Отыграть Саму Себя
Шрифт:
– Алексис, ты решила впасть в детство? Извини, но я разочарую тебя, тебе уже далеко не пять лет.
Пожалуйста, кто угодно, только не он.
Нет.
Только не Уайт!
– Заткнись, Кэм! – пробасил Дэйв, сразу приблизив свою голову к моей.
– Алекс, что у вас тут происходит? Нас притащил твой перепуганный брат.
Я перевернулась на бок, чтобы встретиться взглядом с парнями, которые с трудом пытались сдержаться от смеха.
Я сразу же отвернулась обратно.
– Тони, слезай!
– Я же сказал, нет!
Чертов малыш! За что он так со мной?
– Так, Тони, ты, что решил поиздеваться над сестрой? Она же девочка, так нельзя.
К брату обратился Кэм, и я несколько удивилась тому, что он перестал шутить, а решил разобраться с моим братом.
– Нет, я не издеваюсь над Алексис. Я просто не хочу слезать.
Да почему, черт возьми?!
Я вытягиваю руку, чтобы Дэйв помог мне принять полусидячее положение.
– Тони, пожалуйста, слезай.
Здесь было высоко, и я не столько злилась на Тони, сколько переживала из-за того, что брат может сорваться и упасть.
На себя мне плевать, но вот тревога за брата была слишком уж жгучей.
Кэм снова обращается к моему брату.
– Слушай, Тони, это уже просто не красиво. На чтобы ты там ни обиделся, посмотри на то, как ты перепугал свою сестру и своего брата. Они волнуются.
Тони заметно притих, и я начинаю надеяться, что он может послушать Кэма.
– Я обиделся не на них. И здесь не высоко.
Что ж, иногда Тони был намного упрямее Тэда.
– Ты должен вести себя, как настоящий мужчина, Тони. – Уже с укором сказал Кэм, коснувшись меня, когда я принимала получидячее положение.
– Если Алекс не виновата в том, что ты не хочешь слезать отсюда, то думаю, нужно помочь твоей сестре спуститься невредимой вниз. Чтобы потом поговорить с ней и с братом, как взрослый мужчина. Посмотри, как ты заставил их переживать.
Я косо посмотрела на Кэма.
Он что детский психолог?
Что он несет?
Еще больше я удивилась, когда Энтони, после минутной паузы, полез мне навстречу.
– Сейчас мы спустим тебя, Алекс. – Пробурчал брат, а я едва не расплакалась от облегчения.
Пока Дэйв распутывал веревку у моих рук, Кэм забрался на площадку и помог освободить мои запутавшиеся ноги из сетки.
Я упорно не смотрела на Кэма, который, то и дело, касался меня, чтобы направить в нужную сторону, или держал меня за руки и плечи, пока Дэйв перебрасывал мои ноги вниз.
Когда меня наконец-то вытащили, я, сев на лавочку, хмуро посмотрела на Тони.
– Какого черта ты вытворял, Тони?
Малыш опустил глаза.
– Алекс, нужно привести в порядок твои колени. – Перебил нас Дэйв, когда понял, что малыш разговаривать не собирался. Парень сочувственно похлопал меня по плечу.- У меня в машине аптечка я сейчас приду.
Дэйв убегает, а Кэм приземлился возле меня, коснувшись меня своим плечом, от которого я не сделала попытку отстраниться. Наоборот. Я оперлась о него, как о стену.
– Энтони, помнишь, что я тебе сказал? Будь мужчиной.
Не будь я в такой ситуации, я бы умилилась с того, как Кэм общается с близнецами. И вообще, как оказывается, ладит с детьми. Потому что Тэд уже вился у его ног, позволяя Кэму поправить его кепку.
Тони виновато поднял глаза.
– Мне стало грустно, Алекс. – Выдохнул малыш, заставив меня тревожно поднять к нему взгляд. Печаль в его голосе была, практически, осязаемой.
– Дома, в Аризоне, на площадке мы с Тэдом знали всех детей. А здесь нет ни одного из моих друзей. Я почувствовал себя одиноко. Здесь все чужое. И мне это не нравится.
Малыш опустил глаза и ковырнул ботинком землю.
Я наклоняюсь к нему, чтобы ласково коснуться руками его пухлых щек.
– Тони, я обещаю тебе, что здесь ты тоже обретешь друзей.
Нежно убираю со лба его волосы. Тони был не таким коммуникабельным ребенком, как Тэд, поэтому у него было не так много друзей. Я понимала, почему ему так грустно.
Тони тоже не любил … перемены.
– Обещаю.
Тони, оттаяв, тянется своими пухлыми ручонками, чтобы крепко обнять меня. Сразу, как он отстраняется, Тэд возмущенно хлопает его по плечу.
– Ты заставил нашу Алекс разбить все колени, спасая тебя, дурак!
Все-таки, каким бы самостоятельным и вредным Тэд не был, ко мне он был очень привязан.
Как и я к нему.
Но я с укором произношу его имя, чтобы напомнить ему, что обзываться не хорошо.
– Тэд!
Брат только машет на нас рукой, снова подсев к Кэму, который все это время с улыбкой наблюдал за нами. Но когда я сама перевожу на парня взгляд, я вижу, как тепло он смотрит на меня. Его глаза обнимали меня и согревали какой-то немой теплотой. Здесь не было флирта или пошлости, нет, было что-то другое. Что-то настоящее и до боли важное.
Снова обвожу взглядом лицо парня, отмечая, как он красив. Мужественные и правильные черты лица уже давно запомнились мне, чтобы периодически подсовывать мне образ парня, стоило мне закрыть глаза или просто отдаться свободному потоку мыслей.
Кэм … привлекал.
И я не знала, как с этим бороться.
Ожог после отношений с Блэйком все еще ныл и пускал корни где-то под сердцем. Вопрос доверия к людям теперь стоял очень остро. И мне не нравилась эта вынужденно приобретенная черта, которая не давала мне теперь отдаваться своим чувствам и людям с присущей когда-то легкостью.
Интимность момента прерывает Дейв, который бежал в нашу сторону. Кэм резко заморгал, словно вышел из какой-то прострации, и то напряжение, что только что искрило между нами, снова утихло, позволив нам больше не рассматривать друг друга так изучающе.
Запыхавшийся Дэйв, как настоящий врач, промыл мне колени и помазал их какой-то заживляющей мазью.
Кэм же, внезапно разговорившись и вернув себе игривое настроение, стал задавать мне какие-то вопросы: сколько лет братьям, как их зовут, что они любят.
Но в основном ему с радостью отвечали за меня близнецы. Я только смущалась, когда он снова подкалывал меня про то, как они с Дэйвом застали меня на детской площадке.
Количество моих нелепых случаев, свидетелем которых стал Кэм, с каждым днем только росло, отчего я превращалась для него в излюбленный предмет для веселья.
Дэйв закончил, и я, медленно встав с его помощью, поблагодарила парней за помощь. Если бы не они, сколько бы мы тут еще просидели?
– Ну что ты, Алекс! – довольно промурлыкал Кэм, сразу получив в ответ мое закатывание глаз.
– Это было довольно забавно. Ты не перестаешь меня удивлять.