Чтение онлайн

– Он умер.

Миша закрыл глаза. Сержант что-то рассказывал ему, но Миша не слышал.

– Где он? Я уже иду, – перебил милиционера Голубых.

– Здесь. В парке…

Придерживая трубку возле уха, Миша помчался по улице.

Через семь минут Миша был в парке. Он сразу увидел небольшую кучку людей и машину «скорой» невдалеке.

Тяжело дыша, Миша остановился возле лавки, на которой, завалившись набок, лежал мертвый Кирилл Александрович. Очки боком держались на носу, галстук сбился. Сложенный пиджак лежал на коленях.

– Вы Боженко? – спросил Миша у рослого сержанта, стоявшего возле тела.

Сержант отрицательно помотал головой и кивнул на другого милиционера, метрах в пяти разговаривавшего по телефону. Тот бросил взгляд на Михаила, закончил разговор и подошел.

– Вы Боженко? – повторил Миша.

– А вы Михаил? – сержант расстегнул верхнюю пуговицу форменной куртки. – Вы его знаете?

– Знаю. Жарко Кирилл Александрович. Час или два назад я с ним разговаривал. Что произошло?

Боженко пожал плечами.

– Нам сообщила та… бабушка. – Он махнул рукой в сторону, где невдалеке, в тени раскидистого дерева на складном стульчике сидела немолодая женщина в платочке, продающая какие-то иконки, свечечки и прочую церковную атрибутику, с любопытством поглядывающая в их сторону.

– Мы недалеко тут, на соседней аллее стояли. Подошли, я посмотрел, сразу «скорую».

– Так он жив был? – Миша напряженно смотрел на сержанта.

Боженко кивнул.

– Ну да. Пульс был, и вообще… дышал еще, глаз дергался, я обратил внимание. А перед приездом «скорой» умер, буквально за минуту.

Миша не дослушав, подошел к врачу. Врач, молодой мужчина лет тридцати, что-то писал, поставив ногу на подножку микроавтобуса.

– Доктор, отчего он умер? – не здороваясь, спросил Миша.

Врач удивленно посмотрел на него, затем пожал плечами.

– Похоже на инсульт. Мне сложно так сказать, это вскрытие уже точно… Но думаю, инсульт. У него были проблемы с сердцем, или явно выраженный склероз?

– Да откуда я знаю! – махнул рукой Миша. – Вы скажите, это типично?

Врач усмехнулся.

– А что вообще сейчас типично! Сколько пацанов молодых умерло только в этом году от инсульта! А одному вообще двадцать! – Он вздохнул. – Сколько ему лет было?

– Семьдесят три, по-моему. Точно не помню.

Врач покачал головой.

– Не знаю… Но смерть, похоже, естественная. Вы же это имеете в виду?

Миша неопределенно мотнул головой.

– Спасибо.

Врач кивнул и вернулся к своей писанине.

Миша подошел к Кириллу Александровичу и присел на корточки. «Только бы не сорваться» вертелось в голове. Что значила эта фраза, Миша сам не знал, но повторял ее про себя снова и снова.

На лице старика застыло удивленно-усталое выражение, словно у полководца, только что разбившего неприятеля и отдыхающего после тяжелой битвы, и которому гонец принес весть, что армия противника цела и снова готовится к наступлению.

Миша горестно покачал головой. Старик, которого он знал уже давно, и с которым так сблизился в последнее время, теперь покинул его. А если он умер от мысли, что сорвал операцию и подвел товарища? Мишу бросило в жар от этой догадки. Тогда Миша и есть хоть и невольный, но все же виновник смерти старика.

Из-за какой-то нелепой прихоти умер близкий ему человек! Значит, это расследование Кирилл Александрович принял близко к сердцу, и близко не допуская мысли о том, что для Миши оно может быть просто игрой! Поэтому и выложился до конца.

Миша стиснул зубы и моргнул, чувствуя, что глаза наполняются слезами. Как обидно, что одна лишь фраза может так все изменить. Одна фраза, которая по сути, привела Кирилла Александровича к смерти, а Старски к…

Старски! А если это не случайность? Миша резко поднялся на ноги и наклонился к Кириллу Александровичу. Хватит сантиментов! Несмотря ни на что, он профессионал и должен вести себя как профессионал. Если это не естественная смерть, а результат разворошенного осиного гнезда, и причина смерти – Макс Старски, Миша найдет Старски.

И Старски умрет.

В положении тела на первый взгляд не было ничего подозрительного. Миша еще раз окинул его взглядом и обратил внимание на часы. Браслет «Ролекса» был расстегнут, и не лежи рука покойного на колене, часы непременно соскользнули бы на землю. Так и было? Или кто-то решил на халяву стать обладателем дорогого хронометра?

Оглянувшись вокруг, Миша незаметно снял часы с руки старика. Потом подошел к Боженко.

– А где его мобила? – спросил он сухим тоном.

– Вы хотите ее забрать? – неправильно понял его сержант. – Это можно будет после…

– Я хочу посмотреть, кому он звонил! – перебил Миша, и нетерпеливо прищелкнул пальцами. – И тут же отдам.

Боженко протянул ему старенький «Сименс». Миша пробежался по клавишам.

Нет, ничего. Вот звонок Кирилла Александровича насчет Старски. Вот звонок тому парню Косте, который их вез. Потом звонок Мише, тот, на который Миша ответил, а Кирилл Александрович – нет. Потом пропущенный звонок Миши. И, наконец, звонок Мише от Боженко. И все. Все сходится.

– Ладно – устало произнес Миша. – У вас ко мне будут вопросы?

– Фамилия-имя-отчество, адрес, телефон. Если нужно будет, с вами свяжутся.

– Голубых Михаил Иванович, гражданин Российской Федерации… – Миша рассказал сержанту, что было необходимо, и назвал рабочий телефон Фирмы. Когда необходимая процедура была закончена, он пошел к «бабушке».

Судя по тому, что никто его не окликнул, милиция вообще не обратила внимания на «Ролекс».

* * *

Отъехав на пару километров от святого, столь богатого событиями места, я остановился.

Антон лежал так, как я его оставил. Кровь медленно сочилась из раны на лбу, похоже, не думая останавливаться.

Пульс был, но слабоват. А может, показалось, я не особо ориентируюсь в этом… Но сердце, к счастью, билось, вена на шее тоже пульсировала.

Ладно, примем меры.

Наскоро промыв руки минералкой – кто его знает, что там, под Лаврой еще водится, кроме Димитрия, – я пересел назад.

Снял с мальчишки испачканную кепку, и попытался зажать рану пальцами. Вышло не очень – длинная узкая царапина не слишком подходящая вещь для зажима. Тут бы швы наложить, что ли! Вену ремнем перетянуть не получится!