Чтение онлайн

Насмешливая ухмылка не сходила с лица Надин до тех пор, пока её взгляд не упал на прикроватную тумбочку, где стояли рамки с семейными фотографиями. Их было пять, и ни на одной из них она себя не увидела. Обида, неожиданно её охватившая, показалась странной ей самой, ведь у неё не было причин ожидать чего-то другого. Все поступки матери говорили о том, что она вычеркнула старшую дочь из своей жизни, но почему-то именно эти фотографии стёрли последние сомнения в том, что это действительно так. Непрошеные слёзы вновь защипали глаза, и Надин разозлилась на свою мягкотелость.

«Ты пришла сюда сопли распускать или мстить? Возьми себя в руки и сделай то, зачем пришла», – услышала она лязгнувший сталью собственный голос.

Схватив первую попавшуюся рамку, Надин швырнула её в экран телевизора, и по его чёрному полотну разбежалась паутина замысловатых трещин. Это зрелище вновь вызвало на её лице улыбку, весёлую и безумную. Следующая рамка полетела в книжный шкаф, и он отозвался задорным звоном бьющегося стекла. Оставшиеся Надин побросала, не прицеливаясь, затем открыла крышку канистры и начала жадно поливать бензином всё вокруг. Содержимое шкафов нещадно выбрасывалось на ковёр, пропитавшийся бензином, и им же поливалось сверху. Топливо попадало ей на одежду, затекало в туфли, но это не имело никакого значения.

Первая канистра опустела разочаровывающе быстро. Отбросив её, Надин взяла из чемодана следующую и принялась за кухню. Та была сравнительно небольшой, потому на неё хватило и половины. Остатки Надин расплескала в комнате матери, стараясь уделить внимание всему, что осталось сухим. Взяв третью канистру, она пошла в последнюю комнату, которую когда-то делила с сестрой. Та, судя по фотографии на стене, теперь жила здесь с мужем. Со снимка смотрели довольные лица на фоне алого морского заката. Надин поставила канистру, взяла рамку с фотографией и со злостью швырнула её на пол.

– Ты этого не заслужила, сука! Я это заслужила! Я пахала как проклятая! – закричала она в истерике.

Рамка беспомощно хрустнула, перекатилась и упала плашмя фотографией вверх. Надин начала яростно втаптывать в пол осколки вместе с улыбающимися лицами. Ей казалось, что они смеются над ней, но с каждым ударом лица теряли очертания, и вскоре их стало невозможно различить. Покончив с этим, она снова схватила канистру. Топливо расплёскивалось в воздухе, быстро опадая, впитываясь и источая приятный запах свершившейся мести. Надин сдавленно стонала от восторга, предвкушая, как всё это будет гореть, как мать, обрёкшая её на нищенское существование, примерит её шкуру. Цена, которую придётся за это заплатить, была ей совершенно не важна. Она ловила удовольствие от каждой секунды, не осознавая, что бушующая в ней ненависть, смешиваясь с парами бензина, ослепляют её разум.

В один момент канистра опустела, но Надин этого словно не замечала. Она впустую трясла ею, не в силах поверить, что мгновение триумфа оказалось таким коротким. Ей хотелось больше разрушений, хотелось увидеть их своими глазами, а не смотреть со стороны. В конце концов, Надин смирилась, решив, что огонь справится с задачей лучше неё. Он всё уничтожит, не оставив улик, а ей самой пора было заканчивать и уходить. Домочадцы могли вернуться раньше обычного, а её крики наверняка слышали соседи. Не успела Надин об этом подумать, как раздался звук открывающейся двери и за ним тот самый крик, который всю жизнь заставлял её каменеть.

– Что это за… Нет, нет, нет! – оглушительно завопила мать.

– Чем это пахнет? – услышала Надин голос сестры.

– Бензин, наверное, – сказал её муж растерянным голосом.

– Чего стоишь, идиот? Быстро звони в полицию, – задыхаясь от злости, крикнула Оксана Владимировна.

Смуглый мужчина лет сорока резко вошёл в комнату, где была Надин, на ходу набирая что-то в телефоне. Оторвавшись на полсекунды, чтобы оценить масштаб погрома, он увидел женщину в чёрном деловом костюме и застыл на месте.

