ОУН и УПА: исследования о создании "исторических " мифов. Сборник статей
Шрифт:
30 июня 1941 г. ОУН издала «Акт обновления украинской государственности», надеясь на то, что Украина получит такой же статус, как и Словакия под руководством Тисо или Хорватия под руководством Павелика [73] . Двадцатидевятилетний ОУНовец Ярослав Стецько представлял себя как бандеровского премьер-министра [74] . Его прокламация оказалась основанной на декларации Юсташа, с которой она схожа в содержании, но в обращении к Гитлеру представляется более «широкой», чем словацкая и хорватская. Стецько сообщил, что новое государство будет «тесно сотрудничать с национал-социалистической великой Германией под руководством фюрера Адольфа Гитлера» [75] .
73
Kul’chyts’kyi, OUN v 1941 rotsi (2006), 11; Himka, “Central European Diaspora,”19.
74
Berkhoff and Carynnyk, “The Organization of Ukrainian Nationalists,” 150.
75
Volodymyr Serhiichuk, ed., OUN-UPA v roky viiny: novi dokumenty i materialy (Kyiv: Vydavnytstvo khudozhnoi literatury “Dnipro,” 1996), 239.
3 июля 1941 г. он отослал письмо другим европейским фашистским лидерам: Гитлеру, Муссолини, Франко, Павелику, подчеркивая то, что его государство — член новой фашистской Европы, поддержки которой он ищет сейчас. Он объяснил Павелику, что «оба революционных народа, закаленные в боях, будут гарантировать создание здоровой обстановки в Европе и нового порядка» [76] .
Объявление украинской государственности было дополнено жестокими погромами. «Правительство» Стецько выразило свое желание уничтожить евреев Украины, и Степан Ленкавский, его главный пропагандист, отстаивал физическое устранение украинского еврейства. Стецько одобрил «устранение евреев и целесообразность использования немецких методов истребления еврейства Украины, дабы воспрепятствовать их ассимиляции и т. п.» [77] . Грзегорж Россолински-Льебе ссылается на планы ОУН (б) по эвакуации или уничтожению этнических меньшинств и замены их «этническими» украинцами на «этнической» украинской земле [78] . Между 30 июня и 3 июля 1941 г. массивные погромы унесли жизни 4 000 евреев во Львове [79] . Участие милиции ОУН в убийствах евреев хорошо задокументировано в ОУНовской переписке с нацистами, в их собственных листовках и директивах, а также в видео- и фотоматериалах участия украинской милиции в акциях. Некоторые участники убийств могут быть идентифицированы по фотографиям [80] . Документы ОУН (б) устанавливают коллаборацию между украинской милицией и Вермахтом совместной Акции против евреев [81] . Похожие погромы происходили по всей Западной Европе [82] . Задокументировано более чем 58 погромов в западно-украинских городах, по разным подсчетам количество жертв этих погромов насчитывает от 13 000 до 35 000 человек [83] . Батальон Нахтигаль, состоявший почти исключительно из активистов ОУН (б), служащих в немецкой форме под командованием Шухевича, провел массовый расстрел евреев под Винницей в июле 1941 г. [84] Стецько описал погромы июля 1941 г. как украинскую самозащиту [85] .
76
Rossoli#ski-Liebe, “The ‘Ukrainian National Revolution’ of 1941,” 99, citing TsDAVO Ukrainy, f. 3833, op. 1, spr. 22, ll. 1–27.
77
Gabriel N. Finder and Alexaner V. Prusin, “Collaboration in Eastern Galicia: The Ukrainian Police and the Holocaust,” East European Jewish Affairs, 34, no. 2 (2004): 102; Berkhoff and Carynnyk, “The Organization of Ukrainian Nationalists,” 171.
78
Rossolinski-Liebe, “The ‘Ukrainian National Revolution’ of 1941,” 100. Similar attitudes were found within the OUN(m). Its organ Selians’ka dolia described the Jews as enemies, who “had to leave the land or die on it. The Muscovite, the Pole, and the Jew were, are, and will always be your enemies.” Amir Weiner, Making Sense of War: The Second World War and the Fate of the Bolshevik Revolution (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 2001), 242–243, citing TsDAHO Ukrainy, f. 57, op. 4, d. 369, l. 63.
