Чтение онлайн

— Господа, — сказал губернатор, — добро пожаловать в нашу колонию. Мы знаем о том интересе, который она у вас вызывает. Нам известно, с какой целью предпринята эта поездка, в результате которой наша колония окажется еще более тесно связанной с метрополией. Мы горячо желаем, чтобы ваша миссия проходила в наиболее благоприятных условиях, и сделаем для этого все, что от нас зависит.

С ответным словом выступил Андре Дельтур, а его товарищи присоединились к его благодарственным речам в адрес правительства. Не исключено, что господа Папелё и Денизар в качестве представителей французского парламента намеревались произнести несколько подобающих случаю фраз, но в тот момент, когда они наконец ступили на твердую конголезскую землю, сделать это оказалось не в их силах. По бледным и изможденным лицам все поняли, что путешествие на «Туате» стоило им немалых страданий.

Действительно, хотя Средиземное море во время перехода между Марселем и Гибралтарским проливом было благосклонно к путешественникам, океан обошелся с ними намного суровее, особенно с господами Денизаром и Папелё. Если от Марселя до Гибралтара господа депутаты могли похвастаться морской закалкой, то на просторах Атлантики, когда пакетбот, подгоняемый господствующими в этих широтах сильными ветрами, принялся валиться с борта на борт, их самоуверенности сильно поубавилось. Начиная от марокканского берега, от мыса Спартель, и до самого Сенегала, ни тот, ни другой были не в состоянии любоваться красотами природы — далекими горами и берегом, то утопавшим в зелени, то голым и унылым, как окраина Сахары. Прикованные к своим койкам последовавшим за первыми рвотами полным изнеможением, они вновь увидели землю, лишь когда «Туат» стал на якорь в Дакаре. Возможно, менее ответственные путешественники сочли бы благоразумным остаться в Сенегале. Но что подумали бы о господах депутатах в их департаментах и, что еще важнее, какое мнение составили бы о своих депутатах избиратели? Какие же они депутаты, если какая-то вульгарная морская болезнь способна остановить их на полпути? Зачем же тогда они так добивались участия в этой поездке?! На нее рассчитывали многие их коллеги — ведь как заманчиво совершить длительную экскурсию в конголезскую колонию за счет государства! Желающих было хоть отбавляй! Нет-нет! Конец их путешествия не в Дакаре, но в Либревиле! Совестливые депутаты сделали над собой мужественное усилие и решили остаться на борту корабля. Поэтому, когда «Туат» покинул Дакар, среди пассажиров, которых он переправлял на Берег Слоновой Кости [16] , в Гран-Басам [17] , в Дагомею [18] и в Конго, числились также и господа Денизар и Папелё. Их спутники, инженер и географ, поздравляли себя с такой удачей, ибо серьезно опасались, как бы их экспедиция по специальному изучению колонии в плане ее политического будущего с самого начала не потерпела неудачу из-за отсутствия в ней двух представителей парламента.

Настрадавшиеся пассажиры «Туата» надеялись, что в Гвинейском заливе плавание будет более спокойным и что между мысом Пальмас [19] и мысом Лопес [20] волнение станет умереннее, чем в открытом океане. Увы! Ничего подобного! Напротив, на траверзе Фернандо-По [21] сильный ветер заставил пакетбот отклониться от курса на запад, иначе его могло выбросить на берег. Однако через сутки шторм утих, судно вернулось на прежний курс и при хорошей погоде спокойно встало на якорь на рейде Либревиля.

Приготовления к экспедиции могли занять несколько дней, в течение которых господа Папелё и Денизар надеялись восстановить свои истощенные силы, что было им совершенно необходимо.

Впрочем, как это обычно и бывает, как только страдальцы ступили на твердую землю, они почувствовали себя гораздо лучше, приободрились и смогли, не покидая своего официального места в кортеже, пешком преодолеть расстояние до Плато, на котором возвышалось здание резиденции. Можно смело утверждать, что шествие властей сопровождало все население Либревиля, как европейское, так и местное, как белые, так и черные. Эти последние уже утратили свои дикие черты, которые отличали их во времена завоевания [22] господином де Бразза этой обширной и, пожалуй, наиболее важной во всей Экваториальной Африке территории. Аплодисменты и крики «Виват!» не утихали, иногда прерываемые сухими звуками мушкетных и карабинных выстрелов. В воздухе плыли легкие, пахнувшие порохом дымки, от которых птицы удирали во все лопатки.

Таким образом, губернатор и гости прибыли в резиденцию в сопровождении многочисленного и шумного эскорта, который продолжал громогласные излияния своих чувств до позднего вечера.

