Чтение онлайн

Именно поэтому американские джинсы шьются, если верить А.П. Паршеву, в Таиланде, где средний уровень жизни сходен с американским столетней давности. Переведя производство в Таиланд, США повысили свой жизненный уровень. Эта закономерность объективна, она действует и в отношении России. Если мы будем изолированы от мирового рынка и значительная часть нашей экономики будет ориентирована на «столетние» технологии, то мы так и останемся бедными. Потому что стратегия повышения жизненного уровня заключается не в сохранении всех производств, а в развитии эффективного технологического сектора экономики. В последнем разделе этого документа я постараюсь показать, что современные экономические тенденции в недалеком будущем приведут к доминированию этого сектора и постепенному отмиранию «столетних» технологий в мире в целом. И это создаст серьезные проблемы для тех стран, которые специализируются на устаревших технологиях.

Технологий, которые не меняются во времени, становится все меньше. Уже и лес выращивают индустриальными методами с использованием биотехнологий, и уголь добывают с применением компьютеров. Скоро «старых» технологий почти не останется, точнее они могут остаться – они сохранятся в России, если она самоизолируется.

Теперь проанализируем способность технологий к миграции из страны в страну (следует уточнить, что термин «технология» я понимаю широко: не только как конкретный производственный процесс, но и как способность производить определенный класс товаров).

Для того, чтобы освоить чужую технологию, требуется время, порой весьма значительное. И пока «рецепиент» осваивает приобретенную технологию, «донор» может успеть ее усовершенствовать и сохранить свое конкурентное преимущество. Примеров масса, особенно из истории заимствований Советским Союзом западных технологий. Но если «рецепиент» оказывается способен к более быстрому усовершенствованию усвоенной технологии, чем «донор», то тогда «донору» придется туго. Иными словами, конкурентоспособность нации определяется скоростью, с которой она совершенствует технологии в той или иной сфере. И чем больше сфер, где нация совершенствует технологии быстрее других, тем более конкурентоспособна данная нация.

И климат при этом не играет никакой роли, потому что работа мозга от климата не зависит.

Современные постиндустриальные тенденции, хотим мы того или нет, делают информацию (а точнее знания) главным производственным ресурсом, а вовсе не энергию или сырье и даже не финансовый капитал. Поэтому основные затраты инвестиционного проекта по организации сложного производства представляют собой расходы на закупку технологий или, иначе говоря, знаний о том, как производить данный товар с максимальной эффективностью. (Большая часть этих затрат обычно уже заложена в стоимости оборудования) От того, какая применяется технология, зависит и сколько мы тратим энергии и что считать сырьем. Климат при этом не играет никакой роли.

Мне могут возразить: даже если дело не в климате, а в технологическом отставании России, то это отставание настолько велико, что мы все равно будем неконкурентоспособны при работе в условиях мирового рынка. В действительности это не так. Но даже если это было бы так, то самоизоляция не решит, а лишь усугубит эту проблему.

Имеется масса примеров, когда из двух одинаковых фирм, находящихся в одной и той же стране, одна – прибыльна, а другая – нет. Казалось бы, условия их деятельности совершенно одинаковы. Однако различия есть – они находятся в нюансах методов управления, в различии бизнес-стратегий и т.д. Недаром менеджеры из Европы и Японии ездят повышать свою квалификацию в США – американские методы ведения бизнеса считаются одними из самых эффективных.

Иногда бывает достаточно поменять руководителя компании и ее прибыльность резко возрастает. Не требуется даже технологических изменений. И климат не оказывает на это никакого влияния. Пока «Норильским никелем» управлял «красный директор», это предприятие разваливалось и рабочим не платили зарплату. Когда же «Норильский никель» возглавил современный российский менеджер, принесший западные методы управления, предприятие стало процветать несмотря на то, что цена на никель в тот момент резко упала. Таких примеров в России немало.

Между прочим, когда автор пишет, что «демократы» разворовали страну, он забывает, что воровали на своих предприятиях в основном «красные директора» – наследники партийно-советской элиты, созданной Сталиным. Неудивительно, что их моральные качества и способность к обучению оказались на столь низком уровне.

Эффективность организации бизнеса имеет для конкурентоспособности ключевое значение, даже более важное, чем технологическое преимущество. Потому что именно это определяет мотивацию людей. И если сотрудники компании нацелены на инновации, на удовлетворение потребностей рынка, то в такой компании быстрее совершенствуются технологии и производимые продукты и услуги.

Мне могут возразить: за 70 лет советской власти всех менеджеров повывели и поэтому теперь-то Россия точно будет неконкурентоспособна на мировом рынке. Может быть это и так (хотя менеджеров можно быстро выучить в Гарварде – для этого достаточно тратить деньги не на Чечню, а на обучение перспективных молодых людей). Однако самоизоляция не решит, а лишь усилит эту проблему. И чем дольше мы будем оторваны от мирового рынка, тем труднее нам будет освоить современные методы ведения бизнеса.

Объяснение социально-экономических явлений природными условиями старо как мир. Еще в XVI веке бедность Англии и богатство Испании объясняли тем, что в Англии для выращивания пшеницы требуется больше усилий (что, тем не менее, не помешало Англии впоследствии превратиться в одну из богатейших стран Европы, а Испании – в одну из беднейших, и, кстати, вовсе не потому что Испания якобы открыла свой рынок для английского сукна, как пишет автор).

В современном мире человек все меньше и меньше зависит от природно-климатических факторов. Дело в том, что суммарные издержки, которые общество тратит на «преодоление» неблагоприятных климатических явлений, хотя и не являются постоянной величиной, однако их рост постоянно замедляется, а возможно они уже снижаются. В самом деле, человеку не нужен постоянный рост количества теплой одежды, объема теплых помещений или протяженности железных дорог. В то же время современные технологии позволяют эти задачи решать все эффективней и эффективней. При этом общий экономический рост последние 200 лет идет по нарастающей, в развитых странах – экспоненциально. Таким образом, «климатические» издержки составляют все меньшую долю в ВВП и их влияние на экономику постоянно снижается. Поэтому если 200 или 400 лет назад (когда благополучие человека во многом определялось погодой) появление теорий «природно-климатического» детерминизма представлялось оправданным, то сейчас подобные теории выглядят явным анахронизмом.

Но вернемся к рассматриваемой книге.

Нельзя не согласится с автором в том, что природные условия в России более суровы, чем во многих других странах, и это влияет на издержки производства товаров. Например, из-за морозов в России необходимо более капитально строить здания и больше энергии тратить на их обогрев.

Однако не все так плохо в России. Рассуждая о стоимости обогрева и капитального строительства, А.П. Паршев забывает про на порядок более дорогую в ряде стран пресную воду, используемую в технологических процессах, про затраты на кондиционирование воздуха, про затраты на сейсмостойкость сооружений на значительной части ЮВА и США, про дорогую землю (например, в Корее), про необходимость укрепления зданий в связи с нередкими тайфунами и ураганами в ЮВА и США, про затраты на предотвращение ущерба от ливневых наводнений в ЮВА и Европе, – а ведь в европейской части России, где сосредоточено основное наше производство, по всем этим параметрам положение лучше.