79
Heer, “Blutige Ouvert"ure”; Kai Struve, “Layers of Violence: Mass Executions and Pogroms against Jews in Eastern Galicia in Summer 1941,” paper presented at the Fifth Annual Danyliw Research Seminar on Contemporary Ukrainian Studies, University of Ottawa, October 30, 2009.
80
John-Paul Himka, “The Lviv Pogrom of 1941,” paper presented at the Association for the Study of Nationalities, the Harriman Institute, Columbia University, 16 April 2011.
81
Bruder, “Den ukrainischen Staat,” 146, citing Pohl, Nationalsozialistische Judenverfolgung, 60 ff.; Text des Amtes Ausland/Abwehr vom Juli, 1941, IfZ, Fd 47, Bl. 47, Bl. 41; Ic/AO vom 2.7.1941, BArch-MA, RH 20–17/277, Bl. 91, 126 and 137.
82
On the pogroms, see Marco Carynnyk, Furious Angels: Ukrainians, Jews, and Poles in the Summer of 1941 (forthcoming); on the pogroms in Dubne, see idem, “The Palace on the Ikva: Dubne, September 18th, 1939 and June 24th, 1941,” in Elazar Barkan, Elizabeth A. Cole, Kai Struve, eds., Shared History — Divided Memory: Jews and Others in Soviet-Occupied Poland, 1939–1941 (Leipzig: Leipziger Universit"atsverlag, 2007; Band V of Leipziger Beitr"age zur J"udischen Geschichte und Kultur), 263–301; on Zolochiv, see idem, “Zolochiv movchyt,” Krytyka, no. 10 (2005): 14–17, on Lviv, see Himka, “Lviv Pogrom”; on Ivano-Frankivs’k, see Abraham Liebesman, During the Russian Administration: With the Jews of Stanis!awow During the Holocaust (Atlanta: n.p. 1990), 2–6; Joachim Nachbar, Endure, Defy, and Remember: Memoirs of a Holocaust Survivior (Southfi eld, Mich.: J. Nachbar, c2003), 7–9; on Drohobych, see Bernard Mayer, Entombed: My True Story: How Forty- Five Jews Lived Underground and Survived the Holocaust (Ojus, Fla.: Aleric Press, c1994), 7–16; on Borylaw, Sabina Wolanski with Diana Bagnall, Destined to Live: One Woman’s War, Life, Loves Remembered (London: Fourth Estate, 2008), 31–35; on Kuty, see Abraham Klein, My Life in Kuty: A shtetl destroyed (Montreal: A. Klein, 2003), 126–128. Thanks to John-Paul Himka for these references.
83
Dieter Pohl, “Anti-Jewish Pogroms in Western Ukraine: A Research Agenda,” in Barkan, Cole, and Struve, eds. Shared History— Divided Memory, 305–315.
84
Viktor Khar’kiv “Khmara,” a member of both Nachtigall and then Schutzmannschaft battalion 201, wrote in his diary that he participated in the shooting of Jews in two villages in the vicinity of Vinnytsia. TsDAVO Ukrainy, f. 3833, op. 1, spr. 57, ark. 17–18.
85
Bruder, “Den ukrainischen Staat,” 147.
