Чтение онлайн

— Ни следа не будет ни здесь, ни где-либо еще, — обещал Ив. — Но я должен узнать больше: что вы совершили, если хотите спрятаться?

Фома Мэлори молчал и не произносил ни слова.

А сир Ив вдруг протянул руку и коснулся его плеча:

— Прошу меня простить, сир. Какое мне дело до того, что вы совершили или до того, в чем вас обвиняют? Вы пришли в мой замок, не беспокоясь о том, что я могу поступить с вами как угодно. А я еще заставляю вас оправдываться!

Фома сказал:

— Это самая странная и самая благородная речь из всех, что я когда-либо слышал. Но вот что я вам скажу, сир: я натворил много разных глупых дел, хотя ни одно из них не было по-настоящему подлым; наверное, многих я ухитрился обидеть, сам того не желая; а теперь мои дела восстали на меня, да еще к ним присовокупили чужие деяния, раз уж я Фома Мэлори и мне все равно терять нечего! Вот так и получилось, что мне нужно скрыться от людей, которые могут меня узнать.

Сир Ив взял его руки в свои, словно Фома приносил ему присягу, и сжал его ладони.

— Там, куда мы пойдем, опасно. Не так опасно, как на войне, но гораздо хуже. Вам придется довериться мне до конца, до последнего вздоха, сир, а это очень нелегко.

— Я согласен, — сказал Фома. — Что мне сделать?

— Вам придется умереть, — сказал сир Ив.

Озеро Туманов поблескивало в лунном луче: в отличие от сира Солнце демуазель Луна обладает лишь одним лучом, зато широким и отчетливо зримым. Листья шуршали в полумраке, и деревья с угрозой обступали людей, а вода плескала, запутавшись в осоке, то глухо, то звонко.

Фома смотрел на озеро и на Ива.

— Помните, — сказал Ив, — их королеву зовут Алиса де Керморван, она мне родня, так что вам незачем ее опасаться. И в замке Карминаль, где правит дева-рыцарь Левенез, вас примут ради меня весьма охотно.

Фома молчал. Остренькое беспокойство ворочалось у него в груди, там, где расходятся ребра, оно то щекотало, то покалывало.

А Ив продолжал спокойно:

— Когда вы войдете в озеро, и вода закроет вас с головой, не бойтесь дышать. Не бойтесь также есть и пить в подводном мире — это не заколдует вас, по крайней мере, не навсегда. Не избегайте ни пиров, ни песен, ни приключений.

— Никогда Мэлори не испытывал страха, — сказал Фома.

— Я говорю не о том страхе, которого следует стыдиться, но о прочих его разновидностях, — возразил сир Ив. — Когда же настанет вам пора возвращаться, просто поймите, что умираете, — тонете в озере. Вот тогда и следует позвать меня по моему озерному имени — «Ивейн» — и… — Он сделал короткую паузу. — И ничего не бояться. Вы не умрете, сир, обещаю. Я приду за вами.

— Хорошо, — сказал Фома. Он замерз, и ему вдруг стало скучно.

— Готовы?

— Да, — сказал Фома.

Тогда сир Ив поднял голову и трижды позвал:

— Ллаухир! Ллаухир! Ллаухир!

А затем толкнул Фому в спину:

— Идите!

Фома бросился в озеро и увидел, как смыкается над ним водный свод, над которым вдруг тревожно заметался разбитый вдребезги единственный луч демуазель Луны. А Ив размахнулся и швырнул в воду свое рубиновое ожерелье, которое закачалось на волнах.

— Вы готовы? — прозвучал тихий голос, и стройный человек с белыми волосами взял Фому под локоть. — Дышите, ради ваших злых святых, сир, дышите…

Фома сделал глубокий вдох, и Ллаухир увел его на темную глубину.

Антигона де Керморван, белобрысая англичанка с крупными чертами лица и широкими плечами, — все это выдавало в ней саксонскую породу, — ожидала ребенка.

Об этом пока что знала она одна, да разве еще догадывался Эсперанс.

Антигона была сиротой, и при том без всякого приданого, но происхождение у нее было знатное — одна только беда, что саксонское; впрочем, сира Ива это не беспокоило. Он встретил ее на турнире в Аррасе, где она занимала скромнейшее место при особе Бургундской герцогини. После турнира сир Ив попросил у герцогини руки Антигоны, сопроводив свою просьбу такими словами:

— Теперь мне двадцать шесть лет, и я могу жениться. Больше ста лет я ожидал этой возможности и теперь готов жениться на первой встречной, потому что это как раз и будет наилучший выбор. И кого бы я ни выбрал, она окажется доброй и не умрет. А этой девушке нужен такой муж, который бы ее любил, потому что на богатство и знатность ей рассчитывать нечего.

К счастью, из этой речи мало что было понято, и Антигона была без лишних слов выдана за Ива де Керморвана.

Перед свадьбой она сказала ему:

— Я должна признаться вам, сир, в одной вещи. Если после этого вы по-прежнему захотите быть моим мужем, значит, все слова, что говорились вами, — чистая правда.

— Вы моя первая встречная, — сказал сир Ив. — Клянусь сандалиями святой Иты и каплями ее молока, — в чем бы вы мне ни признались, это ничтожная мелочь по сравнению с тем, о чем расскажу вам я.

— Хорошо, — сказала Антигона. — Я люблю свиней.

Ив молча смотрел на ту, которую избрал себе в жены.

Она же продолжала торопливо, боясь, что не сможет высказать все до конца:

— Мне нравится возиться с ними, чистить их, и кормить их, и смотреть, как они растут, и какие у них смешные пятачки, и как закручиваются их хвосты. У меня на родине девушки ухаживают за скотиной и не видят в этом для себя ущерба.

Ив засмеялся и обнял ее:

— Я не настолько богат, чтобы запретить моей жене возиться со скотиной, даже если это будут свиньи. Если у вас нет других недостатков, кроме трудолюбия, то дело улажено.

— А у вас какой секрет? — не выдержала Антигона.

— Я был проклят, но сейчас это закончилось, — сказал сир Ив.

Утром после свадьбы он нашел под окнами спальни нескольких дохлых ворон и комок грязной спутанной шерсти. Никому ничего не сказав, сир Ив выбросил их вон.

Через несколько месяцев Антигона де Керморван поняла, что готовит своему мужу отличный подарок, и в ее глазах появилось обещание сюрприза. А вскоре из Брюгге приехал Ян с намерением написать алтарь для часовни Керморвана, а заодно и несколько других картин.

И когда сир Ив почувствовал себя наконец человеком, которому не грех и растолстеть, он услышал, как кто-то зовет его по озерному имени: «Ивейн, Ивейн, Ивейн!»

Он разговаривал с Антигоной, и с Яном, и с Эсперансом, но голос продолжал биться в его уши, и сир Ив оборвал себя на полуслове и сделал знак остальным, чтобы они тоже замолчали.

— Что случилось? — спросила наконец Антигона.

— Вы не слышите?

— Нет.

Ян тоже покачал головой:

— Ничего, мессир.

С тех пор, как срок действия проклятия закончился, сир Ив все реже вспоминал об Озере Туманов и почти совершенно забыл о Фоме Мэлори, который прятался там на дне.