Чтение онлайн

Выплюнув изжеванную прядь, корриган вдруг обеими руками оттолкнула Анку:

— Убирайся туда, откуда пришел! Ступай хоть во чрево своей согрешившей матери, Анку, но я хочу забрать этого человека себе.

Анку сказал:

— Сейчас будь по-твоему, корриган, но только рано или поздно я все равно приду забрать его.

— Иди, иди, — сказала корриган. — Иди себе.

И, когда Анку повернулся спиной и медленно побрел прочь по исковерканному полю, корриган громко засмеялась.

Затем видение погасло.

Ив моргнул несколько раз, приходя в себя, провел рукой по лицу, точно желая снять с него паутину. Корриган жадно наблюдала за ним.

— Ты понял? — спросила она на всякий случай, потому что ничего не могла прочитать по лицу молодого человека.

— Что я понял? — уточнил Ив.

— Что я полюбила его.

— Этот Анку — кто он? Кто он такой на самом деле?

— Удивительно устроен человек — всегда обращает внимание на самые несущественные детали… — Корриган вздохнула. — Ну уж таковы вы, люди, и ничего с этим не поделаешь. Я отвечу на твой вопрос, сир Ив. Анку — первенец Адама и Евы, он — смерть и родной брат любому человеку. Он ушел, потому что я прогнала его, а существует лишь одно средство отогнать Анку, правда, только на время: истинная любовь. Ясно тебе? Анку ушел, потому что я на самом деле полюбила этого юношу. Иначе мне не удалось бы спасти его.

— Понятно.

— Он стал моим любовником. О, как я любила его! Я забрала его к нам, на Озеро Туманов, и мы по целым дням бродили среди камыша, мы спускались в подводный дворец, любовались играми разных таинственных существ, к нам приплывали большие цветы, умеющие петь, и мы слушали разные арфы. У арфы ведь есть душа, как и у человека, а у корриган нет души, одно только бессмертное тело, которое погибнет вместе с концом мира… Поэтому корриган так ценят владение арфой, понимаешь?

Сир Ив кивнул.

— Нам было хорошо вместе, — со слезами продолжала корриган. — Он не отказался от моих ласк. Он был не такой холодный, как ты, сир Ив.

Ив пожал плечами.

— Если твое сердце принадлежит другому, для чего тебе мои ласки, Гвенн?

Она посмотрела на него с недоумением и наконец ответила:

— Из всех способов проводить время, какие мне известны, этот — наилучший.

Ив поднял ладонь и поставил ее как преграду между собой и корриган.

— Если ты не хочешь, чтобы я этим вот мечом испытал твое бессмертие, корриган, то не приближайся ко мне. — И добавил, смягчаясь: — Расскажи еще что-нибудь о том человеке. Как вышло, что вы расстались?

— О, это было ужасно! — вскричала корриган, разом забыв свою обиду на сира Ива. — Мы поссорились. Он был глуп. Он меня не понимал. Возможно, он старался мне угодить, но… — Она приложила ко рту пальцы. — Я не помню, из-за чего все вышло, но я страшно разозлилась на него. О, я так сердилась! Я кричала, и топала ногами, и махала руками, и рвала на себе волосы, и… Я прогнала его.

— А он? — тихо спросил Ив.

И корриган ответила так же тихо и просто:

— Он ушел…

— Может быть, за пределами Озера Туманов его подстерегал Анку? — предположил Ив.

— Не могу поверить! — Корриган покачала головой. — Нет, он еще жив. Я так хочу снова увидеть его, так хочу его обнять! У меня даже соски горят, когда я об этом думаю.

Она взяла Ива за руку и, прежде чем юноша успел сообразить, что она делает, сунула его ладонь себе за вырез.

— Чувствуешь?

Он отдернул руку так, словно обжегся. Корриган приняла это за подтверждение.

— Даже тебе жарко — так что же говорить обо мне…

— Давно ли вы расстались? — спросил Ив.

— Быть может, месяц назад… Но я знаю, как коротка человеческая память, и потому оделась так, как тогда, в день нашей первой встречи. Я хочу, чтобы он сразу вспомнил меня, понимаешь? Сразу, как только увидит вновь.

— Что ж, это разумно, — согласился Ив. — От души желаю тебе найти потерянное. — И вдруг он насторожился: — Но почему ты пришла сюда?

— А разве он не здесь? — в свою очередь удивилась корриган.

— Что бы он делал здесь?

— Почему нет?

— Почему да?

Разговор зашел в тупик, и оба замолчали, разглядывая друг друга с одинаковым изумлением. Наконец корриган вновь прервала молчание:

— На самом деле Керморван — не первый замок, куда я пришла. Я обошла уже половину замков Бретани, ведь везде, если хорошенько поспрашивать, люди припомнят какое-нибудь таинственное происшествие. Но Керморван, по правде говоря, подходит лучше всего.

— Почему?

— Потому что над вашим родом тяготеет проклятие. Потому что вы связаны с призраками Рюстефана, хотите вы того или нет, а это означает, что любой из рода Керморван обладает также связью с потусторонним миром… Следовательно, и мой любовник должен был появиться здесь. Для него здесь самое место.

— Наш капеллан говорит, что существует истинная логика и логика женщин, — сказал Ив. — Он не учел того, что в мире действует также логика корриган.

Гвенн хмыкнула:

— Он многого не учел, ваш капеллан, как я погляжу.

— В любом случае, ты можешь остаться и познакомиться в замке со всеми. Возможно, ты и найдешь своего красивого любовника… — сказал Ив.

Внезапно он понял, что видит корриган гораздо лучше, чем в начале их разговора. Он поднял голову и заметил в окнах утренний свет. Ночь бдения над оружием закончилась. Вместо того, чтобы всю ночь молиться и просить о ниспослании ему даров высокой рыцарской добродетели, сир Ив занимался глупой болтовней с какой-то красноволосой коррриган!

— Что я наделал! — простонал сир Ив.

Он обхватил голову руками в полном отчаянии.

Корриган поцеловала его в щеку.

— У тебя осталось еще несколько минут, — шепнула она. — Ты успеешь и подумать о важных вещах, и помолиться. Ведь ты человек, а людям, как и корриганам, дано растягивать время по собственному усмотрению. Один из вашего племени тратит на это всю жизнь, а другому достаточно и нескольких мгновений.

Она встала, прошуршав платьем, и скрылась в тени за статуей Девы Марии.

Сир Ив впервые покидал замок Керморван, и сердце у него сжималось — нельзя сказать, чтобы ощущение было неприятным, но очень уж сильным.

Ему и прежде доводилось бродить по окрестностям, но никогда еще он не заходил так далеко, чтобы не вернуться домой на ночлег. Теперь же ему вместе со скучным оруженосцем Эрри предстояло проделать долгий путь — почти до самого Парижа.

Сир Вран, говорил об этом с племянником через две недели после посвящения, когда только-только отгремели праздничные пиры.