Лидеры ОУН (б) надеялись на то, что, столкнувшись с фактом существования, нацисты примут фашистскую Украину как вассальное государство. Они были воодушевлены реакцией Альфреда Розенберга и Абвера, немецкой военной разведки, которые продвигали геополитическое видение, в котором разделяли Советский Союз на урезанную московитскую Россию и круг отдельных государств: Финляндию, Балтику, Украину и Кавказ [86] . Гитлер и его ближайшее окружение были оппозиционно настроены относительно украинской государственности, преследуя вместо этого колониальные планы эксплуатации, которые сильно усложнили отношения ОУН (б) и нацистов. Бандера был арестован 5 июня и доставлен в Берлин, где он был посажен под домашний арест. Бандера и Стецько продолжали политическую подпольную деятельность на протяжении некоторого времени. Не только нацисты, но также и ОУН (м) отказались признать легитимность декларации от 30 июня. 30 августа 1941 г. их старшие активисты Сциборский и Сенык были убиты, по всей вероятности, участниками ОУН (б) [87] . 15 сентября Бандера снова был арестован и находился в Берлинской тюрьме как почетный заключенный до октября 1943 г. После этого он был перевезен в Сашэнхаузский концентрационный лагерь (севернее от Берлина), где он и Стецько были размещены в сравнительно удобных условиях в Зелленбау, в специальных бараках для политических заключенных высокого профиля. В октябре 1944 г. он был освобожден и возобновил свое сотрудничество [88] . Другие же лидеры ОУН (б), среди которых — Роман Шухевич и многие будущие командиры УПА, продолжили службу в немецкой униформе до 1943 г. Таким образом, «разрыв» между ОУН (б) и нацистской Германией был лишь наполовину, и их связь была сохранена на разных уровнях до конца войны, и даже после нее.
86
Alexander Dallin, German Rule in Russia, 1941–1945: A Study of Occupation Policies, 2d ed. (Boulder, Colo.: 1981), passim.
87
The leader of the original UPA, Taras Bul’ba-Borovets, wrote that “the supporter of pathological F"uhrerprinzip (vozhdyzm), the banderite Kuzii, killed the two senior offi cers of the Ukrainian army, Colonel Mykola Stsibors’kyi and Captain Senyk-Hrybivs’kyi, who were leaders of the Provid of the OUN[(m)] and were travelling to Kyiv, by shooting them in the back on an open street.” Taras Bul’ba-Borovets’, Armiia bez derzhavy: Slava i trahediia ukrains’koho povstans’koho rukhu. Spohady. (Kyiv: Knyha Rodu, 2008), 154. The OUN(m) immediately accused the OUN(b) of the murders, which carried all the hallmarks of Banderite assasinations. TsDAVO Ukrainy, f. 3833, op. 1, spr. 42, l. 33, “Podae do vidoma!” claims the two OUN(m) leaders “fell by the hand of fratricidal murder”; TsDAVO Ukrainy, f. 3833, op. 1, spr. 42, l. 42, “Dvi klespsydry,” accused the OUN(b) of the murder, claiming that Stsibors’kyi and Senyk were killed by “fratricidal bullets.” German documents show that there was no German involvement in these murders.
88
Grzegorz Rossolinski-Liebe, “Celebrating Fascism and War Criminality in Edmonton: The Political Myth and Cult of Stepan Bandera in Multicultural Canada,” Kakanien Revisited, December 29, 2010, 3:(accessed January 9, 2011), citing Federal’naia Sluzhba Bezopasnosti, Moscow, N-19092/T. 100 l. 233 (Stepan Bandera’s prison card).
1943 год: политическая переориентация после битвы заСталинград
Битвы за Сталинград и Курск были ключевыми поворотными моментами войны, предвещая распад государств Оси и заставляли ОУН пересмотреть свою стратегию, и искать новых стратегических союзников. Весной 1943 г. вооруженные солдаты ОУН (б) под руководством Дмитрия Клячкивского и Романа Шухевича взяли контроль над УПА у группы Тараса Бульбы-Боровца, ее создателя [89] . Хотя эти силы были антисемитскими и совершали погромы и убийства местного еврейского населения, они отвергли фанатизм ОУН (б) [90] . Первоначально сформированная УПА, которая была создана под именем Полесской Сечи, лояльно относилась к Украинской народной республике в изгнании и отказалась признавать легитимность июльского «обновления» государственности под руководством Стецько [91] . Когда силы УПА отказались субординироваться с ОУН (б), бандеровцы взяли власть силой и начали проводить кампанию террора, в которой многие из лидеров первоначального состава УПА были убиты [92] .
