Ожерелье голубки
Шрифт:
Привел меня ночлег однажды ночью, в некие времена, к одной женщине из моих знакомых, известной своей праведностью, благом и рассудительностью, и с ней была девушка, наша родственница, из тех, кого объединило со мной воспитание в юности, а затем удалился я от нее на многие годы. Я оставил ее, когда она только начинала жить, а теперь я увидел, что побежала по лицу ее влага юности, и разлилась, и растеклась, и пробились в ней ручьи красоты, и не поверил я себе, и растерялся. И взошли звезды прелести на небе лица ее, и засияли, и загорелись, и оказались на щеках ее цветы красоты, и выросли до конца, и распространились, и стала она такой, как говорю я:
Вот девушка, которую создал Аллах из света, — красота ее выше всех определений.Если бы пришли дела мои столь прекрасными, как ее облик, в день расчета, когда вострублено будет в трубу,Право, был бы я счастливее всех рабов Аллаха в садах райских, близ черноглазых дев.И была она из дома красивых, и явился в ней образ, обессиливающий хвалителей, и распространилось описание красоты ее по всей Кордове. И я провел возле нее три ночи подряд, и ее не отделяли от меня, по прежнему обычаю воспитания, и, клянусь жизнью, мое сердце чуть не сделалось снова молодым, едва не вернулась оставленная любовь и не возвратились забытые любовные речи. И отказывался я после входить в этот дом, боясь, что возгордится от восхищения мое сердце. А эта девушка и все ее родные были из тех, к кому не переходят желания, но не безопасны ведь козни сатаны. Я говорю об этом:
Не посылай душу вслед за страстью и перестаньподвергать себя испытаниям. Иблис жив, не умер он, и око — врата к соблазнам.Я говорю еще:
Многие говорили мне: — Эта мысль хочет тебя обмануть, — и сказал я: — Брось упрекать меня, — разве Иблис не жив больше?И лишь для того рассказал нам Аллах великий историю Юсуфа, сына Якуба, и Дауда, сына Ишая, посланников Аллаха — мир над ними! — чтобы знали мы нашу недостаточность и нужду в его защите и что построения наши порочны и слабы. Ведь Якуб и Дауд — мир с ними! — пророки, посланники, сыновья пророков и посланников, происходившие из дома пророков и посланников, были под постоянной охраной Аллаха, объятые дружбой его, окруженные его покровительством и поддержанные его защитой, и не было проложено сатане против них пути, и не было открыто дороги к ним для его наущений. И дошли они до того, о чем рассказывал нам Аллах — велик он и славен! — в своем ниспосланном Коране, по укрепившейся в них природе, человеческому естеству и вкоренившемуся свойству, а не по умышленному согрешению и не по стремлению к нему, ибо пророки свободны от всего того, что не согласно с повиновением Аллаху, великому, славному. Любовь — это прирожденное восхищение души образами, — а кто припишет себе власть над душою и возьмется сдержать ее иначе, как силою и мощью Аллаха? Первая кровь, что пролилась на земле, — кровь одного из сынов Адама, по причине соперничества из-за женщин, а посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — говорит: — Отдаляйте дыхание мужчин и женщин. — А женщина из арабов, когда забеременела она от родственника и ее спросили: — Что у тебя в брюхе, о Хинд? — ответила: — Близость подушки и долгий мрак.
Обо всем этом я скажу стихотворение, где есть такие стихи:
Не упрекай подвергающего душу захочет другой при испытании.He приближай аканта к пламени, — когда приблизишь его, поднимется дым.Не трать доверия ни на кого — испортились все люди и время.Созданы женщины для самца, как и самец для них, без сомнения, создан.Всякий образ желает подобия своего — не отстраняй же ни от кого подозрений.Качество праведного в том, что, когда удерживаешь его от дурного, проявляет он повиновение прекрасное,Иной же, когда наставляешь его, будет хитрить, чтобы сбросить узду.Я знаю одного юношу, из людей себя сохраняющих, который увлекся любимой девушкой. И проходил один из его друзей и увидел, что он сидит с той, кого любит, и пригласил его к себе в дом, и юноша согласился, сказав, что придет после него. И пригласивший отправился домой и ждал его, пока ожидание не затянулось, но юноша не пришел к нему. А потом пригласивший встретился с ним и стал его бранить, долго его упрекая за то, что он нарушил обещание, и юноша оправдывался и клялся двусмысленными клятвами. И сказал я тогда тому, кто приглашал его: — Я открою ему верное оправдание в книге Аллаха, великого, славного, который говорит: «Мы нарушили уговор с тобой не своей властью, но обременили нас тяжестью украшении этих людей» [133].