Депутатов и их спутников препроводили в комнаты, которые они должны были занимать во время пребывания в Либревиле; вскоре туда же доставили и багаж.

Господам Папелё и Денизару следовало в течение нескольких часов хорошенько отдохнуть. Но как же не присутствовать на ожидавшем их парадном обеде, не посидеть за одним столом с губернатором, не ответить на многочисленные приветственные речи, которые, безусловно, будут там произнесены?! Страдальцы разошлись по своим комнатам. Они оказались смежными, так что депутаты могли переговариваться. У них впереди был еще час, чтобы заняться туалетом и переодеться во фраки, чего требовал протокол.

Глядя на кровать с необходимым в здешних местах противомоскитным пологом, депутат Верхней Вьенны сказал:

— Я бы охотно прилег…

— Еще бы! И я не прочь… — откликнулся депутат Нижней Сены.

— Провести целую ночь на кровати, которая не будет из-под тебя выворачиваться! — продолжил господин Папелё.

— И в которой не рискуешь проснуться с ногами выше головы! — подхватил господин Денизар.

Еще несколько часов мужественного терпения, и оба пассажира «Туата» смогут до утра наслаждаться заслуженным отдыхом.

Официальный обед был организован и сервирован как нельзя лучше. Его почтили и украсили своим присутствием многие дамы европейской части колонии. Двух или трех предводителей соседних племен усадили за губернаторский стол, и они смогли принять участие в беседе, когда та велась на эсперанто. Меню в основном состояло из даров местной природы: дичь была представлена замбезийской уткой с виноградом и в сухом вине; белыми поганками — видом водоплавающих птиц — с желтыми хохолками; «могангой», за свой изысканный вкус прозванной «котлеткой из антилопы». Из рыбы — сом и карпы разных пород; из овощей стол украшали горошек, салат-латук, портулак, ямс, баклажаны, «мьюмбу» — сорт бататов, капуста, помидоры, морковь; из фруктов — бананы, «соколобвес» — косточковые [23] , величиной с кофейные зерна, которые в эту пору уже достигли полной зрелости, «сакомбик» — мелкие фиги, самые вкусные из диких фруктов, золотистые апельсины, «ки-кунда» со вкусом винограда, «мампотас» — сливы с нежной сладкой мякотью. Среди напитков красовались пиво, капские и канарские вина, а также вина из Франции. Нечего и говорить, что стол украшали самые прекрасные цветы саванны: гемантус [24] , строфант [25] , ризома [26] , фикус [27] , эритрина [28] , зеленый василек, глориоза [29] , протея [30] , «мьюмбом», в общем, все богатство флоры, распускающейся под лучами африканского солнца.

Никакая комиссия не могла бы пожелать лучшего приема. Доброжелательность, с которой гостей из Франции встречали в административном центре конголезской колонии, в дальнейшем демонстрировали и остальные города и поселки, куда экспедиция наведывалась по делам службы. Племена аборигенов тоже показали себя гостеприимными хозяевами. Во время обеда один из вождей, Раззи Казамбе из Кимонго [31] , от имени всех проживавших в южной части колонии племен обратился к инженеру Дельтуру со следующим предложением:

— Благородный начальник экспедиции, от имени аборигенов Нижнего Конго я прошу вас закончить ваше путешествие в регионе, примыкающем к южной границе колонии. После Браззавиля самым удобным будет спуститься по Заиру [32] до Лоанго [33] . Между этим портом и Либревилем расстояние невелико, и дорога там легкая. Таким образом, вместо того чтобы возвращаться уже пройденным путем, вы познакомитесь с новыми для вас территориями конголезской колонии.

Туземный вождь принадлежал к очень интересному племени басунди [34] . У этих туземцев были вполне разумные лица, и именно на них могла опираться французская администрация в деле скорейшей цивилизации этого прекрасного края. Вождь, естественно, изъяснялся на эсперанто, в то время весьма распространенном в Центральной Африке, и, что тоже естественно, был отлично понят всеми сидевшими за столом. Только депутатам пришлось попросить, чтобы им перевели его слова; господин Никола Ванофф тотчас с удовольствием это исполнил.

Обед закончился часам к девяти под самые теплые тосты; гости еще немного посидели и отправились восвояси. Господа Дельтур, Папелё, Денизар, Мерли и Ванофф, в последний раз пожав руку губернатору, разошлись по своим комнатам.

Собираясь нырнуть под полог кровати, господин Папелё сказал своему коллеге:

— Ну вот мы и в этом знаменитом Конго.

— Мы сюда попали, но отсюда еще не выбрались, — заметил господин Денизар, думая о том, что при возвращении придется вновь пережить морские мучения, ибо иной обратной дороги — увы! — не существовало.