89
Marples, Heroes and Villains, 129.
90
“Olevsk,” entry by Jared McBride and Alexander Kruglov, Encyclopedia of Camps and Ghettoes, 1933–1945, vol. 2, German-Run Ghettos, ed. Martin Dean (Bloomington: Indidana University Press in association with the United States Holocaust Memorial Museum, forthcoming); Jared McBride, “Ukrainian Neighbors: The Holocaust in Olevs’k,” unpublished working paper.
91
Bul’ba-Borovets’, Armiia bez derzhavy, 247.
92
Breitman and Goda, Hitler’s Shadow, 74; Marples, Heroes and Villains, 129–130, 309; Bul’ba- Borovets’, Armiia bez derzhavy, 250–267; Report from Soviet agent “Iaroslav” to the deputy director of the third department of the GUKR NKO “Smersh,” Nov. 23, 1944, HDA SBU, f. 13, sbornik no. 372, tom 5, l. 25, reports that “the local leadership of OUN North has partly begun a struggle to totally liquidate the “Bul’ba” party and to cleanse a large part of Volhynia from Red Partisans”; “Orientovka o deiatel’nosti ukrainsko-nemetskikh nationalistiov v zapadnnykh oblastiakh Ukrainskoi SSR za period 1941–1944 g.g.: Sostavlena po materialam NKVD USSR,” report from the Ukrainian SSR commissar Riasnoi of State Security, Kyiv, March 1944, HDA SBU f. 13, sbornik 372, tom 5, 199. This author uses the commonly used term OUN-UPA to describe the organization following its violent takeover by the banderivtsy, and to distinguish the post-1942 UPA from the organization led by Bul’ba-Borovets’, which had a quite different orientation and ideology. The OUN(b) perceived the UPA as its armed wing; its leadership was staffed with ranking OUN(b) cadres. From May 1943 Shukhevych was the leader of both the OUN(b) and the UPA, and even the UPA’s own fl iers used the term “OUN-UPA.” While the OUN(b)-led UPA from July 1944 was formally subordinated to the socalled Ukrainian Main Liberation Council, UVHR, this organization was staffed by the leaders of the OUN(b): Shukhevych was responsible for military matters, Lebed’ for foreign affairs in the General Secretariat. Bruder, “Den Ukrainischen Staat,” 189, 194, 202. Bul’ba-Borovets’ dismissed the idea that the UVHR would be anything but the OUN(b) leadership under a different name as a “falsifi cation”: “UVHR was the same and only OUN Lebed’-Bandera. Its ‘Council’[Rada] was declared to be a new form of that same group of people, Lebed’, Stets’ko, Father Hryn’okh, Roman Shukhevych, Stakhiv, Lenkavs’kyi, Vretsiun, Okhrymovych, Rebet, and others.” Bul’ba-Borovets’, Armiia bez derzhavy, 291. Shukhevych himself emphasized the institutional continuity of the OUN(b) and UPA: “The new revolutionary organizations UVO and OUN were born out of the traditions of insurgent struggle, which they maintained through the entire, diffi cult 25-year period of occupation in order to in 1943 again put into action a massive insurgency — now under the name of UPA.” T. Chuprynka [Roman Shukhevych], “Zvernennia Holovnoho komamdyra UPA R. Shukhevycha do voiakiv UPA, July 1946,” cited in Volodymyr Serhiichuk et al. eds., Roman Shukhevych u dokumentakh raiianskykh orhaniv derzhavnoi bezpeky, 1940–1950, (Kyiv: PP Serhiichuk M. I., 2007), 2: 52.
