Чтение онлайн

— Тем более что психологу уже известно решение секретариата Союза писателей, — грустно усмехнулся писатель.

— Известно, к сожалению.

— Ах вот как? Значит, это решение не по совету отсюда?

— Совет, который вы получите здесь, несколько иной.

— Какой же? — удивленно поднял на майора глаза Вячеслав Болеславович.

— Ваши коллеги, как я понимаю, ставят вам в вину неприятие социалистического реализма? Не так ли?

— Я не понимаю этого термина.

— В моем представлении это реальное отображение жизни, способствующее построению социализма, — спокойно пояснил майор.

— А, к примеру, Бальзак? Чему он служил? Капиталистическому реализму? А Пушкин? Монархическому? Он ведь описывал жизнь при монархическом строе. И в «Капитанской дочке» не слишком симпатизировал Пугачеву, противнику царствующей Екатерины II? Показывал жестокость бунтаря, его расправы над честными людьми… — взволнованно заговорил Бойтаковский.

— Я далек от того, чтобы судить о Пушкине, — прервал его майор, — я сейчас думаю о вас.

— Весьма польщен таким вниманием.

— Оно, к сожалению, вызвано вашим неприятием современного советского общества.

— Нет, почему же? Я просто всячески ратую за соблюдение общечеловеческих прав.

— А где же они, по-вашему, соблюдаются? В капиталистических странах?

— Это по марксистской фразеологии…

— Вы лишились здесь окружавшей вас творческой среды, — снова прервал рассуждения писателя майор.

— Меня насильно ее лишили.

— А вы были бы против обретения среды единомышленников?

— Конечно, нет. Но…

— Мы хотим вам в этом помочь.

— Это как же? — опешил Бойтаковский.

— Заграничный паспорт, все визы и даже билет на самолет будут доставлены вам в самое ближайшее время…

— Это что же, высылка? — не дал договорить майору Вячеслав Болеславович.

— Ни в коей мере! Это просто помощь вам оказаться в среде, где мыслят вашими категориями и где не требуется способствовать построению социализма. Впрочем, если в тех условиях вы захотите помочь нам…

— Нет, увольте! — гневно прервал Бойтаковский. — Если, конечно, я вас правильно понял…

— Правильно понять меня нетрудно. Просто вам предоставляется возможность отдавать свой талант служению обществу, которое вам кажется более справедливым, чем здесь, в Советском Союзе.

— Я, кажется, понял вас. Мое сопротивление бесполезно?

— Я думаю, оно просто не имеет смысла, — спокойным тоном подтвердил майор.

— Ну что ж! Жена бросила меня год назад… Семейными узами я не связан. Так что, пожалуй, готов найти способ самовыражаться в предлагаемом месте.

— По вашему выбору, Вячеслав Болеславович, — предложил майор. — Насколько мне известно вы владеете немецким языком?

— Да, я родился в республике немцев, в Поволжье.

— Это несомненно поможет вам теперь. Я уверен.

Последние слова майора КГБ были сказаны так твердо, что Бойтаковский понял — все давно уже решено.

— Какой город вам более симпатичен? — продолжал майор. — Может, Франкфурт-на-Майне или Мюнхен?

— Мне одинаково чужды все немецкие города. Там я выйду из самолета бродягой, — задумчиво потерев глаза рукой, отозвался Бойтаковский.

— Вы не лишаетесь пока советского гражданства, — попытался успокоить его майор, — и сможете в любое время обратиться к нашему консулу.

— В качестве кого? Туриста?

— А это уже будет зависеть от ваших дальнейших планов и принятых там вами решений, — не принял иронии майор. — Вы сможете обменять ваши деньги на марки. Мы вам в этом поможем, чтобы можно было устроиться на первое время.

— Все понял… Надеюсь, вы отметите мне пропуск для свободного выхода из этого здания?

— Конечно, конечно, — майор поставил на протянутой ему бумажке свою подпись и встал из-за стола, прощаясь с Бойтаковским.

Спустя час Бойтаковский, придя домой, бесцельно расхаживал по своей квартире, все еще не осознавая неизбежности отъезда. Пустой раскрытый чемодан, лежащий посреди комнаты, своим видом напоминал ему о действительности, в коорую не хотелось верить.

А на следующее утро ему был доставлен пакет с заграничным паспортом на его имя, билетом на самолет и несколькими тысячами западногерманских марок.

Еще через несколько дней Бойтаковский уже спускался по трапу самолета на землю чужой ему страны, в которой предстояло теперь жить.

Таможенный досмотр был на редкость простым. Немецкие пограничники попросту не стали даже осматривать багаж.

Выйдя из аэровокзала, Бойтаковский подошел к стоянке такси. Почтенного вида таксист подъехавшей машины, выйдя, распахнул перед ним дверцу, приглашая пассажира.

Это было так непривычно, что Бойтаковский в первую секунду замер, опомнившись, взглянул на удивленного шофера и сел в машину.

— Отвезите меня, пожалуйста, в какой-нибудь недорогой отель, — попросил он.

— Я знаю один такой, правда, там могут оказаться непредвиденные расходы…

Машина остановилась около невзрачного здания, у подъезда которого все же стоял здоровенный швейцар в форменной одежде. Он открыл дверцу машины, готовый принять багаж приезжего.

Вестибюль отеля оказался полутемным помещением, где за конторкой, рядом с доской, на которой висели ключи от номеров, сидела пожилая дама, исполняющая обязанности портье.

Цены в отеле были действительно умеренными, а предложенный номер располагался на втором этаже.

Поднимаясь в номер. Бойтаковский прошел мимо девицы, сидящей за столиком, поприветствовавшей его и осведомившейся, как он себя чувствует.

Бойтаковский раскланялся с ней, спросив в свою очередь о ее здоровье.

— О, нас постоянно проверяют врачи, — заверила она.

Несколько смущенный этим ответом, что-то пробурчав себе под нос, он вошел в номер и, прикрыв за собой дверь, оглянулся.

В довольно тесной комнате, загроможденной двуспальной кроватью, мебели почти не было, если не считать прикроватного столика и пары стульев. Умывальника и других удобств тоже не было, они, как объяснила горничная, находились в конце коридора.

Бойтаковскин вполне оценил дешевизну номера и вспомнил свою московскую квартиру. Только в студенческие годы он пользовался удобствами в конце коридора.

Он начал распаковывать чемоданы. Увидев на столе телефонную книгу у аппарата, решил сразу же позвонить в издательства, которые могли бы заинтересоваться его книгами. Нужные номера он нашел, но аппарат оказался не включенным. Пришлось спуститься к портье, чтобы позвонить.