Чтение онлайн

Судья выпрямился:

— Процесс творения воистину универсален, ваше превосходительство. Чрезвычайно неумны те, кто считает, что созидание доступно только людям.

— Какое удовольствие, — сказал Главный Евнух с некоторым сожалением, — беседовать в непринужденной обстановке с просвещенным человеком. Во Дворце, доктор, слишком много глаз и ушей. Чрезвычайно много… — И, почти смущенно глядя полуприкрытыми глазами, он спросил: — Скажите, почему вы избрали врачевание делом жизни?

Судья немного помедлил с ответом: вопрос можно было понять двояко. Он решил действовать наверняка.

— Наши древние мудрецы говорили, ваше превосходительство, что болезни и страдания — не что иное, как отклонение от Всеобщего Пути. Мне казалось, что восстанавливать естественное течение вещей — очень благородное дело.

— Вы узнаете, что поражение на этом пути встречается столь же часто, как и успех.

— Я признаю ограниченность человеческих возможностей, ваше превосходительство.

— Правильный подход, доктор. Очень правильный. — Он хлопнул в ладоши и приказал вновь появившемуся евнуху: — Доктору Ляну дозволено пересечь Золотой мост. — Обращаясь к судье, он хмуро добавил: — Я надеюсь, что больше визитов не потребуется. Здоровье высокочтимой госпожи Гортензии мы принимаем близко к сердцу, но не можем допустить, чтобы посторонние расхаживали по Дворцу. Прощайте.

Судья Ди отвесил низкий поклон. Главный Евнух сел за письменный стол и вновь погрузился в чтение.

Толстяк повел судью обратно по коридору к ожидавшей его молодой даме. Он вкрадчиво сообщил ей:

— Доктору дозволено пересечь мост, барышня.

Та повернулась и пошла вперед, не снизойдя до ответа.

Длинный переход заканчивался круглой дверью, которую охраняли двое высоких часовых. По знаку толстяка они открыли ее, и трое вошли в прекрасный сад с цветущими деревьями, разделенный узким каналом. Горбатый мраморный мостик шириной всего в три шага соединял берега. Перила, украшенные причудливой резьбой, были позолочены. На противоположном берегу канала возвышалась красная стена, в которой была единственная дверь. Поверх стены виднелась золотая черепица крыши уединенного строения. При входе на мост евнух остановился.

— Я подожду вас здесь, доктор!

— Жди, пока не похудеешь, болван! — бросила девица. — Но чтобы и ноги твоей на мосту не было!

Ступив вслед за девицей на мост, судья вдруг осознал, что сейчас он окажется в строго охраняемой, запретной части Дворца — обители Третьей принцессы.

Две придворные дамы провели их в обширный двор, где под плакучими ивами прохаживалось несколько молодых женщин. Завидев посетителя, сбившиеся в стайку красавицы начали тревожно перешептываться, драгоценности в их прическах сверкали в лунном свете. Спутница судьи провела его через маленькую боковую дверь в бамбуковый сад и проследовала к открытой галерее в его дальней части. Степенная пожилая дама готовила чай на столике сбоку. Она поклонилась и тихо доложила девице:

— У ее милости только что был сильный приступ кашля.

Девица кивнула и вошла вместе с судьей в роскошно убранную спальню. Пока она запирала дверь, судья не без любопытства рассматривал огромное ложе под балдахином, занимавшее большую часть комнаты. Рядом с кроватью вплотную к парчовым занавесям стоял наготове высокий круглый табурет с маленькой подушечкой на нем.

— Доктор Лян прибыл, матушка, — провозгласила девица.

Занавески едва раздвинулись, и появилась морщинистая рука. Тонкое запястье украшал браслет из чистого белого нефрита, с изображением извивающегося дракона. Девица взяла высунувшуюся руку и положила ее на подушечку, затем встала возле запертой двери.

Судья Ди положил свою шкатулку на табурет. Кончиком указательного пальца он пощупал пульс — врачам позволялось видеть лишь руку высокопоставленной пациентки, и диагноз приходилось ставить по состоянию пульса. Неожиданно женщина на ложе за занавеской быстро прошептала:

— Пройдите через панель, что налево за кроватью. Скорее!

В изумлении судья выпустил ее тонкое запястье и послушно зашел за кровать. В темную обивку стены были вделаны три панели. Как только судья надавил на ближайшую, она бесшумно ушла вовнутрь. Он прошел в прихожую, освещенную настольным фонарем из белого шелка. Под фонарем на массивном диване из черного дерева сидела дама и читала книгу. Судья опустился на колени, едва успев разглядеть жакет из императорской желтой парчи с длинными рукавами. Они были вдвоем в укромной пустой комнате. Тишину нарушало лишь потрескивание сандалового дерева, горевшего в старинной бронзовой жаровне напротив дивана. Голубоватый дымок наполнял комнату легким, приятным ароматом. Дама оторвалась от книги и сказала чистым, мелодичным голосом:

— Встаньте, Ди. Поскольку времени очень мало, отбросим пустые формальности.