В числе новых лидеров были беспощадные активисты ОУН (б), многие из которых были натренированны в нацистской Германии и были глубоко вовлечены в проведение Холокоста. Украинская жандармерия Хильшфрейвилиге (волонтеры) и, в частности, так называемые Шудсманшафтэн, были центральными фигурами в осуществлении Холокоста в Украине и Беларуси. Часто им давали грязную работу нацистов: блокирование территории для убийства евреев, коммунистов и просоветских партизан [93] . Среди офицеров УПА, которые были обучены в нацистской Германии, или служили в жандармерии милиции или в военных органах мы нашли верховного главнокомандующего и начальника генерального штаба, командиров и начальников штабов всех трех направлений деятельности УПА (УПА-Север, УПА-Запад, УПА-Юг), командиров и начальников штабов, по крайней мере, 9-ти из 11-ти военных округов. Биографической информации о большинстве офицеров и командиров УПА не хватает в период 1941–1943 гг., но, вероятнее всего, процентное соотношение бывших полицейских преобладает. Бывшие полицейские составляли не менее половины всех членов УПА с весны 1943 до конца года и еще более значительное соотношение после 1943 г. [94]
93
See, for instance Martin Dean, Collaboration in the Holocaust: Crimes of the Local Police in Belorussia and Ukraine, 1941–1944 (New York: St. Martin’s Press in association with the United States Holocaust Museum, 2000). See also Timothy Snyder, “To Resolve the Ukrainian Problem Once and For All: The Ethnic Cleansing of Ukrainians in Poland, 1943–1947,” Journal of Cold War Studies, no. 2 (1999): 97.
94
“[An] analysis of 118 biographies of OUN(b) and UPA leaders in Ukraine during World War II shows that at least 46 % of them served in the regional and local police and administration, the Nachtigall and Roland Battalions, the SS Galicia Division, or studied in German-sponsored military schools, primarily, in the beginning of World War II. At least 23 % of the OUN(B) and UPA leaders in Ukraine were in the auxiliary police, Schutzmannschaft Battalion 201, and other police formations, 18 % in military and intelligence schools in Germany and Nazi-occupied Poland, 11 % in the Nachtigall and Roland Battalions, 8 % in the regional and local administration in Ukraine during the Nazi occupation, and 1 % in the SS Galicia Division.” Katchanovski, “Terrorists or National Heroes,” calculated from Petro Sodol, Ukrains’ka povstancha armiia, 1943–1949: Dovidnyk, (New York: Proloh, 1994).
ОУН (б) расширила УПА и усилила ее политический террор, созданный ее службой безопасности (Служба безпеки ОУН) «СБОУН». Таким образом, лидерство УПА состояло из безжалостных представителей ОУН (б), в то время как многие ее участники-солдаты были насильственно призваны из местного населения. И советские, и немецкие отчеты докладывают о том, что дисциплина поддерживалась террором. Советы писали так:
«40 % регулярных солдат УПА являются добровольцами, остальные же — мобилизированы насильственно. В Ровенской области мужчины были мобилизированы под угрозой физического истребления… Случаи дезертирства среди насильственно мобилизированных мужчин в УПА увеличились в декабре 1943 г. в связи с успешным продвижением Красной армии на территорию Западной Украины» [95] .
95
Report No. 4-8-2034, by Pavel Sudoplatov, the leader of the third department of the fourth UPR of the NKGB of the USSR, to Kobulov, Deputy People’s Commissar of the NKGB of the USSR, March 16, 1944 HDA SBU, f. 13, sbornik no. 372, tom. 5, l. 209.
Немецкий отчет от декабря 1943 г. дает следующее описание СБОУН:
«Националистическая Украинская повстанческая армия создала «службу безопасности». Нам удалось арестовать представителя «национальной украинской службы безопасности» в районе города Ровно. Он сказал, что эта служба безопасности находится в подчинении группы УПА и имеет следующие задания: уничтожение членов Коммунистической партии, поляков и немцев, истребление дезертиров, надзор за неместным населением, набор молодых людей в движение украинских националистов и повстанческую армию» [96] .
96
Reichsf"uhrer-SS, Chef der Deutschen Polizei, Chef der Bandenkampfverb"ande Ic.-We./Mu. Tgb. Nr. 67/44 a. H. Qu. 4 Januar 1944 lc.-Bericht "uber die Bandenlage ost f"ur die Zeit von 16.12–31.12 1943, Natsional’nyi Arkhiv Respubliki Belarus’ (NARB), f. 685, vop. 1, sp. 1, t. 1, l. 8.
