий и грубый голос говорил неразборчиво, используя нецензурную речь, но Марта поняла одно – что Никита у них и если она не заплатит три миллиона, то брата получит по частям в мусорных пакетах. Марта не поверила угрожавшим, потому что Никита уже не раз инсценировал свое похищение с помощью своих дружков, мелких воров. Благодаря своим связям она вычислила мошенничество родственника и сказала, что больше никогда не поверит младшему брату. Марта отправила звонящих на их же языке очень далеко. Русским матом она владела в совершенстве. В детстве у нее перед глазами был не лучший пример – отец не стеснялся в выражениях, даже в присутствии маленьких детей. Но до этого момента Марта никогда не использовала свои знания. А сейчас она находилась в таком душевном состоянии, что ей меньше всего хотелось подбирать слова в ответ на глупые попытки брата нажиться на состоятельной сестре. Спустя несколько часов Марта получила сообщение. В нем похитители советовали ей пожалеть брата и обещали, что, если она не выполнит их требования, они на деле докажут, что не шутят. Марта лишь улыбнулась отчаянности брата и, выключив телефон, перевернулась на другой бок.

Маясь от бессонницы, она долго думала о том, как по-разному сложились судьбы у двух детей, переживших насилие и унижения в прошлом, какие разные у них были характеры и приоритеты. У Никиты не было целей в жизни, он жил одним днем, тогда как Марта упорно трудилась с семнадцати лет. Марта никогда не была близка с младшим братом. Ей было не о чем с ним говорить, она даже ловила себя на мысли, что не испытывает к нему тех чувств, которые должна испытывать старшая сестра к родному брату. Ей не хотелось помогать ему, и она в душе презирала его так же, как и отца, потому что он пошел по его стопам. Марта пыталась найти в своих детских воспоминаниях что-то хорошее, что было связано с Никитой, но не находила. Она вспомнила только тот страшный день, когда из-за ее неосторожности Никита чуть не погиб. Ему было около двух лет, а Марта училась в выпускном классе. Однажды, это было зимой, отец спал после очередного загула, а мама во дворе колола дрова. Они жили в селе, и в то время еще были старые печи. Татьяна поставила греть воду в чайнике с кипятильником и вышла во двор, чтобы нарубить дров. Марта осталась в доме и возилась с печью. Никита играл в соседней комнате, где спал отец. Она заглянула туда, чтобы посмотреть, как там младший брат, и увидела, что он тянется к чайнику с кипящей водой. Марта подбежала к нему, но было уже поздно. Никита пролил весь кипяток на себя. Он стал громко плакать, и проснулся отец. Марта пыталась успокоить его, но ребенок истошно кричал от адской боли. Услышав плач Никиты, прибежала мама и, не понимая, что происходит, взяла его на руки. Александр же, ничего не выясняя, стал зверски избивать дочь, которая была ни в чем не виновата. Марта вспомнила обвинения разъяренного отца в попытке убить младшего брата. Он думал так, потому что, когда она узнала о беременности мамы, она не могла сдержать слез. Марта уже тогда оплакивала судьбу еще не родившегося ребенка. Она не понимала, как можно было плодиться в такой неблагополучной семье. В тот момент она ненавидела отца и мать за то, что они разрешили ни в чем не повинному ребенку появиться на свет. Слишком много было сломанных жизней, и Марте было обидно, что ее родители заведомо обрекали будущего сына на нищету и жестокость. Когда Никиту привезли из роддома, Марта взяла его на руки и не могла сдержать слез умиления при виде крохотного и невинного создания. В те минуты она забрала все свои слова обратно, но только на время. Сейчас, будучи взрослой женщиной, она считала, что люди не имеют никакого морального права давать жизнь ребенку, не создав для него необходимых условий. «Люди судят по себе», – думала Марта, вспоминая обвинения отца. Он не раз приставлял ей к горлу нож, избивал до полусмерти и кричал свою любимую фразу: «Я тебя создал, я тебя и уничтожу!» «Он был вполне способен на убийство и думал, что все такие же, как и он», – говорила себе Марта, вновь вспоминая весь ужас того рокового дня. Тогда она побежала к Насте. Подруги не было дома, и в дом ее пустила Настина мама. Вернувшись и увидев плачущую Марту, Настя рассказала, что отец знает, где она, и, если она не вернется, убьет маму. Боясь за маму и переживая о Никите, Марта вернулась домой. Это было уже поздней ночью. Александр спал – его напоил сосед, чтобы жестокий отец семейства был не в состоянии причинить какой-либо вред дочери. Марта зашла в комнату, где мама укладывала перевязанного бинтами Никиту. Шепотом, чтобы не разбудить отца, Марта умоляла простить ее за то, что не успела, не уследила. Мама попросила изнеможенным голосом, чтобы дочь шла спать. Но Марта не могла уснуть. С болью и чувством вины она представляла будущее Никиты с изуродованным лицом, и ей не хотелось жить. Ее не беспокоили раны от издевательств отца. Все ее тело ныло от боли, но она переживала за искалеченного братика. Под утро она все-таки заснула, но проснулась от сильных ударов в лицо. Открыв глаза, она увидела отца, смотревшего на нее бешеными, выпученными глазами. Он достал из-под старого шкафа доску и стал снова бить Марту. Он бил по всему телу, а особенно по ногам. Жестокий отец кричал, что она убийца, и продолжал издеваться над дочерью. Затем он вышел из комнаты, и Марта надеялась, что все позади, но он вскоре вернулся, держа на руках обожженного Никиту. Его маленькое личико было покрыто крупными волдырями. Он подносил брата к ее лицу и сквозь зубы говорил: «Смотри, что ты сделала, сука! Хотела его убить? Не получилось?» Марта никогда так не желала смерти, как в ту минуту. Ей было тяжело смотреть на младшего брата и понимать, что только она виновата в случившемся. Ее спасла местный доктор Ирина Леонидовна, которая под всевозможными предлогами пыталась увести Гордеева, а глазами говорила: «Беги!» Может, она хотела сказать что-то другое, но Марта прочла в ее сочувствующем взгляде именно это. Все уехали в больницу, а прибежавшая на помощь Настя помогала Марте подняться с постели. Ей было тяжело ходить. Удары отца были беспощадны, и у Марты до сих пор остались на ноге шрамы, напоминающие о том дне, который невозможно забыть. Пролежав в кровати две недели – а все это время она находилась у бабушки в соседней деревне, – Марта вернулась домой. Ее забрал отец. По дороге он не проронил ни слова. После того дня Марта каждый день думала о брате. Считала себя виноватой и представляла, как дальше будет жить ребенок-инвалид. К счастью, от волдырей не осталось и следа. Молчание отца в дороге вызывало у Марты надежду на то, что он сожалеет о содеянном. Она хотела верить, что отец раскаивался в том, что несправедливо избил дочь. Марта надеялась, что после каждого жестокого поступка он сожалел о том, что сделал. С этими мыслями жить ей было намного спокойнее.

