Чтение онлайн

– Почему ты лгал собственным братьям? – спросил его голос Адриана за вечерней молитвой.

Орландо ответил:

– Как я могу доверять человеку? Разве не подстерегает меня везде предательство? Почему Каим послал именно меня? Он хотел меня испытать. Я уверен, что у него имеются свои агенты в самых высоких службах в Крак-де-Шевалье.

– Ты всегда был слишком пуглив, – сказал Адриан.

– Я был таким? Почему Великий магистр потре-

бовал: «Докажи мне, что ты брат!» Я не выдал себя ни словом, ни жестом. Откуда у него взялось подозрение, что я могу быть одним из них? Кто ему донес? Париж? Едва ли. Аламут? Никакая осторожность не будет излишней. Я должен выполнить миссию. Respiсе finem!

* * *

Восемнадцать дней в седле, восемнадцать дней солнечного пекла, пыли, жажды. В конце долгой скачки в вечернем тумане показались вершины Эльбурса. И еще четыре дня сквозь узкие пропасти, по продуваемым ветрами проходам. Наконец! Как Фата Моргана встали впереди башни Аламута! Крик радости вырвался из осипших глоток: «Аламут! Аллах велик!» У Орландо было чувство, что он вернулся домой. Ликующая радость наполнила его, когда они проезжали через большие ворота. Старого Хасима, измученного жаром и ослабленного поносами, пришлось снять с коня. Они внесли его в дом врача.

Впервые Орландо позвали к Кайму одного. Старец вышел ему навстречу. Принял шкатулку с золотом, сломал печать и прочитал ответное письмо. Его лицо просветлело. Кустистые брови поднялись, глаза светились.

– Ты хорошо сделал свое дело, Аднан. Я ожидаю завтра посольство из Аль-Искандерии. Ты примешь участие в переговорах. Будь готов!

В ту ночь Орландо спал как убитый. Он проснулся от вечно жарких ссор горных галок, которые заселили крепость, будто они были истинными хозяевами

Аламута. Солнце стояло уже высоко в небе, когда посыльный Старца Горы постучал в дверь Орландо. Он отвел Орландо в Красный замок для гостей. Отсюда открывался вид на всю долину Аламута до вечных снегов горного массива Таха-ибн-Сулеймана, трона Соломона.

Красный замок был устроен как каравай-сарай. Двухэтажные здания окружали квадратный внутренний двор, затененный пиниями. Теперь здесь стояли лошади посланников.

Перед плоской постройкой с многочисленными рядами выкрашенных в белый цвет арабских куполов гонец остановился и открыл ворота. Орландо оказался перед залом мечети. Сводчатый потолок поддерживался лесом колонн. Пол устилали ржаво-красные ковры.

На противоположной стороне помещения восседала дюжина мужчин и посреди них – Каим. В стороне от него находился какой-то человек атлетического телосложения с тюрбаном на голове и бурде из шелка Орландо услышал, как он говорит:

– Только одна вера защищает имущество и женщин. Богослужение проводят только из-за добра и женщин. Потому что если бы имущество и женщины были доступны, то в чем же заключалось различие между нами и скотом? Без веры в Аллаха невозможно признание права собственности и чести женщин. Одно немыслимо без другого.

Старец Горы сделал жест Орландо и представил его присутствующим как своего Наздикана. Так он называл Орландо в первый раз. Наздикан – древнее почетное звание для самых доверенных приближенных повелителя. Носитель тюрбана был Фахд ибн Тхабит, великий визирь властелина правоверных. Его темнокожий секретарь, без сомнения, евнух, следовал за ним как тень, чтобы записывать каждое его изречение.

Великий визирь обратился к Кайму:

– Меня интересует ваше мнение. Каим ответил:

– Вы уделяете полногрудым женам слишком большое значение. Когда Александр Великий обратил в бегство персидского царя Дария, ему сообщили, что побежденный имеет поразительно прекрасную дочь и младшую сестру, полную очарования. Под луной не существовало подобного гарема, который бы мог сравниться с гаремом Дария. Александр дал ответ: «Я победил мркчин. Мне не требуется побеждать их женщин». И он не вошел в женские покои Дария. Теперь вы знаете, почему его называют Великим.

– Вы считаете это наивысшим благом? – спросил великий визирь.

– Для человека нет более ценного имущества, чем знание. Оно ценится больше, чем любое сокровище. Потому что сокровище тебе нужно охранять, знание лее само сохранит тебя. Нет более действенного оружия, чем острый ум.

Кайма едва можно было узнать. Он снова стал тем прежним Хасаном ибн Саббахом, который одним всесокрушающим духовным даром основал самый грозный орден своего времени. Его искусству убеждения удалось завоевать такую крепость, как Аламут, без единого удара меча.

– Как это объяснить, – спросил великий визирь, – что ваша крепость носит название Аламут, Орлиное гнездо, а животное на вашем гербе – маленькая пчела? Почему не орел, король воздуха?

– Что ты думаешь об этом, Аднан? – спросил Каим.

Орландо ответил:

– Орел, лев, медведь пользуются у людей большим уважением…

– Не забудьте гепарда, – добавил Фахд ибн Тха-бит, потому что Фахд по-арабски означает «гепард».

Орландо пропустил эту реплику мимо ушей.

– Крупные хищники пользуются уважением. Но, собственно, что вызывает наше почтение? Мужество льва и сила медведя? Но разве это так? Львы, медведи, тигры, волки и прочие выискивают исключительно больных, слабых или юных жертв. Они охотятся только за полумертвой, обреченной жизнью. И за это их следует считать падальщиками. А если они все же время от времени убивают здоровое животное, то только потому, что во много раз превосходят свою жертву. Волк в десять раз больше ягненка, которого сжирает.

Поистине мужественными героями являются маленькие животные, которых мы презираем. Комар бесстрашно бросается на жертву, превосходящую его на целый дом. Мы называем его мерзким кровопийцей. Пчела, которая вонзает жало в человека, действует несравненно более героически, чем орел, убивающий зайца.

Кайму понравилось это рассуждение. Он со смехом обратился к Тхабиту:

– Ну, теперь вы знаете ответ. Вы должны взять имя кровопийцы.

Вскоре тема разговора вновь обратилась на женщин.

Фахд ибн Тхабит сказал:

– Даже если женщина всю жизнь проведет в обществе мужчин, она постигнет истину не больше, чем ложка вкус супа.

– Какое сравнение! – восхитился Старец Горы.

– Нет ничего вкуснее, чем жареные птичьи крылья, – мечтательно проговорил Тхабит, – но несмотря на это я не пришел бы к абсурдной мысли съесть моих соколов или фазанов, и не потому, что они дорогие и редкие, а потому, что я их люблю. Сильное наслаждение можно только получить только в том случае, если нет любви. Женщин, которых я люблю больше всех остальных, – мою мать и сестер, – я не вожделею. Любовь и сексуальность – совершенно разные вещи. Когда я высасываю устрицу или облизываю фигу, я не жду от них, чтобы они любили меня. Я наслаждаюсь их мясистой плотью – и точно так же обхожусь с девушками из моего гарема. Я согласен с аль-Муджлиром, губернатором Барсы и Куфы, который в конце жизни сказал: «Я был женат почти на сотне женщин, но ни одну не познал по любви».