Убийство
Обучение, которое проводилось этими сотрудничающими силами, играло значительную роль для кампании УПА в 1943–1944 гг. по этнической чистке поляков, евреев и других меньшинств, организация и проведение которых очень сильно напоминала антиеврейские и антипартизанские операции в 1941 и 1942 гг. [97] Филипп Фридман, пионер в истории евреев и УПА, рассматривал антиеврейские убийства УПА в контексте «чистки» евреев на Западной Украине: «Однажды зимой 1942–1943 гг. различные украинские партизанские отряды начали интенсивную борьбу против всех неукраинцев. Евреев, которые бежали из Гетто, захватывали на шоссе, в деревнях, в лесах и казнили» [98] . Сроки нападения УПА на евреев во многом соответствуют насильственным захватам организации ОУН (б) с помощью бывших полицейских, известных как Штутцманер, в частности из команды 201 батальона. Бульба-Боровец был напуган массовыми убийствами, которые осуществляли новые бандеровские лидеры УПА. Так пишет Карл Беркхоф: «Согласно Боровцу, бандеровцы (он упоминает Лебедя) наложили коллективный смертный приговор полякам «Западной Украины» в марте 1943 и в апреле прислали ему список требований по осуществлению «чистки», поручив завершить операцию «чистки» как можно раньше» [99] . В апреле 1943 г. Николай Лебедь, тогдашний лидер ОУН (б), выступал за политику «очистки всей революционной территории польского населения» [100] . «Массовое истребление» было организовано Дмитрием Кляшкивским, известным под псевдонимом Клим Савур [101] . Этнические чистки поляков Украинской повстанческой армией на Волыни и в Галиции продолжались в течении 1943 г. и на протяжении почти всего 1944 г., до прихода Советов. В то время как УПА убивали евреев, чехов, мадяр, армян и представителей других этнических меньшинств, поляки оставались их главной целью. «Да здравствует великая независимая Украина без евреев, поляков и немцев. Поляков — вон, немцев — в Берлин, а евреев — на виселицу», — говорил один из лозунгов ОУН (б) поздней осенью 1941 г. [102] Солдаты УПА свидетельствуют, что приказы по убийству поляков часто перекрывались приказами по убийству выживших евреев [103] , иногда это отражалось в военных песнях УПА. Песня ОУН имела следующее содержание: «Мы будем мясниками для евреев, задушим поляков и построим украинское государство!» [104] . Один выживший поляк вспоминал, что солдаты УПА, проходя через польскую колонну Глебожица во Владимир-Волынском, пели: «Вырезали мы жидов, вырежем и ляхов, и старого и малого до единого; поляков вырежем, Украину збудуем» [105] .
97
Timothy Snyder, The Reconstruction of Nations: Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569–1999 (New Haven, Conn.: Yale University Press, 2003), 162.
98
Friedman, “Ukrainian-Jewish Relations,” 182.
99
Berkhoff, Harvest of Despair, 291.
100
Snyder, Reconstruction of Nations, 165.
101
Mykhail Dmytrievich Stepeniak fi le, HDA SBU, f. 6, d. 1510, tom. 1, ll. 29, 39.
102
Bruder, “Den ukrainischen Staat,” 166, citing Ereignismeldung UdSSR Nr. 126 of October 27, 1941, Meldung der Kommandeurs der Sipo und des SD in Lemberg, BArch Berlin-Lichterfelde, R 58/218, Bl. 323.
103
A UPA “pogrom” could look like this: “Before our military action we were given orders to kill and rob all Poles and Jews on the territory of the Dederkal’s’kyi r[aio]n. I personally took part in the pogrom of Poles and Jews in the Dederlal’kyi raion in the village Kotliarovka May 10–15, 1943. There we burnt 10 Polish farmsteads, killed about 10 people, and the rest escaped.” “Protokol doprosa Vozniuka Fedora Iradionovicha, 23 maia 1944,” HDA SBU, f. 13, spr. 1020, ark. 221–229. Thanks to Jared McBride for this reference.
