Чтение онлайн

«Медведь» старался оттеснить Тараса в угол. Прямые уколы его почти не беспокоили – грудь и живот шкуры составляли полноценный войлочный доспех, иначе «охотнику» было бы слишком просто. Незащищенным оставалось горло, прикрытое шлем-маской с нависающими клыками, да бока, и то со спины, а зайти «медведю» за спину школяру, понятно, не удавалось.

Тарас снова, в который уже раз, попытался провести подсечку, и опять не получилось. Решившись, он увел маячившие перед «зверем» зубья в сторону, собираясь провести серию ударов рогатиной как обычной дубиной, и тут же нарвался на «мельницу» – широко расставленные руки с когтями пошли чертить в воздухе чудовищные косые колеса так, что, уклоняясь от одного удара, школяр попал под другой, снова уклонился, третий зацепил его правую руку, выбив рогатину, упавшую на песок, затем последовал последний, снизу под ребра, вырывающий печень, – Тарас лишь частично ушел, роняя на арену густую кровь, упал вниз, используя последний шанс на подсечку, скользнул по когтям, полосуя кожу в лоскутья, и зацепил-таки ногу медведя, тяжело и удачно уложив того на песок. Опираясь прямо на морду, на металлические клыки, толчком изрезав пальцы, школяр прокатился по мохнатому врагу и подхватил с песка рогатину. Острые зубья прижали голову не успевшего подняться «медведя» ровно так, как удается иногда уложить настоящего зверя, – полностью его обездвижив. По горячке тот ещё ворохнулся, пытаясь встать, и едва не распорол себе горло. Поняв, что к чему, «медведь» замер на песке, высоко запрокинув «морду». Школяр – на этот раз он был серьёзно ранен – поднял руку вверх.

Добивать противника не пришлось. На тверской арене такого почти не случалось.

Побежденный, защищенный тяжелой шкурой, пострадал много меньше победителя. Кроме того, конечно, что такой проигрыш добавлял к приговору ещё два поединка.

Помощь ему оказали неплохую, но можно было бы подлатать и получше. Знахарь арены доверительно шепнул, что удар когтями в печень – это пустяки и не особенно опасно. Приложил, конечно, мазей укрепляющих, спиртом протёр... Сообщил, что сама печень не задета, так что и тревожиться не о чем, вот ежели полоснуло бы поглубже... Конечно, о чём тут тревожиться, когда печень не твоя...

Тарас благоразумно подавил сарказм, хорошее отношение лекаря могло ещё понадобиться. Да и лучше услышать, что печень цела, чем надеяться, что она отрастёт заново. Неприятно подыхать победителем, а такие случаи бывали. В общем, хвала Создателю.

Пока обошлось.

Вечером Тарасу вспомнилось детство.

Сколько было историй о гладиаторах и бестиариях, об удивительной удаче и фантастических боях...

Ему принесли постель почище, а по стене перестала течь вода. Охранник сказал, что это был прорыв трубы. Тарас не поверил. Уютной его камера, конечно не стала, да и сухости добавилось не слишком, но всё-таки... И хлеб на вечер выдали получше. По всему получалось, что вне категории «мясо» жизнь в школе не так уж омерзительна.

Омерзительна, но не так.

– Этот парень не должен выйти из школы.

Ланиста молчал. Боярин ему не нравился, но спорить с верховной знатью распорядителя боёв давно отучили.

– Эта тварь слишком долго отравляет воздух. Как таких матери рожают... Ты слышишь меня, вояка?

Ланиста кивнул. Боярин продолжал, покачиваясь с носка на пятку:

– Это убийца. Подлый, трусливый убийца. Он должен умереть.

– А у нас там нету ангелов, – буркнул ланиста. – Нормальный парень, за ним уже смотрели.

– Ты не умничай. Школяр должен сдохнуть. Сделай, чтобы выпустили его поганые кишки.

Ланиста опять кивнул.

– Конечно, сделаем. Договорились же. Но отравить не получится, контроль перекрёстный, поскольку ставки. На ипподроме вон тоже... Гнилого сена лошадям не подложишь.

Боярин начал постукивать по ладони верхушкой красивой резной трости с искусно обработанным набалдашником. Величиной почти с посох, она напоминала и шестопёр. В общем, та ещё вещица.