Вспоминая все то, что случилось с Никитой, Марта не могла сдерживать слез. Это было и не нужно – сильную женщину никто не видел. Она снова была одна и не стыдилась слабости, которую пыталась скрывать долгие годы. Вспоминая весь ужас того дня, она даже забыла о Вадиме. Вдруг она вскочила с кровати, взяла в руки телефон и стала набирать номер, с которого звонили похитители. Но абонент был недоступен.

Всю ночь она не находила себе места. Она снова винила себя в том, что не уследила за братом. «Если бы я помогала ему, заботилась, как и следует заботиться старшей сестре о своем брате, он бы не связался с этими уродами, – думала Марта. – Я должна ему помочь, но как? А вдруг они больше не позвонят? Вдруг они убьют его?» Ее тревожные мысли прервал звонок в дверь. Она побежала к двери, чувствуя, что это как-то связано с Никитой. Марта открыла, но за дверью никого не было. Подумав, что это соседские подростки балуются со звонком, она уже закрывала дверь, но вдруг, посмотрев под ноги, увидела конверт. Распечатав его дрожащими руками, Марта обнаружила диск. Нервно включая ноутбук, она боялась того, что может там увидеть. Марта не ошиблась: на записи был Никита. Он находился в каком-то подвале, привязанный к стулу, весь в крови; он был почти без сознания. Никита бормотал себе под нос одну и ту же фразу: «Пожалуйста, не бейте больше». Сердце Марты разрывалось на части. Трое мужиков избивали ее беспомощного брата и смеялись. Один из похитителей повернул камеру на себя и сказал: «Ну что, сука, теперь веришь?» И, ударив Никиту еще раз ногой, так что он упал вместе со стулом, продолжил: «Выполнишь условия – отпустим. Нет – будешь получать братика по частям!» Только теперь Марта понимала, что это не шутки. Что это не очередные уловки Никиты в попытке обмануть сестру. Зазвонил телефон – снова незнакомый номер. В трубке послышался тот же голос, что был у изверга на видео.

– Значит, так: даем тебе два дня, чтобы ты собрала три миллиона. Завтра я позвоню и скажу, где оставить деньги.

– Рублей? – спросила Марта и тут же поняла, что сморозила глупость.

– А что, у тебя есть столько долларов? – рассмеялся голос в трубке.

– У меня нет даже такого количества рублей. Это огромные деньги.

– Продай квартиру, машину. Что там у тебя еще?

