Озеро Единорогов
Шрифт:
– Да, Кай. Да, да, да!-женщина кричала так же громко, как и король.
– Один единственный человек мог такое. Михель! Он отец Лии?
– Он.
– Стэн, в темницу ее.
Ведьма не сопротивлялась.
– Мира, позаботься о моей дочери.
– Конечно, дорогая.
Не глянув на правителя, Зоя сама, без принуждения, вышла со стражем.
– Лживая шлюха! Подлая гадина…
Звонкая пощечина прервала высказывание короля.
– Как ты смеешь!?!
– Никогда, не говори того, о чем не ведаешь. Ты еще не раз попросишь прощения у этой шлюхи, Кай,-Мира вышла следом за своей названной дочерью.
– А, ты Лесли, чего ждешь?
– Не слишком ли вы суровы, сир?
– В самый раз!
– Зачем отправил ведьму в темницу, друг? Все равно выпустишь через пару дней.
– Она предатель. Столько лет мы искали лазутчика, и это-Зоя.
Лесли ошарашено взирал на короля.
– Ты о чем?
– О том, что доносила обо всем, что происходит в замке эта дрянь. Втерлась в доверие и выдавала Михелю наши тайны.
– Ты верно болен, Кай! Какие тайны? Зоя и остальные рыжеволосые живут в лесу у озера. К замку не приближаются и на пушечный выстрел. И ко всему прочему, ты не разговаривал с ведьмой много лет. Что она могла выдать? О чем рассказать Эдвину, даже если допустить, что они все еще любовники.
– Не знаю. Я устал. День был слишком тяжел. Как думаешь, она любит Черного?
– Может и любит, а может, и нет.
Взгляд Кая загорелся огнем.
– Пусть сидит в крепости, это ее наказание за государственную измену.
– Это ее наказание за измену лично тебе. Будь честен хотя бы с самим собой. В тебе говорит мужчина, которого отвергли.
– Уйди Лесли. Твои советы и нравоучения мне без надобности.
Глава 3
Незаметно на землю спустились сумерки. Замок стоял в безмолвии, казалось, даже лошади в конюшне боялись пошевелиться, чтобы еще больше не прогневать правителя.
– Где Соня, Стэн?
– Карима сказала, что королева не спустится к ужину. Она в печали из-за Алекса. Не может смириться с его поспешным отъездом.
– Как ей угодно. Хочет голодать, пусть голодает.
– Пленницу кормить, сир?
– Разумеется. Я же не зверь. Отнеси ей что-нибудь из еды и питья.
Стэн вернулся через несколько минут.
– Зоя тоже отказалась от еды.
– В каком смысле, отказалась от еды?
– Сказала, не голодна.
– Тоже в печали?
– Нет. Даже шутит. Только как-то бледна, и когда вставала с топчана чуть не упала. Я подскочил помочь, она помощь приняла, но есть не стала.
– Беда с этими бабами. Одна слезы льет, другая комедию ломает.
– Это, что сир?!? Вот, у моей, рот с утра до вечера не закрывается. И пилит, и пилит! Житья не дает. Может, прибавите жалование?
– Нет!
– Ну, нет, так нет. Пойду восвояси. Кликните, если понадоблюсь.
Лесли в сотый раз перечитывал записку, которую перед отъездом успел передать ему Алекс: «Дорогой мой Лесли. Я очень дорожу нашей дружбой и совсем не желал тебя подвести, но не мог поступить иначе. Лия тоже мой друг и нуждается в защите. Надеюсь, отец, со временем, простит меня. Пожалуйста, передай Лие, что я ее не забуду и отправлю весточку, как только смогу. Позаботься о ней, пока меня нет».
– Постреленок. Надо же! Дорожит нашей дружбой,-воин вытер подозрительно заблестевшие глаза. – Простит! Куда денется твой папаша! Пятый день пошел с отъезда, ходит по замку мрачнее тучи. Орет на всех.
– Сир?!?
– Что еще? Я же сказал без повода меня не беспокоить.
– Повод есть! Пленница умерла.
– Повтори.
– Пленница, Зоя, она умерла, сир. Кажется.
– Как это, кажется?
– Не дышит. Смотрел я, Ришат и Жуль. Не дышит, не шевелится.
Кай бежал по замку, перепрыгивая ступеньки, сердце рвалось наружу.
«Зоя. Я убил Зою. Проклятая ревность!»
Женщина лежала на полу. Рыжие волосы разметались, глаза ввалились, лицо было бледным, бескоровным.
Кай склонился над любимой.
– Зеркало, есть у кого-нибудь зеркало?
Один из стражников, смущенно протянул осколок.
– У меня, но только маленькая стекляшка!
– Плевать. Дай, сюда,-мужчина поднес зеркало к губам ворожеи. Оно тут же запотело.
– Дышит. Жива! Зоя! Зоя, очнись!
– Сир, корсет бы ослабить. Перетянул ее так, что и не продохнуть бедняжке.
– Правитель рванул одежды. Ткань треснула, обнажая нежные, покатые плечи, полную грудь.
– Уф, красотка. С такой-хоть на край света! Первый раз полуголую ведьму вижу. Глаз не оторвать.
Удар в челюсть свалил наглеца с ног. Кай глядел, на ратников обезумевшим взглядом. Стражи, подняв поверженного бойца, спешно ретировались из темницы.
– Милая, очнись,-правитель снова склонился над ведьмой.
– Кай?
– Да, это я. Что с тобой?
– Луна уходит, я не была на Озере в ее полный круг, только и всего. Я умираю.
– Нет! Нет!
– Не обижай Лию, прошу тебя. Оставь на своих землях. Не позволяй Эдвинам приближаться к ней. Пообещай, Кай. Пообещай.
– Я обещаю, что ты будешь жить и воспитаешь девочку сама.
Тело правителя напряглось, засветилось в темноте. Словно пушинку он подхватил пленницу на руки, выскочил из темницы, в считанные секунды оказался на самой высокой башне и прыгнул вниз.
Золотой дракон невероятных размеров с рыжеволосой ведьмой в когтях летел в сторону Озера Единорогов.
Глава 4
Озеро серебрилось в лунном свете, переливалось и мерцало, словно зеркало. Кай, приняв человеческий облик, ступил на берег, поросший камышом. Зоя была все так же бледна, дышала прерывисто, с большим трудом. Мужчина, покрепче прижал пленницу к себе и вошел в воду. Сделал шаг, другой, огляделся.
Что-то беспокоило его. Воин, закаленный в боях и сражениях ощутил опасность. Он так спешил, и боялся за ведьму, что утратил всяческую бдительность и осторожность. Меч и остальная амуниция валялись, как ненужное барахло на берегу.
Тени. Повсюду были тени. Как он не заметил их сразу?
– Приветствую тебя Великий правитель Взгорья.
– Кто здесь?
– Неужто, не признал меня и моих дочерей? Помнишь, как мальчишкой пытался прокатиться на Единороге, и что из этого получилось?
– Селена?!? Ты ли это?
– Я повелитель. Вижу, снова, тебя придется выручать из беды. В прошлый раз мои поданные жаждали твоей крови. Подумать только–кататься на Единороге, будто на деревянной лошадке,–кобылица усмехнулась. –Что привело тебя к нам?