104
Bruder, “Den ukrainischen Staat,” 100, citing Kommunikat Nr. 7, Archiwum Akt Nowych, Ambasada RP w Berlinie 3677, Bl. 262.
105
W" adis" aw Siemaszko and Ewa Siemaszko, eds. Ludob'ojstwo dokonane przez nacjonalist'ow ukranskich na ludno$ci polskiej Wo!ynia 1939–1945, 2 vols., (Warsaw: Wydawn. von Borowiecky 2000),1:872; see also 2:1269. Other UPA songs had a similar content:
Zdobywaj, zdobywajmy slawe!..………….Let us achive our glory!
Wykosimy wszystkich Lach'ow po Warszaw. We’ll cut down all Poles [Liakhy] all the way to Warsaw.
Ukrai" ski narodzie. Ukrainian nation.
Zdobywaj, zdobywajmy sile! …………………………..Gather strength!
Zar(niemy wszystkich Lach'ow do mogi!y. We’ll butcher the Poles into their graves.
Ukranski narodzie. .Ukrainian nation.
Gdzie San, gdzie Karpaty…….. From the river San, to the Carpatians,
gdzie Krym, gdzie Kauka …………… From the Crimea to the Caucasus
Ukraina — Ukraincom…………………. Ukraine for the Ukrainians, a
wszystkim przybledom — precz! …….All aliens must go!
After (the Polish translation) in ibid., 2: 1294. Grzegorz Motyka, cites the following OUN march: “Death, death, death to the Poles/Death to the Moscow-Jewish commune/The OUN leads us into bloody battle. Each tormentor will face the same fate/ One gallow for Poles [Liakh] and dogs.” Grzegorz Motyka, Ukrai" ska partyzantka 1942–1960: dzialalnosc Organizacji Ukranskich Nacjonalist'ow i Ukranskiej Powsta" czej Armii (Warsaw: Instytut Studi'ow Politycznych PAN; RYTM, 2006), 54.
Убийцы использовали в основном сельскохозяйственные орудия: косы, ножи и вилы [106] . Православные священники благословили такое оружие в своих церквях [107] . Тела были часто сильно изуродованы, часто вследствие интимных надругательств, осуществленных для того, чтобы унизить человеческое достоинство жертв и вселить ужас. У некоторых жертв были вспороты животы, отрезаны носы или разбиты лица. Вид расчлененных, распятых или выпотрошенных тел должен был вселять страх и панику и воодушевлять волынских поляков бежать [108] . Выжившие поляки и евреи подчеркивали брутальность убийств. Выживший Мойша Мальц писал в своем дневнике:
106
Bruder, “Den ukrainischen Staat,” 146.
107
Berkhoff, Harvest of Despair, 292.
108
Snyder, Reconstruction of Nations, 169.
«Когда банды бандеровцев захватывали еврея, они считали это наградой или удачей… Они буквально рассекали еврея на части своими кинжалами [109] .
Люди Бандеры не были смущены тем, кого они убивают; они расстреливали населения целых сел. Когда там почти не осталось евреев, они переключились на поляков. Они буквально рвали поляков на части. Каждый день. мы видели тела поляков, с проводами на их шеях, плывущими вниз по Бугу [110] .
109
Moshe Maltz, Years of Horrors — Glimpse of Hope: The Diary of a Family in Hiding (New York: Shengold, 1993), 147, entry for November 1944.
110
Ibid., diary entry for November 1943, 107.