– Ты мне про трудности собираешься рассказывать? Всю школу в план посвящать не обязательно, ты должен сам сработать. Поставь против него сильного бойца.

– Тут тоже всё по котировкам. У каждого рейтинг, очень-то не изменишь. Я думал, он хоть коктейля напьётся, они же, школяры, все вроде пьяницы. Тогда б его на арене повело. А он почему-то пить не стал.

– Может, почуял, сволочь. Их всё-таки учат.

– Ну да. Если б выпил, на арене бы уже не дёргался.

– Если бы да кабы... Если бы у бабушки был елдак, бабушка была бы дедушкой. Ты деньги собираешься отрабатывать?

– Ну так... На арене или в школе несчастный случай организовать?

Боярин усмехнулся.

– Ты дурачком-то не прикидывайся. Несчастный случай со школяром расследовать будут, это никому не нужно. Или ты супротив Колледжа следы запутаешь?

Ланиста оскалился.

– Нет, конечно. Тогда мне в школе оставаться будет нельзя, тогда мне уходить надо.

– И что? Ты согласен в бега удариться? А ну как поймают тебя? На нас выведешь, зачем мне с Колледжем неприятности?

– Не надо в бега. Меня давно в Италию зовут, во Флоренцию. Как раз бы и ушел.

Боярин задумался.

– Как раз бы и ушёл. И сколько же стоить будет это твоё «как раз бы и ушёл»?

– Ну... Место здесь доходное. Договоримся. Зато так уже наверняка, на арене всякое случается. Парень уж больно скользкий.

– Так. – Собеседник ланисты принял решение. – Устраивать тебе переезды за счёт Думы я не намерен. Подставляться из-за этого уродца – тоже. Так что сделай всё на арене, как оговорено. А в школе просто поучи, чтобы не до смерти. Понятно?

Ланиста кивнул. Видно было, что он несколько разочарован.

– Сделаем. В школе подработаем, на арене добьём. Добавить бы ещё ногтей сто, для надёжности.

Боярин поморщился.

– Ты, может, думаешь, дойную корову нашёл? Так это неправильно. Мы с тобой всё уже считали. И ежели у тебя что не сложится – я тут ни при чём.

Ланиста хмуро кивнул. Флоренция, или куда он там на самом деле собирался, явно ему обломилась. Во всяком случае, за счет Тараса.

– И не дай Сварог тебе снова ошибиться, – недружелюбно добавил боярин.

Раковина, из которой следовало набрать в ведро воду, оказалась загорожена. На запястье стоявшего перед Тарасом бойца змеились два кольца чёрной каучуковой резины. Двадцать боев. Профессионал очень высокой пробы.

Взгляд, который физически ощущал Тарас, был настолько тяжел, что поднимать глаза не хотелось. Школяр тянул, сколько было возможно, и лишь когда увидел, что рука пошла то ли толкнуть, то ли ударить, поднял глаза, стараясь, чтобы в них не было страха. Два сизых от ненависти зрачка, казалось, пронизали его насквозь.

– Что, умница... Две победы у тебя, сынок... – Высокого роста боец был очевидно сильнее. Даже будь у Тараса магия, вряд ли он смог бы одолеть такого воина. А дружить тот явно не собирался.

– Ты, сынок, говорят, и в каске зрячий... Понравилось слепеньких-то резать?

– Козел тебе сынок, хорек надутый, – выдал странную фразу Тарас, не обдумывая стилистику, но цели достиг: на мгновение воин опешил. Именно в этот миг школяр выронил ведро и ударил. Прямым, без замаха, точно в нос. И попал, смачно попал. Собирался, правда, провести целую серию с боковой подсечкой, но больше уже ничего не успел. Воин качнулся лишь на мгновение, далее нога школяра подцепила пустоту, а сам он, наоборот, получил сильнейший удар под ребра. Дернулся влево – там оказалось мощное чужое колено, качнулся в другую сторону – и нарвался на удар в подбородок. Ничего уже не соображая, Тарас поймал ещё несколько тычков – параллельно воин успел отключить и прыгнувшего на помощь Лучника, – и тяжелый, классический удар в челюсть полностью погасил сознание.