Она отложила книгу в мягком переплете и внимательно посмотрела на судью большими встревоженными глазами. Ди глубоко вздохнул: воистину, столь прекрасных женщин ему доводилось видеть нечасто. Ее безукоризненно овальное лицо было обрамлено густыми блестящими волосами, убранными в высокую прическу, которую скрепляли две длинные шпильки с шариками из полупрозрачной зеленой яшмы на концах. Тонкие брови лежали на высоком гладком лбу длинными дугами, маленький ротик напоминал спелую вишню, носик был изящно выточен. Она держалась с большим достоинством и вместе с тем с прирожденной легкостью и дружелюбием.

— Я вызвала вас, Ди, поскольку слышала, что вы великий следователь и наш преданный слуга. Необычный способ, которым вы были доставлены сюда, обусловлен секретностью предстоящего вам расследования. Два дня тому назад, в полночь, я находилась в Павильоне, построенном на внешней стене над рекой. Я была совершенно одна. — Она бросила печальный взгляд на бумагу высокого решетчатого окна, серебрившуюся в лунном свете. — В ту ночь так же, как сегодня, ярко светила луна, и я подошла к окну, чтобы полюбоваться ею. А перед этим я сняла ожерелье и положила на чайный столик слева у входа. Это ожерелье, Ди, является драгоценностью императорского дома. Оно состоит из восьмидесяти четырех очень крупных, прекрасно подобранных жемчужин. Отец подарил ожерелье моей матери, а после ее смерти оно перешло ко мне.

Третья принцесса немного помолчала. Затем продолжала, глядя на длинные белые кисти рук, сложенные на коленях:

— Я сняла ожерелье, поскольку уже как-то раз потеряла серьгу, высунувшись из этого же окна. Не знаю, сколько я там простояла, наслаждаясь прекрасным лунным пейзажем. Когда же я обернулась и отошла от окна, ожерелья уже не было. — Она подняла глаза и в упор посмотрела на судью из-под длинных ресниц. — Я приказала дворцовым властям немедленно провести тщательное расследование и в самом Дворце; и за его пределами. Но до сих пор им не удалось напасть на какой бы то ни было, даже самый ничтожный, след. А послезавтра мне предстоит вернуться в столицу. К этому времени ожерелье должно быть у меня, поскольку отцу всегда хочется видеть его на мне. Мне кажется… Нет, я убеждена, что кража была совершена посторонним, Ди. Должно быть, он подъехал на лодке, взобрался на стену и стащил драгоценность, пока я стояла спиной к окну. Действия и передвижения всех и каждого в этой части Дворца в ту полночь были впоследствии тщательно проверены. Вор, несомненно, проник снаружи, и поэтому я поручаю вам, Ди, вести расследование за пределами Дворца. Вы будете действовать в строжайшей тайне, никто как в самом Дворце, так и вне его не должен знать, что я дала вам это поручение. Как только вы обнаружите ожерелье, вы раскроете свое инкогнито, явитесь сюда как официальное лицо и официально вручите мне ожерелье… Разорвите чуточку воротник вашего платья по шву, Ди.

Судья подпорол шов справа. Третья принцесса достала из рукава плотно сложенный квадратик желтой бумаги и, приблизившись к собеседнику, засунула ему в ворот эту крошечную бумажку. Молодая красавица оказалась очень высокой; прядь ее волос коснулась лица судьи, и он ощутил исходивший от них тонкий аромат. Принцесса вновь села и продолжала:

— Бумага, обладателем которой вы теперь являетесь, дает вам право совершенно открыто и беспрепятственно войти во Дворец. Никто не посмеет остановить вас. Вы вернете мне этот документ вместе с ожерельем. — Прекрасные губы тронула легкая улыбка. — Я вверяю вам свое счастье, Ди.

И она кивнула, давая понять, что аудиенция окончена, затем вновь взяла в руки книгу и углубилась в чтение.

Низко поклонившись, судья Ди отступил назад и вернулся в комнату старшей фрейлины. Панель бесшумно вернулась на свое место. Морщинистая белая рука в нефритовом браслете по-прежнему лежала на подушечке.

В тот миг, когда судья опять коснулся тонкого запястья, в дверь постучали. Дочь госпожи Гортензии бесшумно отодвинула засов и впустила двух придворных дам. Первая внесла поднос с письменными принадлежностями, вторая — бамбуковую корзинку со свежим ночным платьем.