Переориентация ОУН (б) в сторону Запада в 1943 г. сопровождалась изменением идеологии в результате итогов третьего, внеочередного съезда в августе того года. Открытый расизм был нивелирован в официальных заявлениях ОУН-УПА, был «завернут» в демократическую и открытую риторику, но массовые убийства представителей национальных меньшинств не уменьшались [111] . Антиеврейское насилие УПА завершилось в конце 1943 г. — начале 1944 г. [112] Это оказалось преднамеренной стратегией выманивания выживших евреев из убежищ и их убийство [113] . В 1943 г. служба безопасности ОУН (б) в Волыни издала приказ о «физическом уничтожении евреев, которые прятались в селах» [114] . Убийства поляков и евреев продолжились зимой и весной 1944 г. [115] Подсчеты жертв различаются; Гржегорж Мотыка утверждает, что участники УПА убили 1 000-2 000 евреев, преимущественно на Волыни [116] ; Джон-Поль Химка оценивает количество как «несколько тысяч, но, возможно, количество было больше» [117] . Должно быть учтено и количество задокументированных 88 700 польских жертв УПА [118] . Убийства проводились по этническому признаку в районах с большим количеством польско-украинских семей. Свидетельства выживших поляков содержат ужасные воспоминания о том, как УПА заставляло членов семей принимать участие в убийстве их родственников [119] .
111
Carynnyk, “Foes of our Rebirth”; Per A. Rudling, “Theory and Practice: Historical Representation of the Activities of the OUN-UPA,” East European Jewish Affairs, 36, no. 2 (2006): 163–189.
112
John-Paul Himka, “The Ukrainian Insurgent Army and the Holocaust,” paper prepared for the forty-first national convention of the American Association for the Advancement of Slavic Studies, Boston, November 12–15, 2009, 8.
113
“With the Poles gone and the Soviets approaching, UPA made a decsion to fi nd the remaining Jewish survivors and liquidate them. As the Germans had taught them, they made assurances to Jews that they would not harm them anymore, they put them to useful work in camp-like settings, and then they exterminated them. These murders took place at the same time OUN was trying to make overtures to the Western Allies (as were the East European collaborationist regimes.). What is absolutely clear, however, is that a major attempt was launched at this time to eliminate Jewish survivors completely.” Ibid., 27.
114
Weiner, Making Sense of War, 264, citing interrogation of Vladimir Solov’ev, TsDAHO Ukrainy, f. 57, op. 4, d. 351, l. 52. On UPA murder of Jews, see Shmuel Spector, The Holocaust of Volhynian Jews, 1941–1944 (Jerusalem: Yad Vashem and the Federation of Volhynian Jews, 1990), 268–273.
115
Threatened Poles sought help from the Germans, and in some cases, replaced local Ukrainians as police units. The UPA’s own records from spring 1944 show how the murder of Poles continued, now on the charges that the Poles collaborated with the Gestapo. One UPA document, for the period March 13–April 15, 1944, reports 298 Poles in 19 villages were killed, many farmsteads burnt down, but a fraction of the OUN-UPA murders at the time. “Zvit s protypol’stkykh aktiv,” Postii, I. V. 44, TsDAVO, f. 4620, op. 3, spr. 378, ll. 43–44. On the OUN(b)-led UPA murder of Jews in Galicia during this period, see Himka, “The Ukrainian Insurgent Army and the Holocaust,” 12–17.
116
Motyka, Ukrai" ska partyzantka, 295–297.
117
Himka,“The Ukrainian Insurgent Army and the Holocaust,” 28.
118
According to the most extensive study of the OUN-UPA’s anti-Polish campaign, the number of Polish victims reach 130,800 when including the victims whose names could not be established. Ewa Siemaszko, “Bilans Zbrodni,” Biuletyn instytutu pamieci narodowej, no. 7–8 (116–117) (July — August 2010): 93.
119
Motyka, Ukranska partyzantka, 346–347. Mixed families were quite common in the Polish-Ukrainian borderlands, where the custom was that boys inherited nationality after their father, girls after their mothers. Kresy literature contains many testimonies of murders within mixed families. Ewa and Wlodys" aw Siemaszko have registred forty-five victims of intrafamily killings in Volhynia alone. Most of the victims are known by surname. Siemaszko and Siemaszko, Ludob'ojstwo, 2: 1059, table 13.