– Ты кто такая? – испуганно спросил мужчина, спустя долгую паузу.

– Надя? – сестра, вошедшая следом за мужем, буквально не верила своим глазам.

Бежать было некуда, и Надин поняла, что она пропала. Устроить поджог и убежать у неё не получилось, а просто так её теперь никто не отпустит. На этот раз мать точно её ударит, если вообще не изобьёт до полусмерти. Потом будет полиция, суд и, скорее всего, тюрьма. Внезапно Надин охватило отстранённое спокойствие, словно всё это происходит не с ней. Она вновь почувствовала решимость. Гулять так гулять. Умирать, так с музыкой. Рука потянулась в карман.

– Привет, сестрёнка, – губы Надин скривились в саркастической усмешке. – Не узнала? Видимо, я выгляжу не так хорошо, как ты. Знаешь ли, финансовые трудности испытываю. А ты, смотрю, цветёшь и пахнешь.

– Боже, что ты наделала. Она же тебя… – не успела сестра договорить, как в комнату вошла их мать.

Слово «ярость» не могло бы описать и десятой доли того, что отражало лицо этой женщины. Пальцы на её трясущихся руках сжались в кулаки.

– Ах ты тварь. Да я тебя сейчас своими же руками задушу! – выкрикнула Оксана, но, не успев сделать и двух шагов, остановилась, увидев зажжённое пламя.

– Давай, иди ко мне, мамуль. Убей меня так же, как ты убила моего малыша.

– Ты сама потеряла своего ребёнка, дура. И хорошо, что так случилось. На что бы ты растила его, если ты всё потеряла.

– Заткнись! Ты знала, что моих денег хватило бы на годы! Вам же хватило? – крикнула Надин, обводя свободной рукой комнату. – Вместо того чтобы каждый день орать на меня, могла бы проявить хоть капельку материнской заботы. Я бы вырастила его сама и заработала бы денег. Мне нужна была лишь поддержка. Это разве так много?

– Поддерживать тебя в чём? Стать матерью-одиночкой? Не смогла даже собственного ребёнка выносить, не ищи крайних.

Надин начала истерически смеяться, сначала тихо, затем громче и громче. Её поразил не цинизм, с которым родная мать говорит о её не рождённом ребёнке, а самоуверенность и наглость, не дающая той понять, что в руках дочери находятся их жизни. Надин даже не чувствовала, как нагретый металл зажигалки обжигает пальцы. Она молча встала на колени и сказала:

– Ах, это я непутёвая? Ну, прости меня, мамочка. Я виновата. Виновата в том, что родилась в этом доме. Горите вы все в аду.

Пламя зажигалки коснулось растёкшегося по паркету бензина. Едкие пары в мгновение воспламенились, огонь побежал по полу и стенам, заполняя собой всё пространство. Неестественно быстро схватилась одежда. Резкий запах палёных волос ударил в нос, испуганный крик разнёсся по квартире. Надин с холодным любопытством смотрела, как её родные судорожно пытались сбить пламя. Она буквально кожей чувствовала их страдания, вопли ласкали слух. Чувство свершившегося отмщения пробирало до мурашек. Горящие люди метались в поисках выхода, но огонь уже полыхал с такой силой, что было ничего не разобрать. Надин оторвала от них взгляд, лишь когда вспыхнули её волосы. Из груди вырвался сдавленный крик. Боль в мгновение отрезвила её. Она стала судорожно бить руками по горящим волосам, но от этого лишь загорелись пропитавшиеся бензином рукава. Отчаянный нечеловеческий вопль резанул её слух, заставив содрогнуться. Как молния, пришло понимание того, что всё это происходит на самом деле, что всё это не закончится подобно её фантазиям, что горящие люди реальны и испытывают настоящие мучения, как и она сама. Но самое главное – она поняла, что среди объятых пламенем фигур есть её мать. Та, что дала ей жизнь. Та, что учила её ходить и говорить. Та, что кормила её с ложечки, качала на руках бессонными ночами.