Чтение онлайн

В этой фразе ему послышалась значитальность. Он поразмыслил мгновение, и спросил:

– Сектант?

Девушка хмыкнула.
– Вроде того.

– Мне его рожа не понравилась.

– Он мне комп собирает, - пояснила Ирина, и кивнула на монитор в углу. Почти все достал, процессор, карту, память...
– Она помолчала, и добавила: Только мамки нет.

– Так она ж на работе?

Она отмахнулась:

– Это прибор такой, нужен для компьютера. Внутрь вставляется. Вообще я сама не знаю, зачем, - Ирина улыбнулась.

Он вновь ощутил тревогу.

– Слушай, сколько тебе лет?

– Я же говорила, - она удивленно подняла брови.

– Ладно, проехали, - исподтишка он осматривал все вокруг, приглядываясь к каждой мелочи. На полу, на стенах, везде.
– Пока раздевайся.

Она надула губы, но без слов приподняла юбку и принялась скатывать колготки.

– А этот... как его... Шпунтик. Что у тебя с ним?

Она улеглась на кушетку рядом с ним, и положила голые ноги ему на колени. В легкой блузке и трусиках. Почти бессознательно он опустил ладони на ее бедра, и принялся гладить девичьи ноги, балдея от ощущения бархатной кожи.

– Он меня хочет, - призналась она.
– А я не даю. Зачем мне эти проблемы?

– Конечно, - согласился он, прикасаясь к гладкой щиколотке.
– Он, наверное, неплатежеспособный.

– Ты думаешь, я проститутка, да?

– Начинающая, - поправил он ее.

– Ну это не так плохо, - она нашла рукой его руку, и сжала ее.
– Извини, но я сегодня не могу.

– Я и не собирался, - буркнул он. Это была ложь, и он это знал.

Прекрасные ножки на его коленях пошевелились.

– У меня еще болит, - просто сказала она.

Он промолчал, тупо глядя на безобразную маску на стене.

– Ну, не сердись, - ее голос был странно нежен.
– Ложись рядышком.

Он вздохнул, расслабил галстук, и прилег на кушетку, Ирина мгновенно пристроилась к нему, свернувшись калачиком, словно котенок. Он приподнял ей подбородок, и легко поцеловал в губы. Странно, но возбуждение куда-то пропало. Ирина оторвалась от него, немигающе глядя ему в глаза. Он потрогал ее грудь сквозь блузку - она была теплая и мягкая, соски почти не ощущались, словно и не было их совсем.

– Снять?
– тихо спросила она.

Он кивнул.

Взявшись руками крест-накрест, она стянула блузку через голову. На него пахнуло молочным девичьим запахом, круглые грудки настороженно смотрели прямо ему в лицо. Светло-кофейные соски почти не выделялись. Он потянулся к ним, взял правый сосок в губы и втянул в себя, легонько трогая его зубами. Девушка пискнула, а пупырышек в его рту немножко подрос - или так ему почудилось. Не выпуская ее грудь, он потянулся рукой, скользнул по животу, и проник под резинку трусов. Ирина покорно разомкнула ноги, давая путь руке. Потрогав сухой, плотно сжатый гребешок одним пальцем, он накрыл влагалище ладонью и сжал. Девушка вздрогнула, но не издала ни звука. Он отстранился от груди, но руку не отодвинул.

Он смотрел ей в глаза. Они излучали странное понимание и ласку. От них исходило тепло. И в них не было страха. Что-то изменилось с тех пор, как они расстались вчера.

Он вытащил руку. Приблизил ее к лицу - ладонь слабо пахла секрецией, а между безымянным пальцем и мизинцем застрял золотистый, вьющийся волосок. "Ну что-ж, пора", сказал он себе, и поднялся.

– Сейчас сделаю чай, - быстро сказала она.

– Не надо, - он покачал головой.
– Ни к чему.
– Он пошарил в нагрудном кармане, вытащил несколько визиток. Выбрал одну, и протянул ее девушке.

– Держи.

– Зачем это?
– она насупилась.

– Это адвокат, - пояснил он.
– Рафик Савицкий, лучший в городе по этим вопросам.

– Зачем?
– повторила она.

Он поднялся с кушетки.

– Там адрес. Пойдешь к нему, скажешь, что от меня, он поймет. Он устроит твой выезд в Израиль. Все расходы за мой счет... об этом не волнуйся. Езжай к своей Светке. Или у нее уже другое имя?

Она молчала, напряженно разглядывая бумажный квадратик.

– И еще, - вздохнул он, - выбрось этого дерьмового индейца, - он кивнул на скалящуюся со стены маску. Такое впечатление, что там внутри камера. Которую посадил твой дружок - сектант, чтобы за тобой подсматривать.

– Он не сектант, - еле слышно сказала Ирина.

Он пропустил ее слова мимо ушей.

– Если не захочешь уезжать, скажи об этом Рафу. Если понадобятся деньги, тоже скажи ему. Он назначит время, когда за ними прийти. Получая деньги, напишешь эту... хм... расписку.

Молчание.

– Ладно, - буркнул он.
– Пока.

И направился к двери.

Позади скрипнули пружины.
– Володя, подожди.

Он обернулся.

– Не уходи так...
– тихо сказала она.
– Ты меня бросаешь, как... как...

– ...проститутку, - подсказал он.

Она отчаянно замотала головой.
– Это странно... Я думала... ты хочешь со мной...

– Ты слишком сложная, - со злостью сказал он, - на мой вкус. Врешь постоянно. Каждые полчаса новая версия. Бред какой-то. И соседи у тебя... странные.

– Замолчи, - вдруг сказала она.

Он посмотрел на нее, и его словно ударило. Босиком, с обнаженной грудью, в чуть спущенных по бедрам трусиках, перед ним стояла маленькая женщина. Ее глаза блестели, губы дрожали от обиды.

– Замолчи, - повторила она.
– Я не хочу слушать. Это глупо - уходить вот так.

– Почему?
– выдавил он.

– Потому что ты меня хочешь. Я же вижу, - она неловко переступила с ноги на ногу.

– Я... не знаю...
– глухо сказал он. Возбуждение нарастало в нем, как пожар.

– Давай, - одними губами произнесла она, и вдруг проснувшимся в нем звериным чутьем он услышал это слово.
– Давай...

– Бестия. Сука.

Он шагнул к ней. Взял руками за плечи, и развернул лицом к стене. Ее лопатки беспомощно сдвинулись вместе. Одним движением он спустил узкие трусики по ногам до щиколоток, и принялся расстегивать брюки.

– Только ни звука, - выдохнул он.
– А то твой сосед... прибежит.

Она безмолвно вжалась лбом в стену. Ее тело вздрогнуло, когда он взял ее за ягодицы обеими руками, раздвигая их. Ему пришлось чуть подогнуть ноги, чтобы выровняться с ней. Без его напоминаний, она чуть выпятила зад в его сторону, чтобы ему было удобней, и его поразило это движение - "и опыт, сын ошибок трудных" - но на раздумья времени не было. Вспухший и одеревеневший член скользнул по ложбинке между ягодиц вниз, проскочив место назначения. Он чуть поправил его, уперев головку там, где нужно. Она была там едва влажная, и то, как подумал он, от страха.