Чтение онлайн

Следуя этому неписаному правилу, знатные сенаторы изначально были готовы закрыть глаза на низкое происхождение Токула, но теперь намеревались заставить его дорого заплатить за непростительную обиду — отмену поминальной трапезы.

Токул остановился возле лестницы, несколько растерявшись, но, похоже, никто не собирался приветствовать его.

Прислонившийся к косяку двери Публий Аврелий бросил выразительный взгляд на Аппия Остиллия, старейшину Сената, побуждая его выйти, как полагалось, навстречу новому сенатору, но тот отвернулся, притворившись, будто занят разговором со своим соседом.

«Возможно ли, что никто из этих высокомерных типов не двинется с места?» — подумал сенатор.

Многие их них задолжали богатому Токулу уйму денег, но даже риск увидеть опротестованным свой вексель не мог заставить отцов-основателей отказаться от остракизма по отношению к этому ничтожному человеку, который посмел бросить им вызов.

Токул между тем, осыпаемый шутками и издевательскими насмешками, сохранял невозмутимость и достоинство при всём своём невысоком росте.

Аврелий пришёл в ярость. Протолкавшись сквозь толпу, он спустился по ступеням и протянул руку новому коллеге.

— Добро пожаловать в собрание, сенатор Антоний Токул, — громко и отчётливо Стаций произнёс презрительное прозвище, которое ювелир решил добавить к своему родовому имени. — Уверен, что тебе здесь понравится. Членство в курии уже давно перестало быть привилегией узкого круга аристократов, и, на благо всем, теперь мы готовы принимать в свои ряды представителей разных социальных слоёв. Вот, познакомься, сенатор Кассиан, его предок галл Сенон был привезён в Рим рабом, во времена переворота… Немалый путь ты проделал, верно же, Кассиан? Подумать только, что твой прадед ни слова не знал по-латыни! А это Лупер-кий, его так зовут из-за прародительницы, которая работала в публичном доме на викус Тускус. А знаком ли ты с Бассом? Во время гражданской войны его семья…

— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — воскликнул Басс, поспешив пожать Токулу руку прежде, чем Аврелий закончит фразу.

И тут же все отцы-основатели, бледные как призраки, прошли мимо вновь назначенного коллеги, бормоча сквозь зубы поздравления. Аврелий быстро вошёл в зал и занял своё место, мурлыкая весёлую песенку вопреки царящей вокруг торжественной обстановке.

Как обычно, заседание предстояло долгое и скучное, тем более что помимо императорских декретов, подлежащих официальному утверждению, предстояло прочитать петицию «О падении нравов» и решить, кто проведёт расследование смерти Антония.

Император Клавдий пожелал, чтобы расследование убийства патриция такого высокого ранга вели не ночные стражи, а магистрат сенаторского уровня, имеющий полномочия допрашивать всех подозреваемых.

Впрочем, отцы-основатели, понимая, как ничтожна теперь политическая роль Сената, только и мечтали о каких-нибудь назначениях и поручениях, желая хотя бы притворяться, будто они ещё чего-то стоят. Оставалось только выбрать одного из множества кандидатов, готовых взяться за трудное и щекотливое дело, обещавшее кучу неприятностей.

Аврелий, предаваясь воспоминаниям о прелестях Кореллии, даже не вникал во все эти споры, как вдруг среди напыщенных речей ораторов услышал своё имя.

— …Поэтому, отцы-основатели, мне кажется, лучше всех достойно выполнить поручение Клавдия Цезаря сможет благородный коллега Публий Аврелий Стаций, который ранее отличился в подобных расследованиях и уже вовлечён в данное дело, — заключил в этот момент старейшина с хитрым выражением лица.

И в самом деле, все знали, что Аврелий отнюдь не стремится к столь желанным его коллегам поручениям, а избегает их, словно ямы для прокажённых.

Патриций, не ожидавший такого предложения, сразу же поднялся, желая уклониться от неприятной обязанности.

— Благодарю за честь, которую оказываете мне, благородные сенаторы…

— Поддерживаю предложение! — перебил его Лентуллий.

Этот пожилой сенатор, злейший недруг Публия Аврелия из-за небольшой интрижки, которую патриций позволил себе с его женой, давно предвкушал момент, когда можно будет отомстить коллеге.

— Я тоже! — крикнул Луперкий, который не простил упоминания про его бабушку-сводню.

— И я! — отозвался Басс, которого особенно любил высмеивать Аврелий.

Сенат разразился бурными аплодисментами.

— Избран единодушно, при всеобщем одобрении, — заявил старейшина.

На какое-то мгновение Аврелий встретился взглядом с нахмуренным Токулом и прочитал в его глазах удивление, не лишённое некоторого страха.

— Только этого нам недоставало! — простонал секретарь, схватившись за голову. — Боги небесные, кто заставил тебя защищать какого-то типа, который тебе нисколько не по душе!

— Дураки, которые унижали его, были ничуть не лучше. Не говоря уже о том, что я слегка поразвлёкся! — коротко ответил патриций.

— И теперь твои высокопоставленные коллеги заставят тебя дорого заплатить за это! Когда перестанешь, наконец, вмешиваться в дела, которые тебя совершенно не касаются? — проворчал рассерженный грек.

— Хватит, Кастор, — перебил Аврелий, — лучше займись делом. Отправь служанку к куртизанке Глафире, пусть назначит мне встречу.

— Цинтии это не понравится, — заикнулся тот в надежде, что хозяин откажется от этого намерения.

Дело в том, что самую знаменитую и самую дорогую римскую гетеру обслуживал целый рой красивейших служанок, которые с большой симпатией относились к Кастору…

— Не беспокойся, — заверил его сенатор, — у меня к ней всего пара вопросов. Я узнал, что Антоний Феликс был её клиентом.

— Лучше бы обзавёлся вооружённой охраной вместо того, чтобы ворошить подробности жизни бедного Феликса! Ты что, не слышал, о чём говорил трактирщик?

— Если убить должны были меня, то очень вероятно, что хотел этого Валерий, как бы это ни казалось невероятным.

— Наверное, он нанял убийцу…

— Мы это скоро узнаем. Я отправил ему послание, пригласил сюда, чтобы побеседовать как мужчина с мужчиной.

— И ты не опасаешься, что во время беседы он может ударить тебя кинжалом?

— Нет, я надеюсь всё же узнать причину его неприязни ко мне.

— Полагаю, ты уже знаешь её, хозяин, — ответил Кастор с необычайной серьёзностью. — Мы знаем друг друга столько лет, а ты всё ещё не доверяешь мне… — обиделся он.

— Я кое-что подозреваю, по правде говоря. Квинт Валерий Цепион умер весьма странным образом: он был убит стрелой, когда находился в своей палатке. Я сам, как только вернулся в Рим, рассказал об этом его сыну, но тому и в голову не пришло тогда в чем-либо обвинять меня.