И засмеялись все, кто присутствовал, и меня заставили сказать что-нибудь об этом, и я сказал:
Твои раны оставляют на мне след, и ты не достоин упрека, — но раны любви не оставляют следа.Родимые пятна на белизне его подобны ненюфару среди садов с нарциссами.Сколько раз говорил мне тот, от любви к кому я умираю, — словами развязного, издевающегося(А умножились к нему мои просьбы, — иногда пристаю я, иногда подделываюсь):— Разве моя сдержанность не охлаждает жажду и не прекращает ли она томление, распространившееся в твоем сердце?И ответил я ему: — Если бы так было, не знали бы люди вражды соседа к соседу.Ведь видят друг друга войска перед боем, а меж ними — к смерти гибельный путь.У меня есть два стихотворения, где я сказал, намекая, — нет, ясно указывая, — на одного человека из наших друзей, который известен нам всем, мужа, ищущего знания, прилежного и богобоязненного. Он простаивал ночи и шествовал по следам благочестия, идя по пути древних суфиев [134], и был ревностным искателем, и мы воздерживались от шуток в его присутствии. И не прошло много времени, и дал он сатане овладеть душою, и предался разврату, после того как носил одежды благочестия, и отдал Иблису во власть свой повод, и соблазнил его Иблис ложным, и украсил в его глазах несчастье и бедствие; и вручил ему этот человек узду после отказов, и отдал свой тупей после непослушания, и двигался, подчиняясь ему, и тихо и резво.
И прославился он после того, о чем упомянул я, некими прегрешениями, мерзкими и грязными, и я долго упрекал его и усиленно его порицал за то, что стал он известен после сокрытия, и испортило это его расположение ко мне, и стали дурными его намерения, и ожидал он для меня злой беды. А кто-то из друзей наших соглашался с ним на словах, чтобы привлечь его к себе и стать его другом, и выказывал ко мне враждебность, но сделал Аллах явными тайные мысли его, так что узнал их и кочующий и оседлый, и упал он в глазах всех людей, после того как был целью для ученых, и постоянно возвращались к нему достойные, и сделался он ничтожен для всех своих приятелей. Да охранит нас Аллах от беспомощности, да покроет он нас своей защитой и да не отнимет от нас своей милости, которую он нам оказал! О, позор тому, кто начал с исполнения долга и не знал, что постигнет его беспомощность и покинет его защита! Нет бога, кроме Аллаха! Как ужасно это и отвратительно! Поразила его одна из дочерей беды, и бросила свой посох мать бедствий подле того, кто сначала принадлежал Аллаху, а в конце стал принадлежать сатане!
Вот часть одного из этих стихотворений:
Что до этого юноши, то пришло время позора его, и был он сокрыт, но сорван с него покров.Всегда он смеялся, дивясь людям любви, а ныне всякий глупец над ним смеется.Отстань! Не упрекай того, кто влюблен безумно и увлекся и думает, что позор в вере любви — благочестие.Целый век был он благочестивым и ревностным и считал в благочестии своем, что все мужи благочестивы.Ходил с книгою он и с чернильницей, с ними не расставаясь, к знатокам преданий спешил он, куда бы ни шел.Но сменял он коричневые перья на пальцы юноши, как будто бы созданные и вылитые из серебра.О ты, хулящий меня по неразумию за это, уменьши упреки — увидишь, что в день встречи не столкнутся из-за этого два лба.Дай мне пить из колодца, которого я ищу; отстань от меня! Это так, и не нужно мне прудов.Если откажешься ты от любви, — и любовь от тебя откажется, и если оставишь ее когда-нибудь, то любовь тебя уже оставила.И только тогда развяжешь ты узел разрыва, когда развяжешь плащ и шнурок на поясе.Утверждается власть султана лишь тогда, когда вступают на дороги гонцы, им посланные,И ничем, кроме долгого вытирания, не снять ржавчины, что покрывает железо, когда его отлили.А упомянутый человек из друзей наших прекрасно изучил чтение Корана и составил превосходное сокращение книги аль-Анбари «Об остановках и вступлениях» [135], которое восхищало чтецов, его видевших. Он был прилежен в изучении преданий и записывании их, его разум более всего был направлен к чтению того, что слышал он от старейших знатоков преданий, и он усердно и ревностно переписывал Коран. Когда же постигло его это бедствие с каким-то юношей, оставил он то, что его занимало, и продал большую часть своих книг, и переменился полнейшей переменой — у Аллаха ищем защиты от пребывания без помощи!
Я сказал о нем стихотворение, следующее за тем, часть которого я привел в начале его истории, но потом я бросил эти стихи.
Говорил Абу-ль-Хусейн Ахмад ибн Яхья ибн Исхак ар-Рувейди в «Книге о слове и исправлении», что Ибра-хим ибн Сайяр ан-Наззам, глава мутазилитов, при своем высоком разряде в диалектике и своем владении и обладании знанием, старался получить запрещенное Аллахом от одного христианского юноши, которого он полюбил, составив для него книгу о преимуществе троичности божества перед единобожием. О помощь! Защити нас, господи, от проникновения сатаны и наступления беспомощности!