Оживший кошмар для некроманта
Шрифт:
Хотела идти – и не знала, куда.
На меня спускалось равнодушие – я встряхивалась, гнала его прочь.
Из глубин тьмы подкрадывались извивающиеся щупальца, тянулись ко мне. Я вскакивала, пыталась метнуть в них огненный шар, но магии не было… Совсем не было, и чувство такое, как будто ампутировали часть тела… Но для ночных чудищ было достаточно того, что я вскакивала на ноги, и они медленно отступали в глубину тумана, притаиваясь… Выжидая…
– Вот ты где, – с облегчением раздалось прямо за моей спиной. – Чуть не наступил на тебя… Чего сидишь?
Я обернулась и увидела темный силуэт мужчины.
– Выход… – я от растерянности и неожиданной встречи даже икнула. – Ищу…
– Ищешь… Ну, это хорошо, что ищешь… – голос его был хриплым, похожим на карканье ворона, а вот лица я не разглядела. – Пошли со мной. Выведу, если не струсишь.
Я доверчиво сжала протянутую руку, встала с его помощью. И едва мы сделали шаг, как весь окружающий мир обрушился на нас… Шипением, подозрительным шорохом, сверкающими глазами из темноты, вязким туманом. По ноге скользнуло что-то склизкое, и я невольно вскрикнула.
– Пугают, не останавливайся, – ровно заметил мужчина.
– Нас хотят съесть? – я испуганно прижалась к нему всем телом.
– Нет, – он усмехнулся, и тон его стал намного мягче. – Нас хотят оставить здесь навсегда.
И взмахнул рукой. Фиолетовая вспышка прорезала тьму, с визгом бросились прочь мелкие вертлявые твари, а мы ускорили шаг, торопясь по расчищенной полосе вперед, как по тропинке. И снова взмах руки. И еще.
Туман проникал в нос, в рот, в уши… Нашептывал, манил, убаюкивал…
– Не слушай! – меня болезненно дернули за руку. – Не вздумай здесь спать, себя забудешь, и я тебя потеряю… Лучше говори.
– Что говорить? – язык слушался меня лениво, и действительно больше всего на свете хотелось прекратить этот изматывающий шаг, прикрыть глаза…
– Не важно, – тон его был резок, с руки вновь слетела яркая вспышка. – Хоть о чем, главное, не усни на ходу.
– У вас есть магия, – заинтересованно заметила я. – А моя пропала куда-то. Почему?
– Потому что специальность у меня такая, – вздохнул он. – И вообще, я не рассчитывал, что говорить будем мы оба.
– А я не люблю длинные монологи, – насупилась я.
– Я тоже, особенно чужие, – согласился мужчина. – И вообще, тишину предпочитаю. Но потерплю. Главное, не усни, помнишь?
– Помню, – вяло отозвалась я.
О чем можно говорить с незнакомцем? Особенно, если знаешь, что он тебя, скорее всего, и слушать не будет? Уж точно не о сокровенном…
– А песни петь можно? – вдруг оживилась я.
Он хмуро и совсем невесело посмотрел на меня.
– Заунывные? Не рекомендую.
– Нет-нет! – замотала я головой. – Веселые! Бодренькие! О, частушки можно?
Лицо мужчины сделалось совсем несчастным.
– Только сильно не фальшивь, – попросил он обреченно.
Петь при незнакомце тоже было не по себе. А частушки и невозможно петь. Только орать. Вот я и старалась, зато от моего надрывного голоса, кажется, даже туман отступил. А мужчина держался.
Ведьмы в озере купалисьЗа русалками гналисьВ их хвостах чешуйки рыбьиДля трех зелий подошли!Тяжкий вздох моего спутника, и я продолжаю:
Бесенята, бесенята,Бесенята сволочи.Напилися самогонаИ орут до полночи!Оборотня полюбилаИ повесила портрет.Так всю ночь картина выла!Отключите лунный свет!А у демона рога,Как у нашего быка.Хвостик и копытца.Как не ошибиться?Ведьмы в озере нырялиТолько зря старалисяЗа корягу зацепилисьБез белья осталися!Некромант бухой сидитИ на кладбище глядит.Неспокойно на погостеНочью зря играл он в кости.На меня посмотрели крайне неодобрительно, но промолчали. А мне тема некромантов понравилась!
Зомби рядышком сидитИ ушами шевелит –Некромант наш заигрался,Над студентом потешался.У меня уже в горле пересохло от моих музыкальных талантов, мужчиной овладел нервный тик, когда мгла расступилась, открывая нашему взору огненный остров. Точнее, вблизи этот остров выглядел просто стеной огня, довольно натурально пышущей жаром.
– Нам туда, – буднично заявил мужчина. – И это… Можешь больше не петь.
Я нервно сглотнула. Хотя чувствовала – всем нутром чувствовала, что надо идти вперед, но сделать шаг в огонь не могла.
– Пошли, – настойчиво повторил мой спутник.
– Ну почему именно огонь?
– А разве не огонь твоя стихия? Или ты хочешь оставить его здесь, лишиться дара?
– Нет… – прошептала я. Терять дар было страшно.
Взглянула на мужчину, вокруг которого искрился фиолетовый щит, и почувствовала острый приступ несправедливости.
– А на меня?! – возмутилась я.
– А на тебя, – он серьезно посмотрел сверху вниз. – Не рассчитано.
Наверное, на глаза мои навернулись слезы, потому что тон его смягчился.
– Это твое личное испытание. Твой огонь. Твоя…
Он осекся и не стал договаривать.
– Что моя? – пытливо посмотрела в его глаза. Темно-зеленые, глубокие, насыщенные.
– Неважно, – отмахнулся он. – Важно лишь, готова ли ты вернуться домой.
– Я готова, – заверила я и сжала его ладонь крепче. – Вы только не отпускайте, ладно?
Он вздохнул. Рука его была живой, настоящей, как единственный якорь в этом странном, размытом, наполненным туманом мире.
– Держись, – буркнул он неловко.
И мы шагнули в пламя.
Оно трещало, гудело, взвивалось кверху, скользило по одежде, волосам, облизывало щеки, но сама я не загорелась. Моя стихия… Моя, но такая чуждая…
Я вдыхала раскаленный воздух, тлели красными угольками кончики ресниц, от жара, казалось, лопнет кожа. Здесь и сейчас огонь был мне также неподвластен, как и магия.