– У меня нет своей квартиры. Я снимаю. И даже если бы была, ее нельзя было бы продать за два дня.

– Что ты мне чешешь? Твой брат сказал, что это твоя квартира.

– Я говорю вам правду.

– Короче, мне все равно, где ты возьмешь бабки, но чтобы через два дня они были у меня. И попробуй только ментам позвонить или еще кому-нибудь – грохнем твоего братца сразу же. Поняла?! – прокричал похититель.

Марта не могла найти слов. Она растерялась. Ей казалось, что такое может быть только в кино. Даже когда она видела криминальные новости о похищениях, думала, что с ней никогда этого не приключится.

– Я спрашиваю, поняла?

– Поняла, – тихо ответила Марта. – Я найду деньги.

Отвечая, что найдет деньги, она даже не представляла, где будет их искать. Из имущества у нее была только машина. В сбережениях не было даже половины той суммы, которую требовали за брата. Целый день она обзванивала знакомых – даже тех, к кому бы никогда не обратилась за помощью. Ходаков давать взаймы отказался и за минуту придумал три разных отговорки. Продать машину за короткий срок тоже было почти невозможно. Марта позвонила Ольге. Через час подруга была у Марты, с ней был Блудецкий. Марта была в таком заведенном состоянии, что тот факт, что ее подруга и писатель были вместе, она приняла как должное. Блудецкий нашел, кому продать машину, Марта сняла со счетов все свои сбережения, и уже на следующий день они общими силами собрали нужную сумму. Марта не ожидала от Ольги, а тем более от Блудецкого, такой поддержки. Возможно, сама она не пришла бы к ним на помощь. Всю жизнь Марта боролась только за себя, ее не волновали чужие проблемы. Марта никогда не помогала Никите и даже родителям, и поэтому помощь других людей для нее стала неожиданностью. Через два дня Никита лежал в ее кровати, а Марта, не переставая лить слезы, ухаживала за избитым братом.

– Не плачь… Все же уже хорошо… – с трудом говорил Никита.

– Это я виновата… Я снова не уследила… Это все проклятые деньги. Все из-за них, – протирая раны на теле брата, отвечала Марта.

– Я все отдам. Я обещаю, что заработаю и отдам…

– Не нужно мне ничего отдавать. Все это теперь неважно… Главное, чтобы ты скорее поправился.

– Прости меня, пожалуйста. Прости… – плакал Никита.

Глядя на младшего брата, Марта тоже не могла сдержать слез.

– Это ты меня прости. Я теперь всегда буду с тобой. Я больше никогда не допущу, чтобы ты страдал, – Марта поцеловала брата, и ее слезы стекали на его лицо.

Спустя неделю Марта решила вернуться на работу. У нее совсем не осталось средств к существованию, и, чтобы платить за квартиру, в которой она теперь жила с младшим братом, нужны были деньги. Она стояла перед зданием, где проработала много лет, но теперь оно казалось ей другим. По пути в кабинет Ходакова она ловила на себе презрительные взгляды. Но она не отвечала на них той надменностью и взаимным презрением, как это было раньше. От прежней Марты не осталось и следа. В ее душе больше не было ненависти ко всем вокруг и обиды на судьбу. В душе Марты царила вопросительная, тревожная пустота, которая бывает у людей, стоящих перед выбором двух дорог. Она возвращалась на работу не для того, чтобы доказать всему миру и самой себе, что она сильная, успешная женщина. Марта возвращалась, потому что теперь ей было о ком заботиться.

Ходаков очень удивился, увидев незваную гостью. Он попросил помощницу оставить их, а сам заметно волновался.

– Привет, Марта. Ты чего не позвонила? – растерянно спросил он.

– Я решила сделать сюрприз, – изобразив некое подобие улыбки, ответила Марта.

– Как отдохнула?

– Хорошо. Не буду тянуть, я вернулась.

Ходаков опустил глаза и после недолгой паузы ответил.

– Извини, но ты здесь больше не работаешь. Мы не могли ждать тебя все это время. Нужно было заниматься новыми объектами, и я взял человека на твое место, – виноватым тоном говорил он.

Марта, не сказав ни слова, вышла из кабинета. Она была разбита, но не стала устраивать скандал и требовать объяснений. Ей хотелось расплакаться, как это делают все женщины, как очень часто в последнее время делала и она, но Марта сдерживала себя. Она уходила достойно. Марта не держала зла на Ходакова и даже была благодарна ему за то, что случилось с ней в эти злополучные дни отпуска. Благодаря безответной любви, похищению брата, потере работы, которой она отдала все свои силы и которая была для нее всем, прежняя Марта погибла. Умерла гордая, самовлюбленная карьеристка. Умерла, чтобы заново родиться в другом облике.