Чтение онлайн

– А так обычно и бывает, – вздохнул его собеседник. – Не хватает всегда чуть-чуть.

– Мне бы жалованье подождать, перекрутиться месяц, а я... Жадность все, жадность и глупость. Решил, толкну товар налево. Немного. Все проверки на мне, все жалобы на меня замыкаются. Кто заметит?

– А если ведун посмотрит?

– Ну, ведуна не проведешь, это понятно. Но у хорошего ведуна работа далеко вперед расписана. Это деньги надо платить, и немалые, а мне чего... Мне верили. Да я и унес-то там, чуть-чуть... Может, ногтей на полсотни.

– Ничего себе чуть-чуть.

– По тому складу это чуть-чуть. Это было вообще ничего.

– Так ты же говорил, нужно было пять.

– Так ото ж. Нужна пятёрка, а украл поболе. И того не хватило, через месяц добавил. Подумал, всё равно недостачу не видно, без проверки нипочем не найдешь. А потом отдам, мол, случаем. Или как-то иначе перемнётся.

– И чего? Накрыли проверкой? – Второй бродяга тоже налил себе пойла. Закрытый крышкой котелок грелся на углях, не вскипая. Он сделал вопросительный жест в сторону Ярослава, но школяр благоразумно отказался. Он не хотел привыкать к лесным напиткам. Посуда между тем быстро очищалась.

– Да нет, нормально. Просто потом меня грызть начало, мол, недостача есть, и погореть можно по крупной, на арену погореть, из-за ерунды, из-за двухсот ногтей. Так я ещё вынес. А там ещё. А там у меня уже по тысячам лакуны были. А потом и боле.

– Ни хрена себе. Это сколько ж ты упер?

– Да я считал, что ли. Только не в радость шли эти деньги. Всё как-то сквозь руки. Водка да дым пустой. Купишь что-нибудь, оно тебе и не нужно, а так... И все думаешь, думаешь, всё ждешь, когда они ведуна покличут. Или когда магистрат проверит, где материал...

– И чего, проверили?

– Да я утек накануне. Ногти забрал и ушел. Мне гадалка предсказала, что на неделе будут проверять. Да оно по всему к этому шло, как лед весной, везде подтаяло. Ещё успел ноги унести.

– Так ушел бы в другой город...

– Нет, браток... Меня так легко уже б не выпустили. Я думаю, меня не раз ведуном просвечивали, где да что. Тут, по этим ёлкам, никто не отыщет, где они растут. А по Праге только начни гулять, тут же дальний патруль сцапает.

– И что? Теперь до конца жизни будешь по лесам мотаться?

– Так ото ж... Уже и деньги давно кончились, и новых грехов нацеплял... Уже всё...

Башня весталок стояла на излучине Мологи, там, где река разливалась в длинное, поросшее тростником озеро Верестово. Вокруг простирались болота, смешанные леса, заливные луга, поросшие осокой... Благодатный край для скота, рыбалки, охоты и разбоя. Дорог в округе мало, зимники, гати, лесные тропы, лишь кое-где тянулась топкая по осени нить, соединяющая сёла побогаче. Здесь использовали лодки, да летающие гондолы – дёшево и быстро – регулярно сновали между Езьском и Тверью, проплывая над кривыми грязными дорогами, разбитыми колёсами деревенских телег.

Вокруг башни, однако, пейзаж был повеселее.

Жёлто-коричневые стволы корабельных сосен и берёзовые рощи, богатые, крытые черепицей дома крестьян – весталки приглядывали за всем, что располагалось по соседству, ухаживая за лесом и рекой, как хорошая хозяйка за огородом. Здесь не бывало плохой погоды – дождь только ночью, здесь поздно ложился снег, под соснами не держалась грязь, лишь толстый слой опавшей хвои, и вообще жить рядом с башней считалось так же хорошо, как и в столице. На сочувствие местных банде рассчитывать не приходилось.

Весь расчёт строился на внезапности и каком-то особенном плане Тараса. Школяр бывал тут раньше, специально ездил пару лет назад, и ещё тогда набросал очертания авантюры.

Никто и никогда прежде не решался на подобное святотатство. Возможно, потому, что охранялась башня не хуже княжеских палат. И Тарас тогда, побродив вокруг, ушёл несолоно хлебавши. Даже к ограде не приблизился.

Сейчас у него появился шанс.

Нападение горстки бродяг на подобную твердыню выглядело настолько глупо, что вряд ли кто-нибудь из власть имущих просчитывал этот вариант всерьёз.

Вопрос, не являлось ли оно и в самом деле идиотизмом.

– Ноготок к ноготку, монетки лаковые...

– Ладно тебе причитать, зато живой остался.

– Живой... Живой не живой, дома жена всё равно убьёт...

– Не убьёт.

– Ну, не убьёт. Пять лет работали, мяса и в праздник не едали, всё в кошель... Всё в калиту... – Невидимый собеседник всхлипнул. – Кто меня поймет, а? Кто меня поймет?..

– Да заткнись ты, дурень. Сам виноват.

– Ноготок к ноготку, один в один, лаковые... Все лаковые, с полировочкой такой, знаешь... Может, можно ещё... о-ох...

– Истинно говорят: дурень всю жизнь батрачит, чтобы богатым подохнуть.

– Кто меня поймет?..

– К монахам надо идти. Может, хоть что-нибудь найдется...

– Я убью эту скотину. Я найду его и убью.

– Как ты его найдешь, дурень?

– Я рожу его поганую выдавлю... Я... О-ох... – Маленький человек свернулся в клубок и тихо завыл, перекатываясь с боку на бок. Свист меланхолично смотрел на беднягу. Флейта толкнул его в бок.

– Пойдем, чего уставился.

– Может, монетку ему кинуть?

Флейта странно посмотрел на товарища.

– Ты чего? На солнце перегрелся? Или эти... Школяры мозги набекрень поставили?

Свист кивнул, соглашаясь.

– На хрена ему твоя монетка?

Свист снова кивнул и кинул человечку несколько серебряных монет. Тот скосил красным глазом и сгреб их вместе с песком, не переставая выть, но так, что одна осталась валяться.

– Смотри-ка, взял. Это ж гнилая кость вместо быка. У него ж полный кошель лаковых ногтей дюзнули. И взял, – подивился Флейта. – И одну вроде как на развод оставил.

Старушка бросила золотой грош, крупный желтый кругляш упал в пыль рядом с серебряной монеткой, и на этом милостыня иссякла.

– Не пойму я тебя, Свист. Монеты не жалко, но это же жлоб, он удавится, оно ему и не надо. Тебе-то зачем? Ты раньше вроде нормальный был.

– Тарас сказал, легче мне станет, если помогу кому. Вот так, пустяком даже.

– И чё? – Флейта заинтересовался. – Стало легче?

Свист прислушался к себе и молча кивнул.

– Вроде стало.

– Тю на твоего Тараса. Это ж бахил: нашел, кому помогать. Бабке б лучше монетку отдал.