Чтение онлайн

— Боже мой! Как ваше величество суровы ко мне! Я вся дрожу!

— Это еще не все, — резко сказала королева. — Вы знаете, что господин де Роган в Бастилии?

— Мне сказали это, ваше величество.

— Вы догадываетесь, за что?

Жанна пристально посмотрела на королеву и, повернувшись в сторону двух дам, присутствие которых, казалось, смущало ее, ответила:

— Я этого не знаю, ваше величество.

— Но знаете, что вы говорили мне об одном ожерелье, не правда ли?

— О бриллиантовом ожерелье; да, ваше величество.

— И что предложили мне от имени кардинала условия, чтобы облегчить уплату за это ожерелье?

— Совершенно верно, ваше величество.

— Приняла я эти условия или отказалась от них?

— Ваше величество отказались.

— А, — произнесла королева с довольным видом, к которому примешивалось некоторое удивление.

— Ваше величество даже дали двести тысяч ливров в счет уплаты, — добавила Жанна.

— Так… а что было потом?

— Потом ваше величество не смогли уплатить, потому что господин де Калонн отказал вам в деньгах, и отослали футляр с ожерельем ювелирам Бемеру и Боссанжу.

— Через кого я отослала его?

— Через меня.

— А что вы с ним сделали?

— Я, — медленно проговорила Жанна, чувствуя все значение произносимых ею слов, — я отдала бриллианты господину кардиналу.

— Господину кардиналу! — воскликнула королева. — Зачем же вы это сделали, вместо того чтобы отдать их ювелирам?

— Потому, ваше величество, что господин де Роган интересовался этим делом, занимавшим вас, и я бы оскорбила его, не доставив ему случая уладить все самому.

— Но как же вы получили расписку от ювелиров?

— Господин де Роган вручил мне эту расписку.

— А то письмо, которое вы, говорят, якобы от моего имени передали ювелирам?

— Господин де Роган просил меня передать его.

— Следовательно, в этом деле на каждом шагу замешан господин де Роган! — воскликнула королева.

— Я не знаю, что ваше величество хотите сказать, — отвечала Жанна с рассеянным видом. — В чем замешан господин де Роган?

— Я говорю, что расписка ювелиров, переданная или посланная вам для меня, подложна!

— Подложна! — с чистосердечным удивлением произнесла Жанна. — О, ваше величество!

— Я говорю, что письмо, удостоверяющее получение ожерелья, будто бы подписанное мною, подложно.

— О! — воскликнула Жанна, разыгрывая еще большее удивление.

— Я говорю, наконец, — продолжала королева, — что нужно устроить вам очную ставку с господином де Роганом, чтобы разъяснить нам это дело.

— Очную ставку! — сказала Жанна. — Но, ваше величество, к чему эта очная ставка с господином кардиналом?

— Он сам просил об этом.

— Он?

— Он всюду вас искал.

— Но, ваше величество, этого не может быть!

— По его словам, он хочет доказать, что вы обманули его.

— О! Если так, ваше величество, то я сама прошу об очной ставке.

— Она состоится, сударыня, не беспокойтесь. Итак, вы уверяете, что вам неизвестно, где ожерелье?

— Как я могу это знать?

— Вы отрицаете, что помогали господину кардиналу в его интригах?..

— Ваше величество имеет полное право лишить меня милости, но не имеет никакого права оскорбить меня. Я происхожу из дома Валуа, ваше величество.

— Господин кардинал подтвердил перед королем одну клевету, для которой он надеется представить вполне прочные доказательства.

— Я не понимаю.

— Кардинал заявил, что писал мне.

Жанна взглянула королеве в глаза и ничего не ответила.

— Вы слышите меня? — спросила королева.

— Да, слышу, ваше величество.

— И что же вы можете ответить?

— Я отвечу, когда мне дадут очную ставку с господином кардиналом.

— А до тех пор, если вы знаете правду, помогите нам.

— Правда, ваше величество, заключается в том, что вы нападаете на меня без основания и гневаетесь на меня без причины.

— Это не ответ.

— Тем не менее я не дам здесь иного, ваше величество.

И Жанна снова взглянула на дам.

Королева поняла, но не уступила. Любопытство не одержало верх над уважением к себе. В недомолвках Жанны, в ее смиренном и вместе с тем дерзком поведении сквозила уверенность, свойственная тому, кто обладает тайной. Быть может, королева могла бы лаской выведать эту тайну.

Но она отвергла это средство, как недостойное ее.

— Господин де Роган посажен в Бастилию за то, что хотел сказать слишком много, — сказала Мария Антуанетта. — Берегитесь, сударыня, как бы вам не подвергнуться той же участи за то, что вы слишком упорно молчите.

Жанна вонзила себе ногти в ладони, но улыбнулась.

— Что значит преследование для чистой совести? — сказала она. — Разве Бастилия убедит меня, что я виновна в преступлении, которого я не совершала?

Королева бросила на нее гневный взгляд.

— Будете вы говорить? — спросила она.

— Я ничего не имею сказать никому, ваше величество, кроме как вам одной.

— Мне? А разве вы не со мною говорите?

— Не с вами одной.

— А, вот оно что! — воскликнула королева. — Вы желаете вести дело при закрытых дверях! Заставив меня вынести позор всеобщего подозрения, вы теперь сами боитесь позора — сознаться в своей вине публично.

Жанна выпрямилась.

— Не будем более говорить об этом, — сказала она. — То, что я делала, я делала ради вас.

— Какая дерзость!

— Я почтительно готова претерпеть оскорбление от моей королевы, — проговорила Жанна, не меняясь в лице.

— Вы будете сегодня ночевать в Бастилии, госпожа де Ламотт.

— Пусть так. Но перед сном я, по своей привычке, буду молить Бога, чтобы он сохранил честь и счастье вашего величества, — ответила обвиняемая.

Королева встала взбешенная и прошла в соседнюю комнату, с силою хлопнув дверью.

«Победив дракона, — сказала она себе, — я сумею раздавить ехидну!»